Тараканы выпадают из ушей

«Мама дома?» — Елизавета написала брату. Он ответил быстро. «Да. Возьми лекарств, она заболела. Температурит. Я на кружках до вечера буду.» Перспектива вырисовывалась не очень. Оставаться с ней один на один было страшно. Гоша с Гришей перебивали друг друга. Девушка даже при желании не могла понять, что они говорят. Вспомнилось свидание, и девушка улыбнулась. Справилась с тем, и с этим справится. Елизавета зашла в магазин и написала матери о скором приходе. Набрала вкусностей и взяла лекарств. Может, выйти задобрить ее. В лучшем или худшем случае, — девушка не определилась, — выйдет как в старые-добрые посмотреть слезливый мамин фильм. Разговоры с ней не сработали, нужно было придумывать другое. — Мам? — девушка зашла в квартиру. Хорошо, что ключи у себя сохранила. Тихо прошла на кухню. Из комнаты матери донесся храп. Елизавета улыбнулась. Значит, есть время сварить куриный суп. Девушка поставила кастрюлю греться, а сама захлопотала на кухне, занимаясь овощами. Было тихо и уютно. Из маминой комнаты был слышен храп и голоса ведущих, которые она едва могла различить. Страх столкнуться с матерью отступил, освободив голову другому чувству. Стало так тепло на душе. На съёмной квартире было по-другому. Удобно, хорошо одной, но не уютно и одиноко. В подростковые годы было не так. Мама почти не поменялась. Может стала немного спокойней, но со стороны было сложно оценить. — Чего пришла? — от вопроса матери Елизавета почувствовала себя родительницей трудного подростка. Укола вины не было: мама не изменилась за эти годы. — Рома сказал, что заболела, — дочка набралась терпения. Переместила фокус внимания на суп, поджаривая овощи, — я пришла позаботиться. — Позаботиться? — тон говорил сам за себя: мама хочет драмы. — Позаботиться, — Елизавета улыбнулась просто, и женщина притихла. Подошла ближе и включила чайник, будто бы случайно касаясь ее. Девушка сдержанно улыбалась, боясь спугнуть маму. Первый шаг несомненно давался ей трудно. — Заварить? — спросила женщина нарочито равнодушно. — То же, что и у тебя, — Елизавета делала вид, что все её внимание захвачено солью и травами, падающими в бульон, — пожалуйста. Они молчали. Тягостно, но привычно и спокойно. Мама за спиной стучала ложкой, перемешивая сахар в чашке. — Вкусно пахнет, — она хмыгнула носом, принюхиваясь. Дочка поставила перед ней тарелку. Ели молча. Рома вернулся вечером, как и обещал. Он стащил с себя обувь. Устало перебирая ногами, мальчик пошел в комнату и остановился в дверях маминой комнаты. Сестра сидела на полу возле маминой раскладушки. Они увлечённо что-то обсуждали. — Суп в холодильнике, — сказала Лиза с улыбкой.