Где-то в этом проклятом "между"

Брут коснулся двери подъезда. Раньше она светилась неоном и открылась бы от его прикосновения. Брут постоял секунду, собираясь с духом, открыл дверь и шагнул наружу. Его обдало холодом. Над истерзанным Полисом повисло безмолвие. Такой тишины Брут не слышал ни разу в жизни. Воздух был неподвижен и пронзительно прозрачен. А наверху далеко в невероятно чёрном небе сияли звёзды. Бесконечность вселенной распахнулась над человеком, выросшим в хрустальном шаре купола. Брут ощутил эту бесконечность каждой клеточкой своего тела, каждым атомом своего мозга. Он вдохнул морозный воздух, и вместе с ним в сознание Брута ворвались миллиарды вопросов и ответов. Впервые он почувствовал себя частью чего-то бескрайнего, вечного. Крупинкой в бесконечно текущей из прошлого в будущее реке времени, крошечной точкой в безграничном пространстве. Сам факт существования вечности был непостижимым вопросом и единственно верным ответом. Брут взглянул в эту бездну и отшатнулся. Он опустил взгляд под ноги. “Слишком широк этот мир,” - думал Брут, быстро шагая по обледеневшей мостовой, сунув руки в карманы, -”невозможно существование личности без границ. Невозможно существование Полиса без Купола, общества - без рамок закона.” Вот что случилось с Лией - она первой заглянула в бездну, и её разум не выдержал, понял Брут. Ему стало жалко Лию. Он понял, каково ей было потерять всё, что составляло её личность. Все выстроенные ею вокруг себя границы, нормы и условности. Оказаться перед ужасом свободы выбора, перед миллионом дорог, когда твой изначальный торный путь вдруг оборвался. “Это не выбор дороги, - поправил себя Брут, - это путь по бездорожью.” Он вдруг понял, что и сам сейчас тоже волен идти, куда угодно, делать, что ему вздумается. Это было жутко. “Я уже свой выбор сделал, - подумал Брут. - Я помогу Правителю восстановить систему. Мы всё вернём, как было. И ведь если верить Икару - я давно уже свободен в мыслях и поступках. За эти десять дней я ни разу не усомнился. Мой выбор сделан уже давно.” Брут шагал по центральному району Полиса. Он не видел невероятной красоты вокруг. Мир умылся дождём и покрылся глянцевой коркой льда. Лёд был на проводах и на светофорах, на листьях деревьев и на причудливых украшениях фасадов домов. Статуи в ледяной глазури загадочно искрились в звёздном свете. Люди выходили на улицы. Привыкшие к единению с коллективом, они страшились оставаться наедине с собой. Люди смотрели в бескрайнее бесконечное небо - и открывали бесконечность внутри себя. Те, кто вышел на улицы, брались за руки. Их выбор был - соединиться с другими. Потребность в принадлежности и любви вышла у них на первый план. Но были и другие, кто нашел смысл в самих себе и в одиночестве. Были и те, кто, прикоснувшись к непостижимости вселенной, к бесконечности времени и конечности личного бытия, погрузились в пучину экзистенциального ужаса. *** Текущие работы в научном комплексе Агрофермы были свёрнуты, руководство АФП в режиме чрезвычайной ситуации перешло к Департаменту Устранения Последствий. Этот департамент, насчитывающий не больше десятка сотрудников, находился обычно в сомнительном положении. Никаким созидательным трудом ДУПовцы не занимались, ни с кем не дружили, даже рабочие комбинезоны у них были блёклые, бесцветные. Их жалели и в тайне презирали. Сейчас эти странные люди завладели всем. Учёных перебросили в комплекс Госрезерва. Им выдали разнарядку на простой физический труд - формировать и упаковывать комплекты первой необходимости. Даже серебряные научные сотрудники были привлечены к этой работе. По громкой связи постоянно передавали распоряжения новой власти. - Сотрудникам транспортного цеха пройти на свои рабочие места! Персей ухватил Дениса за рукав. - Послушай-ка! - прошептал он возбуждённо. - Это что такое? Он повертел в воздухе пальцем. - Это? - Ну, объявления! Откуда их проигрывают? - Я не знаю. Давай посмотрим. Попав в гаражный отсек номер 42, революционеры первым делом сменили зелёные комбинезоны на кирпичного цвета костюмы механиков. Идея пришла Бродяге в голову, когда они искали, как попасть из раздевалки непосредственно в гараж. Денис огляделся, нашёл на стене схему и поманил Бродягу. - Таааак, интерактивная часть не работает, - Денис водил пальцем по стене вокруг схемы, но визуализация маршрутов не запускалась. - Видимо, резервный контур не поддерживает работу карт. Придётся разбираться самим. Бродяга глянул было на сложную схему, но быстро отвлёкся. Планирование и немедленное выполнение планов - вот был его конёк. - Подключи меня к этой передаче, - сказал Бродяга. Он стал расхаживать по коридору, как будто что-то выискивая, но больше так, для порядка. - Я созову свою стаю. Как думаешь, это на весь город транслируется? - Конечно нет, - сказал Денис. Он водил пальцем по схеме и что-то прикидывал. - Скорее всего - только по этому зданию. Максимум - по предприятиям АФП. - Пусть! Это ваше АФП такое большое, здесь наверняка есть ещё Волки! - Я в этом не разбираюсь, - сказал Денис, отворачиваясь от схемы. - Для передачи речевых сообщений применяются настольные микрофоны Ф-621 со встроенным генератором тонального сигнала. Микрофоны устанавливаются в офисных помещениях для ответственных сотрудников. Дальше сигнал проходит по проводам и озвучивается через врезные потолочные динамики, - Денис показал на голубую полусферу под потолком. - У нас у Георгия такой микрофон стоял. Для объявлений по лаборатории. - Посмотрим! - сказал Персей и принялся за дело. Он был таким инициативным. Персей открыл ближайшую дверь и заглянул внутрь. В офисе было темно, и Персей посветил внутрь фонариком. - Что ты делаешь?! - громко прошептал Денис и потянул его обратно. - Мы же не должны тут находиться! - Мы замаскировались! Не паникуй! Денис сокрушённо потёр лоб. - Этой маскировки недостаточно. Механики должны работать в гараже, а не расхаживать по чужим офисам. - Не дрейфь, - отрезал Бродяга и заглянул за следующую дверь. - Вот, смотри, это микрофон? В офисе стояло порядка десяти столов, на каждом лежали наушники и стоял микрофон. - То есть ты собираешься - реально собираешься - объявить по громкой связи: “Я здесь!”?! Нас же сразу поймают. - Да не ссы ты, - снова отмахнулся Бродяга. - Как эта штука включается? В стеллаже слева от двери обычно хранились инструкции. Побывав в одном офисном здании АФП, считай, побывал во всех. Денис включил свет, взял толстый том инструкции и стал читать. Бродяга походил вокруг стола, пощёлкал переключателями, понажимал все подряд кнопки. Объявление прервалось оглушительным треском. - О, кажись, заработало! - воскликнул Бродяга и постучал по микрофону. - Зелёную кнопку зажми, - посоветовал Денис, откладывая инструкцию. - Передача идёт при зажатой кнопке. Бродяга уселся на стул перед микрофоном, Денис встал за его плечом. - Внимание! Говорит Персей! - объявил Бродяга, зажав кнопку. Его голос гулко разнёсся по коридорам 42го гаражного отсека. - Всем Волкам, кто меня слышит, и передайте тем, кто не слышит - собираемся на площади, где застрелили Барда. Наше время пришло! *** Драка с мародёрами вышла короткой и страшной. Олаф после боя на площади понял, что не может ударить человека световым мечом. Обжечь ещё ладно, а рубануть по-настоящему рука не поднимается. Поэтому он попёр в бой с кулаками. Первым ему попался тот, который говорил про баб. Он оказался совсем молодым, прыщавым, нескладным и тощим, как жердь. Олаф толкнул его сверху вниз, и парень осел, с ужасом глядя на появившегося из ниоткуда великана. У двери тоже стоял молодой мальчонка, по виду гимназист-старшеклассник, в измятом школьном костюмчике, из разорванного ворота торчала цыплячья шея, над губой пробивался нелепый светлый пушок, которым мальчишка, несомненно, очень гордился. - Я вообще не хочу в эти Пустоши! - крикнул парнишка и, громко топая, скрылся в коридоре. Олаф с неуверенной улыбкой повернулся к Фионе, сделал шаг к ней, улыбаясь всё шире. - Сзади! - крикнула Фиона, понимая, что не успеет. Третий мародёр возник за спиной Олафа и ударил его металлической трубой по голове. “Очень больно,” - подумал Олаф и упал. Если бы не мерзкая улыбка и небритая физиономия, мужичок с трубой сошёл бы за обычного учителя трудов, кем он скорее всего и являлся до отключения. Мародёр перешагнул через Олафа, теперь уже он, улыбаясь, шагнул к Фионе. Фиона попыталась отползти, сидя, спиной вперёд. Она проползла пару шагов вдоль прилавка и уткнулась спиной в стену. И тут парень, которого гнали мародёры, с отчаянным, переходящим в писк криком выскочил и прыгнул на своего обидчика. Продолжая верещать, парень уцепился за мародёра руками и ногами. Мародёр закрутился, пытаясь сбросить или ударить противника. Рука Фионы, вслепую шарящая по полкам прилавка, наткнулась на инструменты портного. Она взяла большие портновские ножницы, открыла, сжала в руке прямо за лезвия, порезав кожу, и тоже отчаянно закричав, кинулась в бой. Фиона била, зажмурившись, куда ни попадя. Паренёк вцепился мародёру в волосы, обхватил его за пояс ногами и укусил за ухо, все его силы уходили на то, чтобы не оказаться сброшенным со спины на пол. При этом оба - и Фиона, и дорожный рабочий - верещали от страха. Не выдержав их бешеного напора, изрезанный ножницами, прижимая рукой к голове левое ухо, болтающееся на тонкой ниточке кожи, мародёр-неудачник бросил обрезок трубы и, прихрамывая и матерясь, выбежал на улицу через разбитое стекло. Мечтавший о пентхаусе подросток на четвереньках рванул за ним. Какое-то время Фиона бежала следом, ругаясь и размахивая ножницами. Потом поскользнулась и пришла в себя. Посмотрела на облачко пара, вырвавшееся у неё изо рта. На лёд, покрывший все поверхности, куда только хватало взгляда. Вытерла что-то мокрое под носом и с удивлением посмотрела на окровавленные пальцы. Она поняла, что жива. Что ужас остался позади. Адреналиновый всплеск сходил на нет, и Фиона задрожала от холода. Девушка пристроила ножницы за голень высокого сапога, обхватила себя руками за плечи и, стуча зубами от холода, вернулась в магазин. Олаф уже сидел, привалившись спиной к прилавку, и во весь рот улыбался Фионе. Их новый товарищ крутился рядом, он намочил кусок белой ткани и пытался стереть кровь, залившую лицо Олафа. - Мы победили? - спросил Олаф. - Да, победили, - ответила Фиона и, смахнув натёкшую из носа кровь, подбежала и присела напротив. Он нежно взял её ладони в свои. Парень протянул Фионе холодную мокрую тряпицу и сказал: - Меня Лин зовут. Можно я пока побуду с вами?