Не конец...

— Нам нужно разделиться, — объявила рыжеволосая девушка, вглядываясь в темноту прохода. — Так мы быстрее найдём Коллинза. Кортни в ту же минуту шагнула к Чеду, обвивая его руку и прижимаясь ближе к нему. — Чур, я с Чедом! — Я пойду с Тони, — выбрала Сью, бросив на парня вопросительный взгляд, мол, не против ли он. Тот согласно кивнул. — Отлично… — недовольно вздохнула Алекс, покосившись на последнего одногруппника. — Тогда я с Джонни. Девушка предпочла крайний справа проход и включила фонарь, вглядываясь во мрак. — Если ничего не найдёте — возвращайтесь сюда. Здесь лучше не бродить в поисках друг друга, — предупреждающе добавила она, и её голос прозвучал достаточно зловеще. Чед с Кортни синхронно бросили короткое «Ага» и исчезли за поворотом, следом и Сью с Тони двинулись в выбранном направлении. Алекс виновато посмотрела вслед парню. Тот почувствовал её взгляд и обернулся, однако тут же отвёл глаза. — Ну, мы идём типа? Или как? — раздался голос Джонни из прохода. — Идём-идём, — ответила девушка, направляя луч фонаря себе под ноги. Она была рада, что одногруппник не мог разглядеть её лицо, а точнее, полное отсутствие эмоций на нём. Обычно весёлая и шумная, сейчас Алекс была сама не своя. В компании она умело скрывала испытываемое состояние, но за последние два дня произошло слишком много событий, отчего она порядком устала, и это только ухудшало её самочувствие. Сумасшедшие местные жители, шествующие с факелами по улице, тяжёлый и даже опасный подъём в гору и в довесок заброшенный замок на самой её вершине. Не такого она ждала от университетской поездки. А ещё Тони… Каждый раз, когда девушка смотрела на него, у неё щемило в груди, в чём, несомненно, была виновата она сама. Она разбила его сердце, и теперь эти осколки болезненно впивались в её собственное. Зря прозвучали сотни извинений, были пролиты ручьи слёз и прошла дюжина дней, проведённых как в тумане. Алекс до сих пор помнила, как сидела на полу, стирая колени в кровь о жёсткий ворс ковра, рыдала, просила прощения и тянулась вперёд в попытке ухватить за руку парня, чьи светло-голубые глаза стали холодными и серыми, точно сталь. Она видела в них боль, разочарование и отвращение. И всё это сделала она. Ох, если бы не тот вечер… — Лекси, йоу, приём, — раздалось у неё над самым ухом, из-за чего девушка вздрогнула. — Опять своё это, ну, лунатство включаешь? Алекс скептически посмотрела на Джонни, подняв рыжую бровь, и ответила: — Это называется лунатизм, Джонни, и такое происходит только во время сна. Я просто задумалась… о вампирах и призраках. Ну, знаешь, заброшенный готический замок… — Да-а, точняк, — подхватил парень. Ему и невдомёк было, что Алекс старательно отгоняла мысли о Тони. — Здесь наверняка водятся эти, ну, слово такое странное… Ты в автобусе про них рассказывала. Вурдалаки, во! — Почти, — Алекс хохотнула и поправила его: — Бруколаки. Особенно вредная разновидность вампиров. Очень любят девичью кровушку. Каждую ночь бруколак издаёт протяжный вопль, а тот, кто на него отреагирует, считай, мертвец. Замедлив шаг, она прислушалась и тихо спросила, светя в проход: — Слышишь? — Ч-что? — Вой… вот такой, — Алекс выключила фонарь и завыла, подражая чудовищу, после чего завопил сам Джонни, напуганный неожиданной и довольно жестокой шуткой одногруппницы. — Лекси! Ты совсем уже…? — Да ладно тебе, — сквозь смех ответила студентка, включая свет. — Всё это выдумки, хотя… — она приложила палец к подбородку, — здесь наверняка можно встретить альпа. Он вполне безобидный для вампира: кровь, конечно, пьёт, но жертв своих не калечит. А ещё может выносить солнечный свет… Слушай, Джонни, — она направила на спутника луч, — а ты, случаем, не альп? — Рехнулась? Чего это сразу я? Может, это ты, а? — …как знать, — загадочно произнесла Алекс, пожимая плечами. — Альп, кстати, не только может ходить под солнцем, но ещё и принимать любые формы. Абсолютно любые, от тумана до кошки или человека в неизменной белой шляпе, по которой его и можно распознать. А ещё он способен извергать изо рта рой моли или ночных мотыльков. — Прекращай, подруга, и так типа… стрёмно. — Да ладно тебе, — надув губы, произнесла девушка. — Уютное местечко. И, хоть Алекс так не считала, ей всё же нравилась тёмная атмосфера, царившая в замке. А заодно и его высокие потолки, унизанные керамическими барельефами различных форм, среди которых проглядывали крупные когти, острые и длинные клыки и широкие перепончатые крылья, и циклопические стены с лепниной, и резные панно со спиралями и каплевидными листьями, которые украшали широкие проходы, выложенные крупным серым камнем, похожим на гранит. Через каждые три или четыре метра располагались медные подсвечники в форме бутонов, в которых свечи либо отсутствовали, либо превратились в огарки. Под потолком Алекс разглядела огромную люстру с тремя кольцами, каждое из которых было шире предыдущего и имело на десяток подсвечников больше. Её, вероятно, некогда роняли, из-за чего на третьем кольце отсутствовал кусок металла. Что-то мелькнуло на самом верху, и Алекс прищурилась, вглядываясь в темноту, когда на них с Джонни слетела небольшая стая летучих мышей, из-за чего девушка рефлекторно присела и накрыла голову руками. — Ох, чёрт, — нервно протянул парень, тоже успевший пригнуться, — такие мерзкие гады. И почему в замках всегда есть типа… летучие мыши? — Здесь темно, — пожала плечами Алекс, поднимаясь и смотря вслед пищащим созданиям. — Жуть. — Ага… — отстранённо произнесла девушка, изучая проход, куда улетела стая. Она погасила на время фонарь и присмотрелась, заметив слабый луч света на кафельном полу. — Эй, Джонни, гляди! Пошли посмотрим? Вдруг найдём там Коллинза? — Ну, не знаю… — парень заколебался, убирая руки в карманы. Алекс одарила его укоризненным взглядом, склонив голову вбок. На самом деле ей нравился Джонни. Да, он был нередко труслив, порядком надоедал, а иногда и раздражал, но он умел слушать и, несмотря на свой образ, дураком не был — напротив, крайне смышлёным парнем, только бы бросил свои «развлечения». — Хорошо. Ты оставайся, а я — иду. — Э, не-не, — Джонни поравнялся с девушкой, — я тогда тоже иду. Свернув за угол, они оказались перед узкой винтовой лестницей, на стенах которой были видны отсветы факелов, расположенных на нижнем этаже. Алекс двинулась первой, и в проходе застучали низкие каблуки полусапожек Кортни, которыми та дружелюбно с ней поделилась. Ход был не только узким, но и низким, из-за чего даже невысокой Алекс приходилось пригибаться, чтобы не удариться головой о каменный потолок, с которого, точно гирлянды, свисала паутина, как и в остальной части замка. Девушка вздрогнула от внезапно пробившего её озноба. Она чувствовала что-то потустороннее, неестественное для их мира, и это «что-то» поджидало её внизу. Однако вместе с тем часть Алекс ощущала нечто родное и знакомое, что давно искала. Словно внутри неё находились два человека, не желающие соседствовать и ищущие выход, чтобы единолично заполучить тело девушки. И она не понимала, какая сторона права… И кто она сама. Наконец, спустившись, Алекс не сразу поняла, где оказалась. Вокруг простёрся холл в форме овала с высоким куполовидным потолком, откуда ниспадала тонкая алая ткань, аккуратно развешенная по всему периметру, и тяжёлые металлические цепи. Пол из серого замшелого кирпича был разбит в некоторых местах, а в воронках лежали увесистые шары из железа. Студентка обошла каменный постамент, расположенный посередине комнаты, и отшатнулась: прямо над ним на тех же цепях был закреплён крупный козлиный череп с толстыми закруглёнными рогами. На его голове стояла расплавленная свеча, и уже застывший воск образовывал две неровные линии, проходившие ото лба к глазницам и носу. Под ногами у девушки в хаотичном порядке были расставлены такие же простые свечи, а на полу перед постаментом кто-то начертил ровный круг с пятиконечной звездой. — Это чё, типа… эта… пентаграмма? — раздался со стороны лестницы голос Джонни, про которого девушка и вовсе забыла. — Чёрт, Джонни, — резко вздохнула Алекс, положив ладонь на лоб, — напугал. Ты где бродишь? — А чего это я, а? Умчалась с фонарём, а я там всю голову отбил в темноте. — А… да, прости, — ответила девушка, возвращая взгляд к пентаграмме. — Чертовщина какая-то. Кто её здесь оставил? Заметив, что рисунок выполнен красным цветом, студентка присела. От линии круга к постаменту тянулась алая полоса, запятнавшая нижний из трёх ярусов. На холодном, будто гробовом камне лежали покрытые паутиной книги и свитки, огарки оплавленных свечей, надколотый человеческий череп и металлический нательный крест со вставкой из какого-то камня. Маленькое зеркальце в золотой оправе покоилось на костях прямо рядом с подставкой для кинжала с рукоятью в форме плети и необычным волнистым лезвием. Кровавые надписи на неизвестном языке, напоминавшем скандинавские руны, покрывали все ярусы. На двух верхних также покоились человеческие кости и черепа, отчего к горлу подкатил ком, органы сдавило, а тело пробила дрожь. — Какие странные свечи… — пробормотала Алекс, разглядывая семь тонких восковых башенок, горевших неестественным зелёным огнём. — Даже не знаю, что меня больше тревожит: их цвет или количество… Заворожённая танцующим пламенем, она не заметила, как пальцы сами потянулись к огню, сердце забилось чаще, а голова закружилась так сильно, что девушка схватилась за неё руками, отгоняя чужой голос, так похожий на её собственный. *** — И где только черти носят Коллинза? Мы его ни за что в жизни не найдём, — негодовал Чед, спускаясь в бальный зал с искорёженным паркетом. Повсюду были разбросаны сломанные стулья и крупные осколки стекла. — Не говори так! — с укором воскликнула Кортни, шедшая позади него. — Я не хочу умирать в этом месте. Я ещё слишком молодая. — Я ничего и не говорил про смерть, — парень усмехнулся, — хотя вот Коллинзу может и не повезти. Ай, чёрт! — неожиданно вскрикнул он, схватившись за ногу, после чего злобно зашипел и со всей силы пнул кучу стульев, ругаясь на раскиданный повсюду мусор. — Здесь точно нет… Его слова прервал протяжный низкий вопль, напоминающий гул ветра, вой раненого зверя и клокотание в жерле вулкана одновременно. Кортни подпрыгнула на месте и спряталась за спину Чеда. Тот весь напрягся, сжимая крепче фонарь, а потом, всматриваясь в проход, ведущий из зала в неизвестном направлении, и повинуясь необъяснимому порыву, шагнул вперёд, но Кортни сильно вцепилась в его руку, останавливая. — С ума сошёл? — прошипела она. — А если нашим нужна помощь? — Чед скинул её пальцы с плеча. — Это, наверное, опять те волки. Не более. Всё будет хорошо, Кортни, — мягко добавил он, смотря девушке в глаза. Кортни согласилась и заметно расслабилась, последовав за парнем к тёмному коридору. Улыбнувшись ему, она не знала, что видит его в последний раз, как не знала и того, что больше не увидит никого из друзей, потому что останется в этом замке навсегда. Спустя несколько минут фонарь внезапно затух, а Чед как сквозь землю провалился. Кортни звала его, кричала, беспомощно шарила руками по холодному камню в поисках выхода, но ничего, кроме ссадин на ладонях и гематомы на лбу, не получила. Ни единого следа. — Нет-нет-нет, — на грани истерики повторяла она, не веря, что Чед мог её бросить. По щекам потекли слёзы, а грудь сдавил ужас. Кортни продолжала идти вперёд, выставив перед собой руки, но каждый раз натыкалась на стену и была вынуждена поворачивать, отчего, казалось, ходила кругами, пока не споткнулась и не рухнула наземь. Её рыдания заполнили проход, отражаясь от его стен глухим эхом. Водя пальцами по земле, она наткнулась на то, из-за чего упала. Что-то круглое, крепкое, но в то же время ломкое. С двумя глубокими впадинами и… зубами. Вскрикнув, Кортни отбросила череп и поднялась на ноги, желая убежать как можно дальше, но, когда под подошвами зашуршали мелкие камни, она врезалась в стену. Раздался звук, похожий на удар в гонг, и девушка нахмурила брови, насторожившись. Протянув руку вперёд, она нащупала нечто жёсткое, как резина, и натянутое, будто барабан, и прерывисто всхлипнула, скользя пальцами по липким кожистым складкам. И вновь раздался этот рокот. Кортни дрожала от страха, но не могла сдвинуться с места. Нечто протянуло к ней громадную шестипалую лапу, обтянутую посиневшей и испещрённой шрамами кожей, и, сжав девушку, точно в тисках, прожорливо улыбнулось, обнажило неровный ряд длинных и острых, словно скалы, клыков. С них стекала липкая слюна, а из пасти доносился тошнотворный гнилостный запах мертвечины, от которого Кортни начало бы воротить, не потеряй она сознание минутой ранее. Чудовище сильнее сжало лапу, ломая девушке рёбра, отчего та очнулась и душераздирающе завопила, чувствуя, как горло наполняется кровью. Она задыхалась и брыкалась в лапе монстра из последних сил, понимая, что это её конец. *** Первым, что увидела Алекс, разлепив веки, был Тони, склонившийся над ней. В его голубовато-серых глазах читалась тревога, которую он умело скрывал за привычной холодностью, но Алекс знала его лучше других и видела то, что остальные не могли. Шоколадного цвета пряди падали на лицо, а пухлые губы были озабоченно поджаты. Дёрнув головой, девушка поняла, что лежит на коленях парня, а за его спиной мелькает чья-то тень. — Ну наконец-то, подруга, добро пожаловать обратно в мир живых, — знакомо мрачным и чуть насмешливым тоном произнесла Сью, присев рядом. — Она не умирала, — угрюмо заметил Тони, словно ему хотелось обратного. Он всегда был немногословен. — Что случилось? — Алекс огляделась. Её окружали всё те же зелёные свечи, алтарь и козлиная голова на цепях. — Мы услышали крик Джонни и прибежали, благо рядом были, а тут ты на полу в центре пентаграммы лежишь без сознания, — спокойно рассказала воодушевлённая Сью, помогая девушке подняться. — Классное место, кстати. Вы как его нашли? Мы с Тони чуть не потерялись, пока искали вас. — Сама не знаю, — уклончиво ответила Алекс, подходя к алтарю. — Увидела свет и пошла на него, а там, — она ткнула пальцем в проход, скрытый за красной тканью, — лестница. Вот спустились и… Так, стоп, а где, собственно, Джонни? Сью фыркнула и предположила: — Отлить наверняка пошёл. — А Чед с Кортни? Если вы услышали крик, то, может, и они тоже, просто заблудились? Что-то здесь не так… — внимание Алекс привлекла раскрытая книга, лежавшая на алтаре. — Я чувствую что-то… тёмное. Боюсь, с ними что-то случилось. Страницы фолианта были исписаны мелким почерком на неизвестном студентке языке, поэтому ей оставалось лишь бесцельно листать их, однако в какой-то момент её взгляд остановился на строке, которую сюда добавили явно позже. Под изображением безликого мужчины с козлиными рогами и копытами, сидящего на куче черепов, кто-то крупными буквами подписал: «САТАНА», а ниже всё тем же шрифтом было выведено: «Дьявол жив». Втянув как можно больше воздуха, девушка подняла голову и увидела, что две из семи свеч потухли. Остались гореть ещё пять. Но надолго ли? *** Светя себе под ноги, Джонни неторопливо прогуливался по замку и насвистывал неопределённую мелодию. Он уже возвращался к одногруппникам, когда дверь слева скрипнула и приоткрылась, вынудив его остановиться от любопытства и недоверчиво поглядеть в щель, через которую ему открылся вид на десятки зеркал. Заинтересованный своей находкой, Джонни воровато осмотрелся и юркнул за порог, оказавшись в просторной комнате, от пола до потолка заполненной зеркалами разных форм и размеров. Их бесчисленное множество образовывало целый лабиринт, в котором не составляло труда заблудиться. Такая перспектива, по правде, не прельщала парня, и по его спине пробежал холодок, когда отовсюду послышалось его имя. Кто-то — а судя по нежному голосу, это была женщина — звал его, заманивая шагнуть в запутанные ходы из посеребрённых и лишённых отражений зеркал. Лишь тени мелькали в них, подобно узникам в клетках. Они ждали, томились и зазывали молодого студента, желая ощутить свободу и вдоволь насытиться человеческой кровью. Горячая и густая, она текла по его венам, маняще пульсируя на тонкой шее, в которую им так хотелось впиться. Нужно было лишь позвать. — Джонни, — зашуршал бархатистый и тягучий женский голос, а в высоком зеркале с овальной резной оправой замелькал изящный силуэт. Приблизившись, Джонни сумел разглядеть пышное старинное платье с кружевными оборками и длинную, скрывавшую лицо фату. Облачённая во всё чёрное, девушка была словно сама смерть. — Джонни, — снова позвала она. Ласково и мелодично, будто гипнотизируя молодого человека. — Пиковая дама… — Ах, меня ещё помнят? Как отрадно, — фантом недобро улыбнулась. — Да, но я думал, что вы того, этого… типа выдумка, — Джонни почесал шею, припоминая, как в детстве дурачился с мальчишками, вызывая призрак женщины в чёрном, которая, однако, никогда их не посещала. — Меня заперли здесь, обманули, — призналась Дама, коснувшись зеркала чёрными, сотканными из теней ладонями. — Освободи меня, Джонни, и я выполню любую твою просьбу. Её глаза скрывал плотный фатин, но парню показалось, что они были чёрными, жестокими и бездонными, точно мгла, способная безвозвратно затянуть и унести так глубоко, что ты уже никогда не выберешься. — Н-не, я же не совсем дебил, — боязливо хохотнул парень и сделал шаг назад, когда фонарь внезапно погас. Все свечи мигом потухли, а зеркала зазвенели, разнося истеричный смех Пиковой дамы по лабиринту. Она оглушительно завопила, срывая фату, и в высоком зеркале отразились очертания одновременно юной и старой девы со светло-серой кожей и чёрными, как смоль, глазами, от которых по красивому лицу расходились кроваво-красные трещины. Её тонкие губы были изранены, и их покрывала синева, точно у утопленницы. Она кричала, подобно хищной гарпии, и из её рта текло нечто едкое и тягучее, выплёскиваясь из рам и пачкая пол. Дама то появлялась, то исчезала и носилась сквозь отражения, неспособная выбраться из их плена. Джонни побледнел, а его лоб покрылся испариной, пока он в панике пятился назад, не понимая, что лишь углубляется в недра зеркального лабиринта, из которого уже не выйдет. Тёмная жидкость коснулась его щиколоток, из-за чего у него свело ногу, и он вскрикнул, хватаясь за голень и теряя контроль. А Пиковая дама скользнула в отражение за его спиной. Джонни поскользнулся, взмахнул руками и, растянувшись, упал прямо на зеркало, разбившееся на мелкие и острые осколки, которые, будто шипы, болезненно впились в его шею и ладони. Злорадно захохотав, женщина в чёрном вальяжно сошла на гранитный пол, покидая свой плен и вдыхая полной грудью запах пыли, дёгтя и крови. Её лицо вновь скрывала ткань. Дама мрачно улыбнулась и шагнула к Джонни, который всхлипнул, прижимая окровавленную руку к ране. Грубо схватив студента за шею, она резким движением подняла его на ноги. — Ах, Джонни… А ведь я хотела по-хорошему, — произнесла Дама, сильнее стискивая ладонь. Парень закатил глаза в приступе удушающего кашля, стараясь сорвать ледяные костлявые пальцы, но все его попытки оказались тщетны. Тени обступили его со всех сторон, обволакивая, подобно пуховому одеялу. В нос ударил морозный и отчётливый запах сырой земли, тлеющей древесины и металла. С трудом разлепив веки, Джонни закряхтел и беспомощно задёргал ногами, встретившись взглядом с Пиковой дамой. Чёрный фатин неприятно ласкал его посиневшее от нехватки воздуха лицо. Вторая рука женщины легла на грудь молодого человека. Дама жадно упивалась звуками биения его сердца, зашедшегося в предсмертной мелодии. Оказавшись вплотную к парню, фантом прильнула к нему и прошла сквозь его плоть, ломая кости и разрывая тело студента изнутри. Кости натужно затрещали, прежде чем издать громоподобный хруст, сосуды полопались, а кровь потекла по искажённому болью лицу. Внутренние органы Джонни сковала адская боль, прежде чем они взорвались с мерзким чавкающим звуком, а мышцы растянуло и порвало, словно струны. Глаза налились кровью, выкатываясь из глазниц из-за внутреннего давления. На мгновение парень слился с чернильно-чёрным фантомом, но спустя этот мучительный миг женщина всё с той же элегантностью сошла на залитый алой жидкостью гранит, оставляя за спиной кровавое месиво в изорванной одежде. Блаженно улыбнувшись, Пиковая дама прикрыла глаза и почувствовала, как сила разливается по её ослабевшему за века томлений телу. Заслышав юный девичий голос, она обернулась. Это ещё не конец.