Где-то в этом проклятом "между"

Тесей ничего не видел и не слышал, кроме лица матери и голоса Ариадны. Но когда его меч вошёл в тело Барда, белый шум стих. На мгновение их цифровые сущности слились в одну. Тесей увидел себя глазами Барда. Бард-Тесей вспомнил отважного подростка, построившего среди Пустоши небывалый город, в котором нашли приют тысяча человек! Как Бард был восхищён им. Тесей-Бард вспомнил надежду, с которой он глядел в будущее. Они оба погрузились в тот день, когда Бард пробудил систему и накрыл Полис Куполом. Тесей тогда стоял на бетонной стене и с тоской глядел на свой город. За стенами бесновалась армия Мародёров. Шансов выстоять не было. "Купол был нужен городу, он принёс жителям защиту и безопасность," - подумал Тесей-Бард, и ничто в их общей сущности не воспротивилось этой мысли. "Верни людям свободу решать." "Нет! Каждый раз, когда они получают свободу, они превращаются в зверей!" Воля Тесея яростно обрушилась на волю Барда. Поток воспоминаний Тесея не давал Барду пробиться. Мародёры убивают Эллинов, штурмуют Полис. Мурзики Кассандры режут танцующих горожан на свадьбе. Огнём падает на землю небо. "Всё это устроили свободные люди! Им не нужна свобода, Бард!" И Тесей навалился на меч всем телом, пока рукоять не упёрлась в живот Барда. Часть сущности Барда по клинку, как по проводнику, потекла в Тесея, оставляя после себя дыру, осыпающуюся светящимися символами. Герой отступил на шаг от поверженного противника, поднял меч к небесам. - За мной! - пропела Ариадна, и они ушли из гибнущего мира, не обернувшись. Тесей сидел, обхватив колени руками. Когда он не был нужен Ариадне, он погружался в состояние полусна. Сейчас она была занята. По всему городу запускались гипноизлучатели, играла бодрая музыка. Ночь превращалась в день. Ликуя, система утверждала свою власть над захваченным городом. Слепой герой был предоставлен самому себе. Мысли его путались, обрывались, смешивались. Куски сознания Барда островками плавали в пустоте сознания. Вселенные сталкивались, ломались, взрывались. - Человечность, - бормотал герой, пуская слюни. - Защитить. Безопасность. Он встал, покачиваясь, как пьяный. Сделал шаг. В мозгу словно взорвалась сверхновая. Герой застонал, зарычал, ударил себя по голове. - Эй! - крикнул Бродяга. - Гляди! Брут с надеждой всматривался в экран, на котором мелькнуло и исчезло изображение Икара. Канал передачи данных открылся, но по нему прилетели только битые обломки файлов. Бруту было очень плохо. Он тратил последние остатки сил на то, чтобы оставаться в сознании. Каждый вдох отдавался болью. Брут старался дышать часто и неглубоко. Он медленно, нехотя оглянулся. Зачем Изгой зовёт его? - Да посмотри ты! У него что, припадок? Может, сунуть палку в зубы? Тело Тесея сотрясалось в конвульсиях. Брут тихонько выругался. Осторожно, медленно встал, попытался выпрямиться и закашлялся. Изо рта полетела красная кровавая пена. Герой сделал второй шаг. Ноги не слушались. Он видел только яркие черные, белые и серые точки цифрового снега. В ушах стоял шум. - Защитить, - повторил герой. Ариадна как божий дух носилась над Полисом, бесплотная и полновластная. - Синхрофазотрон! - воскликнула Муза. - Вот как назывался резонансный циклический ускоритель частиц. Она выпрямилась и потёрла спину. - Ответ верный, - равнодушно произнёс металлический голос. Монитор мигнул и загорелся. Лия радостно взвизгнула и обняла Музу. Муза уткнулась носом в её волосы и шмыгнула носом. Нервы были на пределе. - О чём только думали Предтечи? - сказала она. - Знания не делают человека Человеком. Любая нейросеть с доступом к базе знаний справилась бы лучше. Она крепко обняла Лию и отстранилась. - Когда-нибудь я напишу своего Сфинкса. И вопросы в нём будут совсем другими. Лия была счастлива. Наконец-то она снова была на коне. Скоро она получит всё, что ей причитается. Жизнь станет лучше, чем когда-либо. Спасительница Полиса! Не тень гения, не роза в лацкане пиджака. Она сама станет героиней, и все, все её полюбят! Позор будет забыт, как страшный сон. Муза с Икаром улетят покорять новые земли, а она останется здесь, в комфорте Полиса. Блистать, как полагается бриллианту. Лия блаженно улыбнулась. Герою казалось, что он тряпичная кукла, набитая ватой, что в его руках совсем нет костей и мышц. И всё же он поднял руки, превозмогая немочь. Пальцы зашарили по лицу. Он нащупал веки и холодные слепые глаза под ними. - Освободиться, - произнёс герой. Распухший язык превращал слова в кашу. Он зарычал и вырвал себе глаза. Бродяга беспомощно смотрел на бьющегося в припадке Архонта. Браслетник почему-то не спешил на помощь любимому боссу. Бродяга не признавал замешательства. Только быстрые решительные действия. Он самую малость пнул Тесея под рёбра. Лучше не стало. Голова Тесея моталась туда-сюда и билась об пол. - Ты так череп себе разобьешь, - сказал Бродяга. Он сел на пол рядом с Архонтом и положил его голову себе на колени. Герой вырвал незрячие глаза, сжал их в кулаках и бросил под ноги. На секунду его окутала тьма. А потом он увидел разом тысячью глаз. Информация с каждой камеры в городе поступала прямо в его мозг. Сознание прояснилось, стало чётким, как никогда. Он парил над своим Полисом, он был одновременно везде, он видел, слышал и понимал всё, что происходило в каждом его здании, на улицах и площадях, на заводах и в парках. И он увидел, почувствовал Ариадну. Она носилась над городом, упиваясь властью, но её власть была жалкой и ничтожной по сравнению с его мощью. Герой ухватил её силой мысли. Ариадна попыталась рассыпаться символами, разбежаться по сети. Герой вонзил острые крюки в каждую её частичку, потянул к себе. Ариадна взвыла. Её части против воли собрались у ног Героя, столкнулись, соединились. Она извивалась жалким слизняком, которого вытряхнули из скорлупы. Герой поднял ногу и наступил на нее. Посмотрел на мокрое пятно у себя под ногами. В окровавленных глазницах призрачным светом мерцали голубые глаза Барда. Динамик панели оглушительно заверещал. - Входящие данные. Наконец-то! Брут рухнул в кресло, вытер губы рукавом белого пиджака. Уже не страшно. Нажал кнопку Приём. В наушнике раздался радостный голос Лии: - Брут! Брут, ты принимаешь? - Лия? - удивился Брут. Закашлялся, сплюнул кровавую пену. Боль в груди стала невыносимой. - Мы пересылаем тебе алгоритмы от Икара! Настройки системы! Икар сказал, ты разберёшься! Кто это говорит? Кажется, Муза. - Конечно, разберётся, - радостно звенит Лия. - Брутик у нас очень умный. Почти что гений! “Почти гений”, - думает Брут. - “Всегда второй, сколько бы я ни старался”. Строка синхронизации заполнилась, зелёная полоса добежала до ста процентов. - Данные принял, - сказал Брут тихо. Каждое слово отдавалось в изломанных рёбрах. - Сейчас разберусь. Брут сбросил настройки на внешний диск. Сжимая флешку в кулаке, привстал, покачнулся и стал медленно заваливаться на бок. Бродяга устроил голову Правителя у себя на коленях. Из-за шлема виртуальной реальности было неудобно. Вроде бы затих. Отпустило или помер? Бродяга потянулся к шее Архонта, проверить пульс. И тут Купол над ними стал ослепительно, нестерпимо ярким. В мозгу Бродяги как будто взвыла сотня сирен. Он схватил себя за голову, взвыл от нестерпимой боли, упал, выгнулся, заскулил и замер. Герой стоял, держа солнце в ладони. Никому не укрыться от его добрых голубых глаз, ни человеку, ни порыву чувств, ни мысли. Герой взошёл на Олимп и стал богом. Он сел в белое мраморное кресло, положил солнце себе на колени. Ничто больше не угрожало его Полису.