Наш персональный ад

      Армин прислушался к звукам моря, что находились где-то на периферии сознания. Было спокойно — так, что открывать глаза не хотелось. «Нет, это не море», — понял вдруг он. В голове жужжало так сильно. Армин определенно знал этот звук, ведь он уже однажды слышал его. Как будто прикладываешь к уху ракушку…       Точно.       Он уже слышал этот шум, когда находился на грани жизни и смерти. Когда пар Колоссального титана опалил его.       Армин заставил себя распахнуть глаза. Ресницы его взметнулись, как потревоженные чайки. Над головой простирались миллиарды звезд, сочившиеся бледным светом. Подбрюшье бесконечного неба озаряли пути, светившиеся потусторонним зеленым. Он уже так давно не был тут, что успел позабыть, как выглядит это место — ведь прошло уже столько лет.       Внезапно прилившие воспоминания накатили панической волной. Армин даже не сразу сообразил, сколько ему лет. По ощущениям было около двадцати, что противоречило воспоминаниям.       Он воскресил в памяти, как лежал в своей постели, будучи стариком, но с ужасом осознавал, что смотрит на свою прошедшую жизнь так, словно это все происходило не с ним. В эти одурманенные мгновения казалось, что последних пяти десятков лет не существовало. Армин, схватившись за гудящую голову, осмыслил, что его руки больше не покрыты старческими морщинами. Сколько ему было лет? Пятнадцать? Двадцать? Он словно проснулся от долгого сна в теле двадцатилетнего юноши, но с воспоминаниями старика-ветерана.       — Наконец-то…       Тихий и благоговейный голос послышался совсем рядом, и Армин обернулся. Прошло уже более пятидесяти лет, как они не виделись с его обладателем. Перед ним стоял…       — Эрен, — выпалил Армин, поднявшись на ноги и взметнув за собой вихрь песка. Он только что заметил, что все это время был облачен в солдатскую униформу, какую носил в юности. — Где мы?       На фоне кровоточащего небесного сияния высился силуэт. Зеленая накидка разведкорпуса трепетала за его спиной, словно на ветру, которого здесь не было — точно противореча всем законам физики.       — Полагаю, там, где должны были оказаться после смерти.       — В аду?       Эрен кивнул, и его пронзительные глаза глядели на Армина через длинные пушистые ресницы.       — В том самом аду, в котором когда-то оказалась Имир, — он опустил голову и двинулся навстречу Армину, рассекая пространство Путей, словно океанский лайнер. Лицо его было уставшим, а в волосах поблескивали тонкие ниточки серебра, пробившиеся даже несмотря на то, что Эрен находился в юношеском теле. — Мне кажется, я ждал тебя здесь целую вечность.       В глазах Эрена отразилось небесное мерцание, и эта игра света привораживала взгляд. Сдержать рвущиеся наружу эмоции было невозможно, и Армин кинулся в его объятия, впитывая тот самый запах Эрена: свежий хлеб, тайком стащенный из лавки, трава после дождя и… кровь.       — Прости.       — Тебе не за что извиняться, Армин, — тот улыбнулся, невесомо коснувшись губами его макушки. — Я рад, что мы наконец встретились.       Хотелось задать столько вопросов, что грудь готова была разорваться.       — И что же ты… делал тут все это время?       — Думал, — коротко ответил тот, отстраняясь. — У меня было много времени, чтобы поразмышлять. Целая вечность, и впереди еще столько же.       Вечность…       Суждено ли Армину провести ее рядом с Эреном?       — Я не представляю, каково тебе пришлось.       — Это мой персональный адский котел, — усмехнулся Эрен, запустив пятерню себе в волосы. — Когда у тебя есть целая загробная жизнь, мысли сжигают тебя сильнее любого костра.       Армину вспомнился их давний диалог в Путях. Как иронично, что они расстались и встретились в одном и том же месте.

— С этих пор мы будем вместе… Мы отправимся в ад. Примем на душу грех за убийство множества людей и будем страдать… вдвоем.

      — Но теперь… я здесь, с тобой. Как мы и договаривались, — Армин выдохнул облако теплого пара. В Путях стоял погребальный холод.       — Точно… — улыбнулся Эрен. — Теперь, возможно, мне будет не настолько одиноко. Мне так хочется расспросить о твоей жизни, но я даже не знаю, с чего начать.       В звенящей тишине он слышал стучание их сердец, что заходились в ритмичной пульсации. Кто-то явно подшучивал над ними, раз даже в загробном мире они все еще ощущали себя живыми.       — Скажи, Армин, ты прожил счастливую жизнь?       Он захлебнулся воздухом, что казался гуще крови.       — Я…       — Мне необходимо знать, не была ли та жертва напрасной…       Пока Армин стоял, оцепенев, Эрен горько улыбался.       — Ведь на самом деле, мне было наплевать на человечество, — признался тот, задумчиво глядя на свои ладони, словно все еще ощущал под ними хруст костей. Возможно, так оно и было, в этом аду. — Я только хотел, чтобы ты, Микаса и все остальные наши товарищи прожили долгую, беззаботную жизнь. Пусть я не смог защитить Ханджи и Сашу, да и поступил, как последняя сволочь… Мне хочется знать: прожил ли ты жизнь счастливо, Армин?       До конца своих дней он почти ни в чем не нуждался. Было ли это тем самым счастьем, что искал Армин в окружающем мире?       Нет…       Всю жизнь его вела лишь жажда познания. Или не только она? Быть может, и Эрен сыграл свою роль? С ним хотелось познать этот мир — и только с ним. Без лучшего друга это счастье потеряло всякий смысл.       — Хотя нет, — Эрен покачал головой. — Я пока еще не готов к ответу.       — Разве ты не предвидел исход заранее? — поинтересовался Армин.       — Я видел лишь обрывки, и мне казалось, что это было лучшим решением. Но я не мог заглянуть вам в голову, чтобы узнать, будете вы счастливы или нет.       — Все произошло именно так, как ты того хотел.       Эрен вскинул на него взгляд из-под угольно-черных ресниц.       — Микаса еще долго вспоминала тебя. Она горевала всю жизнь и не забывала о тебе. Как ты и завещал.       Эрен стиснул зубы так, что их скрип был слышен даже Армину.       — Мне не хотелось делать ее несчастной…       — Но все же, она осталась такой. Потерянной девушкой…       Коленями тот рухнул на песок и схватился за голову.       — Я так виноват перед ней… Но сейчас, находясь тут, мне никак не попросить ее прощения. И это терзает меня похлеще любого клинка, — губы его содрогались, а пальцы бессильно запустились в песок, горячий и колкий.       — Я уверен, что она не держит на тебя зла.       Армин опустился на колени рядом с ним, положив руку на плечо в успокаивающем жесте.       — А ты? Ты — держишь?       — Я бы снова врезал тебе, — сознался Армин, но не стал этого делать. — Не только за Микасу. Ты наворотил столько, что нам не откупиться за всю вечность.       — Нам?       Бремя их общей вины и сожаления тяжело повисло в воздухе.       — Нельзя изменить прошлое, Эрен, — мягко произнес Армин. — Но мы можем найти утешение в том факте, что мы боролись за то, во что верили: за свободу и лучшее будущее. Мы застряли здесь оба. И теперь не ты один несешь на себе эту ношу, — он присел рядом с ним на песок, тяжело вздохнув. У него в сердце защемило. — Ты взвалил на себя столько всего, а мы… не понимали тебя. Не понимали, как тебе было больно. Но теперь я готов разделить с тобой это бремя.       Эрен мягко улыбнулся и протянул к нему ладонь — на мгновение они соприкоснулись, словно ища поддержки друг друга, и вмиг отпрянули.       — Ты правда любил Микасу? Или тебе всего лишь хотелось ее любви? Ответь честно хотя бы самому себе.       Вопрос застал Эрена врасплох. Он раз за разом загребал пальцами песок, пропуская сквозь фаланги и оставляя на них лишь пустоту.       — Кажется, наши разговоры стали довольно откровенными.       — Хоть у нас и будет целая вечность для них, но… надо же с чего-то начать.       Эрен прикусил губы, точно проклиная собственную тягу к искреннему диалогу. По нему было видно, как долго он не мог поговорить с кем-то. Как долго он носил все это в себе.       — Думаю, я не любил ее так, как она того хотела, — начал Эрен. — Она была мне дорога. Возможно, даже больше, чем просто сестра. Была ли это любовь? — задумавшись, Эрен посмотрел вдаль. — А что такое любовь, Армин? Ты прожил достаточно, чтобы понять это?       Он распахнул глаза. Действительно. Он и не предполагал, что настанет день, когда он будет размышлять над этим вопросом. Свою жизнь он посвятил другим занятиям и иногда даже жалел, что не смог завести семью или хотя бы кота, которым подарил бы хоть каплю тепла. А ведь все это время любовь жила внутри него, но Армин не хотел признаваться самому себе. Оставалось лишь бессильно пожать плечами.       — А я размышлял над этим, — отозвался тот.       — И что же такое любовь?       — Наверное — когда ты готов ждать кого-то целую вечность, до такой степени, что даже смерть не сможет разлучить вас, — наконец прошептал Эрен.       Своеобразное признание заставило Армина спрятать свои раскрасневшиеся щеки за воротом куртки. Украдкой он поглядывал, как Эрен просеивал песок сквозь пальцы.       — Я все это время ждал только тебя, — тот, опустив взгляд, тоскливо улыбнулся. — А ты? Ждал смерти, чтобы увидеться со мной?       Он посвятил свою жизнь восстановлению хрупкого мира и на смертном одре думал лишь о том, что наконец-то встретится с Эреном. Не о детях, которых у него никогда не было, не о жене, с которой он никогда не венчался. Даже спустя несколько десятков лет он не забыл о своем обещании встретиться с ним в аду.       — Да… — честно ответил Армин и улыбнулся в ответ. — Я ждал пятьдесят лет. Мир так сильно изменился, а я искал в нем только тебя.       — А как же Энни?       — Ты был прав, — выдохнул Армин. — Мои чувства к ней оказались всего лишь отголоском Бертольда. Но знаешь… нас это сплотило. Пусть Энни все равно не смогла бы жить со мной счастливо после всего, что произошло, но мы расстались хорошими друзьями. Воспоминания о ней греют мне душу.       Эрен прерывисто выдохнул, словно с его груди стащили исполинский валун.       — Ты показал мне другой мир. И даже сейчас, можно сказать, ты являешься моим проводником в загробную жизнь. Спасибо тебе, — сдерживая предательские слезы, прошептал Армин. И добавил лишь спустя время: — Я был уверен, что Путей больше не существует.       — Это все слишком сложно, чтобы объяснить. Я и сам не понимаю, почему мы оказались именно здесь. Но с твоим пытливым умом, быть может, ты и догадаешься. За целую-то вечность.       Ладони Эрена, обветренные, но теплые, словно свежий хлеб, поймали пальцы Армина. Он сжал в ответ чужую руку, прошелся подушечкой большого пальца по тыльной стороне, чувствуя, как заливается краской. Вновь оказавшись в теле юноши, Армин ощутил резкий всплеск гормонов, хоть и успел позабыть, каково это. Но непрошеная, смущенная улыбка все же тронула его лицо, и он ответил:       — Всю свою молодость, что я знал тебя, я не мог понять, что чувствую. Мне казалось, что в твоих глазах — весь окружающий мир.       Эрен смущенно отвел взгляд. Как давно Армин не видел его таким, и это мгновение казалось ему бесценным. Он продолжил:       — У нас не было и шанса… понять это. Я просто хотел, чтобы ты был счастлив и свободен. И я не мог предать Микасу — все же она искренне любила тебя до самого конца. К сожалению, наше расставание было неизбежным. Но сейчас мы вместе...       — Спасибо тебе, — его голос охрип. — Спасибо, что ты рядом. Я этого не заслуживаю.       Их ладони не прерывали касания, пока Армин вглядывался в глаза напротив, надеясь отыскать там ответ на мучающий вопрос:       — Пройдем через эту преисподнюю?       Они легли на песок достаточно близко, чтобы касаться плечами. Им предстоит поговорить еще о многом, но не сейчас.       В пустынных песках этого бесконечного ада они искали утешение в присутствии друг друга.       Армин повернул голову в его сторону, встретившись с мшисто-зелеными глазами. Чистыми, незапятнанными чужой кровью. Смотрел в любимые глаза и не мог насмотреться, пока их носы соприкасались.       В этот момент они не были просто Армином и Эреном. Они были двумя переплетенными душами, держащимися друг за друга среди хаоса и отчаяния.       — Да… через наш персональный ад.