***
22 ноября 2023 г., 11:23
***
Зима уверенно вступила в свои права: было ощутимо прохладно. Улицы припорошило мелким снегом, он и сейчас тихо летел с неба, садясь на все вокруг. Город шумел, как и всегда. Жизнь шла своим чередом. Джон вышел из бара, крутя в руках мобильник. Остальные были внутри. Отмечали очередную победу над врагом, жаль только, что война никак не спешила кончаться. Иногда он думал, что все было бессмысленно: сколько бы террористов они ни уничтожили, сколько бы злодейских планов не предотвратили — все было зря. Война никогда не прекращалась. Возможно, ему стоило пить сегодня больше, чтобы забыть об этом. А ведь будучи юнцом, он искренне верил в возможность прекращения войн раз и навсегда. С годами идеализм ушел, оставляя его с великолепными навыками и сомнениями в том, что он делает. Может, мать была права. И он, правда, только от своей дурости пошел в армию. Родительский дом опостылел, все было чужим. Патриотическая пропаганда в то время отлично промыла ему мозги, давая четкую цель и смысл. А высшее образование получают только дураки, которым нечего делать, думал он и его закадычные «друзья». Сейчас он вспоминал такие рассуждения с горьким смехом — в какой же дурной компании он был… Армия тоже не стала домом. Лишь вскрыла, как нарыв, то, что он сам от себя прятал. Руки уже мерзли, а Джон так и не решался набрать номер. Он давно обещал позвонить матери, сейчас был идеальный момент. Скоро они вернутся на базу, и будет совсем не до звонков. — Привет, мам, — произнес он, прижимая телефон к уху. «Джонни, милый! Как ты? Мы так переживали за тебя! Ты не звонил целый месяц, совсем забыл своих стариков!» — Да-да, прости, все хорошо. Служба, сама понимаешь, — неуверенно произнес он. — Как вы там? «У нас все хорошо, милый! Отец наконец-то удосужился закончить ремонт в твоей старой детской, там сейчас гостевая. Сегодня на воскресной службе познакомились с новыми соседями, очень добропорядочные люди. У них такая милая дочь, Эмили. Джонни, ты обязательно должен с ней познакомиться!» Джон тяжело вздохнул, потирая переносицу и набираясь сил. — Мам, мы уже сто раз говорили об этом. Пожалуйста, хватит сватать мне девушек и вообще кого бы то ни было, ради всего святого. Я люблю мужчин, это во-первых, а во-вторых, я справлюсь сам, — тихо ответил Джон, стараясь не свирепеть с пол-оборота. Он на самом деле верил, что они смогут нормально поговорить с ней. Но это походило на проклятье, мать, как заезженная пластинка, могла говорить только на одни и те же темы, с одними и теми же ответами. Возможно, это ему стоило знать лучше и не ожидать чего-то другого. «Джон! Не мели ерунды, опять ты за свое. Нельзя было отпускать тебя, ты совсем прекратил молиться! А вот я молюсь за тебя каждый день, милый. Это пройдет, я знаю, святой отец сказал, что нужно как можно чаще читать молитву Деве Марии. Когда ты уже наиграешься в своих солдатиков? Тебе пора уже завести семью и детей. Жить нормальной жизнью. Мы с отцом всегда ждем тебя домой». — Хорошо, мам, мне пора, — глухо произнес Джон и сбросил звонок. В груди все онемело от какого-то гадливого чувства. Джон глубоко вдыхал и выдыхал, стараясь его прогнать. Он поднял голову в надежде увидеть звезды, но в условиях городского освещения это было недостижимой мечтой. Да и снежные облака перекрывали все небо. — Чувак, ты чего там застрял? Сказал же, что выйдешь только покурить, — бодро окрикнул его Кайл, выходя из бара, — Соуп, ты чего? Черт, Кайл заметил. Он не успел нацепить привычную маску весельчака. Они стали довольно близкими друзьями за проведенное вместе время. Но искренность и уязвимость были сложными для Джона. Он всегда подспудно ждал удара в спину. — Да, все нормально, — ответил он, выбивая из пачки сигарету. Газ не выглядел убежденным и посмотрел на него, вопросительно приподняв бровь. — Ладно-ладно, сдаюсь. Звонил матери. И разговор был стандартно разочаровывающим. Она вновь пыталась обратить меня в «нормальность», — без всякого веселья усмехнулся Джон, делая первую затяжку. — Блин, мне жаль, Джон. — Газ подошел ближе и неловко положил ладонь ему на плечо. У Кайла имелись свои проблемы с родителями, и он иногда терялся, не зная, как поддержать. Но был всегда рядом, никогда ни словом, ни делом не давал понять, что осуждает Джона за что бы то ни было. Соуп ценил это безмерно. — Хотела сосватать мне какую-то набожную Эмили, ты представляешь? — Мда. Я даже не знаю, что тебе делать, дружище. Мне кажется, они поймут только тогда, когда ты наконец-то приведешь им Саймона под ручку с кольцом на пальце. — Кайл был очень доволен своей шуткой и улыбался во все тридцать два. — Кайл! Нет! Даже вслух такого не говори! — Джон оттолкнул друга, злобно зыркнув на него. — Да ладно, Джон. Ну это уже несерьезно. Когда ты наконец признаешься? За вами было весело наблюдать первые два месяца. Но я больше не могу смотреть на вас, двух идиотов. Ладно, Гоуст с эмоциональным диапазоном спички, но ты-то?.. — возмущённо-шутливо отчитывал его Кайл, уже не в первый раз. — Вот именно! Ты сам уже на все ответил! — Джону очень хотелось покончить в этим разговором, тем более их в любую минуту могли пойти искать. — Пошли обратно, ладно? — Джон… — Кайл тяжело вздохнул, хлопнул друга по плечу, смиряясь с очередной проигранной битвой. — Ладно, пошли. А то там Саймона наверняка уже со всех сторон окружили, а он по тебе скучает, — подмигнул Газ с хитрой ухмылкой. — Кайл! Соуп отправился вслед за другом, тщетно пытаясь унять поднимающуюся в груди злость, ревность и вообще много чего еще.***
Сегодня было солнечно — отличная погода, чтобы погонять новобранцев на улице. Чем Гоуст и занимался. Джон в свою очередь, покончив со своими обязанностями на сегодня, тихо, как мышь, прятался за углом и наблюдал за Саймоном. Да, он был чертовым сталкером! Но и поделать с собой ничего не мог. Смотреть открыто нельзя — это было бы слишком странно. Как такое объяснишь? Он по-дружески наблюдает за своим другом по совершенно дружеским причинам, они дружат… Конечно, после всего, что с ними стряслось в Лас-Альмас и Чикаго, можно было смело сказать, что они стали друзьями. Но Гоуст все равно с таким трудом подпускал к себе и в физическом плане, и в эмоциональном. Для Джона их дружба постепенно стала чем-то большим. Он искренне любил все его до ужаса дурацкие и несмешные шутки. Любил пить вместе с ним посреди ночи дурацкий чай. Любил слушать о том, что «Манчестер» — лучшая команда во вселенной, хотя сам футболом не увлекался от слова совсем. Он любил в Саймоне то, что внутри он был гораздо мягче и добрее, чем хотел казаться снаружи. Он любил его темные глаза, отливающие золотом на солнце. Он любил его красивое, испещренное шрамами лицо. Любил, когда они случайно соприкасались то тут, то там. Джон просто любил его. Это было и наказанием, и благодатью. Он был безмерно счастлив быть рядом, был счастлив вообще иметь возможность чувствовать такую любовь. Но всегда было мало. С каждым днем ему было мало Саймона. Мало его прикосновений, мало его слов. Всего было мало. Это сводило с ума. И Джон определенно был болен, болен любовью. Возможно, это была просто одержимость, порождённая тайной вокруг личности Саймона. Было так просто сотворить из него идеал в своем уме и упиваться любовью к этому идеалу. Но Джон рассуждал логически, он знал Саймона достаточно, чтобы уверенно сказать, что идеалом в обычном понимании он не был. Гоуст едва ли проявлял эмоции, был одержим порядком. Иногда просто был сложным в общении и делал это специально. Но ответ крылся в том, что, кажется, для Джона он был идеальным. И вот Джон, томно вздыхая, глядел на свет очей своих. Пора было смываться, тренировка подходила к концу, и его могли обнаружить, хотя вряд ли уставшие солдаты увидят что-то дальше своего носа. Он достал телефон и направил камеру на крепкий стан Гоуста, делая несколько фотографий. — Ага! Я так и знал, что у тебя целая папка фоток с твоим крашем! — громче, чем было уместно и необходимо, произнес Кайл, подкравшись сзади. Джон самым позорным образом вскрикнул, прячась глубже за угол, когда заметил, что Саймон обернулся на шум. — Газ!!! Я убью тебя к чертовой матери! — злобно зашипел Джон, тряхнув друга за грудки. Газ довольно улыбался и о выходке вообще не жалел. — Ты хоть представляешь, что было бы, если бы он увидел меня?! — не унимался Соуп, все еще тряся сержанта. — Ну-ну, ты преувеличиваешь, Гоуст бы ничего не сделал со своим любимым сержантом, — ответил он, стряхивая с себя чужие руки. — Кайл, ну правда. Не делай так никогда больше, это не смешно, — немного успокоившись, ответил Джон. — Соуп, я все понимаю, но не смешно — это когда два здоровых лба не могут поговорить о том, что любят друг друга. — Да что ты заладил, а? С чего ты придумал, что это взаимно? — вновь начал злиться Джон. Он не мог позволить себе ложную надежду. — Разуй глаза, Джон! Как тебя взяли в армию, если ты слепой?! — Все! Заканчиваем, Кайл. Я больше не намерен с тобой об этом говорить, и выходки свои прекращай! — Джон ткнул друга пальцем в грудь и стрелой помчался в базу. Придя в их общую с Кайлом комнату, он первым делом подошел к шкафу и достал оттуда большую, совсем ему не по размеру, худи. Ткнулся в нее носом и жадно вдохнул — запаха на ней уже практически не было. Украденная кофта была его маленьким грязным секретом наряду с папкой фотографий на телефоне и еще парой сотен рисунков в скетчбуке. В эту секунду он почувствовал себя до того жалким и несчастным. Может, Кайл был прав, и стоило уже разрубить этот гордиев узел. Принять реальность с достоинством и закопать уже наконец эти чувства, а не распалять их с каждым разом.***
Соуп смывал с тебя семь потов в казенных душевых. Какая муха укусила Саймона, он не знал, но тот точно решил загонять их сегодня до смерти. Смыв с себя мыло, он просто стоял под тугими струями, предаваясь очередной сессии рефлексии, как вдруг услышал разговор двух новобранцев. Душевая уже практически опустела, и они трепались, не понижая голоса. — Что за черт сегодня случился с Гоустом? — спросил первый. — Не трахался давно, вот что! Еще не так озвереешь, если будешь ебаться только в мозг! — ответил второй, и они оба гаденько захихикали. Соуп не узнал их по голосам. Они включили воду, и первый снова заговорил: — Хотя знаешь, чушь это! Ты его видел вообще? Такие, как он, ебут все, что шевелится, а что не шевелится — двигают и ебут. Уверен, у него тут каждый готов отсосать. — Господи, Денни, говори за себя. Мудила, я ж представил себе это, — ответил второй. Денни звучно заржал. — Слабак! Как ты собираешься выжить здесь? Бедняга, ты сотрешь все руки в кровь. Вот была бы моя воля… — Ради Христа, не продолжай, Ден. — Фу, как с тобой скучно. В общем, если б лейтенант не смотрел на нас на всех, как на говно, я б к нему быстро в койку прыгнул. — Пф-ф-ф, не верю, что тебя только это останавливает, Ден. Денни и его безымянный друг еще продолжали трепаться, когда Джон вышел из душевых, ничего перед собой не видя. Он знал до этого, что такое ревность. Но и представить не мог, что она может быть такой интенсивной. Он еле держался, чтобы не вернуться и не открутить голову этому Денни. Да как он посмел?! Как он мог даже… Джон кипел от злости, грозно маршируя в их комнату. — Боже, Джон… — удивленно протянул Кайл, когда он вошел внутрь. Видок у него, наверное, был тот еще, а взгляд, видимо, так и источал доброжелательность. Он сказал, что не будет больше говорить о своей любви с Кайлом. И поэтому отмерял круги, мрачно расхаживая по их комнатушке, пытаясь умерить ревность и злость. — Соуп, рассказывай, или ты сейчас просто взорвешься! — велел Газ, принимая сидячее положение на кровати. — Я подслушал разговор, и мне совсем не нравится, что я услышал, — ответил Джон, все так же шагая вокруг небольшого пространства и активно жестикулируя. — О чем говорили? — Кайл с интересом подался вперед. Его хлебом не корми, дай узнать последнюю сплетню. — Один из них сказал, что не против запрыгнуть к Саймону в койку! — повысил голос Соуп, наконец останавливаясь. — Оу… — Ага. Джон сел на свою постель, не зная, что еще сказать. Да и вообще раздумывая, зачем он все это только что рассказал. — Думаю, ты был прав. Мне нужно признаться, иначе я просто свихнусь. А уж что делать потом, я как-нибудь придумаю, — произнес он, пряча лицо в ладонях. — Все будет в порядке, Соуп. — Кайл сел рядом, приобнимая за плечи. — Результат тебя не разочарует. — Мне бы твою уверенность, — почти весело усмехнулся Джон. — Но если он согласится, мы же все равно не сможем быть вместе. Это неуставные отношения, к тому же он выше по званию. — Слушай, Прайса же это не остановило? — О чем ты? — с интересом спросил Соуп. — Ну, он вроде как вместе с Николаем, — произнес Кайл. — С нашим пилотом?! Да ну! Никогда бы не подумал! — Так, Соуп, реально загляни к окулисту на днях, — со смехом пихнул его в бок Кайл.***
Пару недель спустя
Время близилось к вечеру, и Джон с Кайлом были у себя в комнате. — Я боюсь за наш календарь, — произнес со всей серьезностью Джон. — Почему? — устало спросил Кайл, потому что это была уже не первая шутка в стиле Гоуста за этот вечер. — Потому что его дни сочтены, — ответил Джон, а потом прыснул от смеха. — Ваш союз с Саймоном был предрешен еще на небесах. Вы — два сапога пара, — усмехнулся Газ. — Кстати, о календарях. Ты поедешь в этом году на Рождество к родителям? — Эх… Я лелею мечту поехать вместе с Саймоном. Но, как видишь, я вообще-то все еще не набрался смелости для признания, — горестно вздохнул Соуп, опуская скетчбук, в котором только что в очередной раз вырисовывал любимые черты. — Знаешь, тебе лучше бы поторопиться. Потому что, судя по тому, с какой геометрической прогрессией растет твоя ревность, то у тебя целый полк конкурентов, — насмешливо подметил Газ, переворачивая страницу в книге. — Господи, пожалуйста, не напоминай мне этот стыд. — Да ладно тебе! Ты должен помнить! Я ничего смешнее в своей жизни не видел. — Смешно тебе было? Смешно было смотреть на мои страдания? — укоризненно посмотрел на друга Джон. — Ну, я до этого и подумать не мог, что все так серьезно с твоей этой ревностью. Но ты же чуть не испепелил бедного австрийца! — Кайл! — умоляюще застонал Соуп. — Нет-нет, ты послушай. Ребята приехали потренироваться с нами. Все были рады узнать что-то новое от такого опытного бойца, как Гоуст. — Да, я помню!!! — А ну цыц! Ты слушай, что было дальше. Был там, значит, этот громила Кёниг, и смотрел он на Саймона, по твоим заверениям, совсем с восторгом и любовью. — Газ, пощади… — Ну и ты, значит, ни на шаг не отходил от своего любимого лейтенанта! Гоуст что-то объясняет Кёнигу, и ты уже тут как тут. Что-то показывает, и ты там, как дуэнья. А уж когда Гоуст его позу поправлял во время стрельбы! Ну это же надо было видеть! Как хорошо, что я был в первом ряду. — Я ненавижу тебя, Кайл. Ты ужасный друг, — пробубнил Джон, пряча красное лицо в ладонях. — Всегда пожалуйста! Я тоже тебя люблю. Кстати, удивительно, что Гоуст не прописал тебе тогда дисциплинарных пиздюлей. Это до сих пор загадка для меня. В дверь постучали. Они переглянулись, и Джон подскочил, открывая створку. На пороге оказался Саймон. — Добрый вечер, сержанты, — учтиво кивнул Гоуст и тут же мягко обратился к Соупу: — Джонни, на пару слов. Джон мельком взглянул на Кайла и вышел за Гоустом, захлопывая за собой дверь. Саймон частенько заходил так, и они шли на крышу выкурить пару-тройку сигарет. Чаще всего Джон заполнял молчание первым, что приходило ему на ум, но иногда и Саймон делился какой-нибудь историей или шуткой, или чем-то таким, что сразу было и не сказать, реальная это история или шутка. Молчание между ними не было тягостным, но порой Джону было просто необходимо выбить из Гоуста хоть пару слов, хоть какую-то реакцию. Бывали отчаянные моменты, когда ему казалось, что все слухи правдивы, и за маской действительно уже давно нет человека. Соуп очень удивился, когда они пошли прямиком в комнату Гоуста. Еще больше он опешил, когда, заперев дверь, Саймон стянул балаклаву, являя лицо, на котором было неожиданно много сложных эмоций. — Саймон… Что-то случилось? Гоуст заметно переживал, что, кажется, было совершенно не свойственно для него, он избегал смотреть в глаза, явно собираясь с мыслями и подбирая слова. Джон подошёл ближе, кладя ладонь на чужое предплечье, уже и сам переживая из-за того, что такого мог сказать Саймон. Но, может, это была отличная возможность и для него самого наконец рассказать о своих чувствах. Хоть он и планировал еще немного малодушно потянуть с этим вопросом. — Джонни, я… Мы… Черт! Это сложнее, чем я думал. — Гоуст слабо усмехнулся, все еще избегая смотреть Джону в глаза, который буквально пожирал его сейчас взглядом. — Все в порядке, Саймон, я никуда не спешу, — мягко улыбнулся Соуп, ободряюще сжимая чужую руку. В голове у него был такой ураган, если это то, о чем он думал… — Джонни, я… Я люблю тебя, — тихо произнес Саймон, осторожно заглядывая Джону в глаза. — Саймон… — Соуп вцепился в него еще сильнее, делая шаг навстречу, становясь совсем близко. — Я пойму, если тебе это неприятно, но мне казалось… — Он запнулся, потому что Джон сократил расстояние между ними до минимума и обхватил горячими ладонями любимое лицо. — Саймон, не говори глупости. — Соуп поглаживал загрубевший рубец на щеке, не отводя взгляда. — Я тоже тебя люблю. Гоуст выглядел настолько искренне удивленным, что чувство взаимно, что у Соупа заболело в груди. Джон покажет ему, что он заслуживает любви и заботы. — Джонни… — хрипло произнес Саймон, и его глаза заблестели от непролитых слез, но Соуп не успел как следует разглядеть, потому что его сжали в медвежьих объятиях. Он ответил на них с такой же силой. Джон не знал, сколько они так простояли, но усталость прошедшего дня навалилась на него с новой силой. А уходить совершенно не хотелось и выпускать Саймона из своих рук тоже. Он притерся щекой к плечу, утыкаясь носом в шею и вдыхая чужой волнующий запах тела. — Саймон, я не хочу уходить, — произнес Джон, крепче сжимая любимого. — Тогда оставайся, я тоже не хочу, чтобы ты уходил. — Саймон попытался отстраниться, но Соуп вцепился как клещ. — Ну, Джонни, я не хочу спать во всей этой одежде. — Он потянул Соупа за ухо, и тот нехотя отпустил. — Если бы ты сразу сказал, что меня ждет раздевание, я бы отпустил тебя раньше! — довольно ухмыляясь, Джон без стеснения залюбовался крепким телом перед собой. Саймон, фыркнув из-за этих слов, ушел в ванную комнату, оставляя Джона оглядываться по сторонам. Гоуст редко пускал к себе, и Соуп с жадностью ловил взглядом любые детали, которые только попадались на глаза. Недочитанная книга — «Преступление и наказание»; фотография в рамке на столе — Саймон вместе с неизвестным Джону солдатом, в уголке фото дата и схематичный рисунок таракана; несколько пар балаклав то тут, то там. Что угодно, что могло рассказать что-то новое о Гоусте. — Джонни, до свадьбы ни-ни, — выкрикнул из ванной Саймон, в его голосе слышалось веселье, но Джон бы и не стал настаивать ни на чем. Он уже был вознаграждён сверх меры. — Я постараюсь вести себя достойно, — улыбнулся Соуп, чувствуя, как горят щеки при одной только мысли о возможной свадьбе с Саймоном. Ему было и смешно, и неловко от того, что он чувствовал себя как все герои-подростки всех вместе взятых малобюджетных мелодрам, которые ему только посчастливилось увидеть. Оставалось только надеяться, что его тоже ждёт закономерный хэппи-энд. Гоуст шустро вышел из душевой, оставаясь в тонкой растянутой футболке и штанах. Он сел на кровать, хлопая ладонью по одеялу рядом с собой. — Иди сюда, джентльмен, — мягко улыбнулся он. Кровать была узкой для них двоих, но они быстро устроились: Джон практически улегся сверху на Гоуста, слушая биение его совершенно точно не ледяного сердца. Саймон запустил руку ему в ирокез, мягко перебирая пряди. Они умиротворённо лежали в объятиях друг друга, но сон никак не шел. — Саймон, ты спишь? — Нет. — О чем ты думаешь? — О тебе? — Ну правда, Саймон! — Не знаю. Но я действительно думаю о тебе. И о том, как мне повезло, что ты выбрал меня среди всех. Это настоящее чудо, — тихо произнес он, будто это было какое-то таинство, а может, так оно и было. — Боже мой, ты такой милый, — усмехнулся Джон, пряча за смехом смущение и радость, — Значит, ты ревновал меня? — Ты себе не представляешь как! Стыдно признаться, но даже к Кайлу, — ответил Гоуст. — Кайл был прав, вот засранец. Знаешь, мы с тобой точно два сапога пара. Потому что я тоже ревновал тебя ко всем. — Да ну, ты болтаешь, кому я сдался? — фыркнул Саймон, щипая его за ухо. — Как кому?! Мне, конечно же! Но вообще, судя по тому, что я подслушал в душевых, еще парочка рядовых не против познакомиться с тобой поближе, — недовольно сопя, произнес Соуп. — Хорошо, что у них просто нет шансов перед тобой, Джонни. — Саймон поцеловал его в макушку, и Джон почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. — Спокойной ночи. — Спокойной, Саймон, — ответил Соуп, глупо улыбаясь.***
Прошло пару месяцев. Джон не верил своему счастью. Несмотря на страхи Саймона, которые из него порой приходилось вытягивать клещами, с ним было легко. Соупу было с ним легко. Они сошлись, как идеально подогнанные друг под друга детали. И теперь действовали сплоченным механизмом не только на поле боя, но и во всем. В быту, в разговорах, в прикосновениях. У них был выходной, они, как обычно, сидели в своем любимом баре, вместе с ними увязалась еще парочка новобранцев. Кайл и Саймон сидели у бара, их отправили за обновлением выпивки, и они заболтались. Но Джон был рад, Гоуст стал заметно общительнее, по крайней мере, в компании их четверых. — Знаешь, я смотрю на Саймона и не могу нарадоваться, — произнес вдруг капитан, крутя полупустой стакан в руке. — Ты о чем? — с любопытством спросил Соуп, глядя на Прайса; он сегодня расслабился — был пьянее их всех. — Ты, Соуп, совершил чудо. Стойкий оловянный солдатик превратился в настоящего мальчика. Тут без магии точно не обошлось, — тихо усмехнулся он, с отеческим теплом наблюдая за своими соратниками у бара. — Да я ничего такого и не сделал, — смутился Соуп. Они с Гоустом не афишировали отношений, и по факту про них знал только Кайл. Но у капитана глаз наметан. — Нет, ты сделал больше, чем в свое время смог я. Когда я впервые его встретил, он и вправду был призраком, тенью человека. На него было больно смотреть, он едва ли принимал помощь, как дикий зверек, кидался на руку, что кормит. — Он остановился, задумавшись над чем-то своим, и снова улыбнулся, поворачиваясь лицом к Соупу. — Саймон мне как сын, и я рад, что ты рядом с ним. — Капитан… — Соуп почувствовал предательскую влагу в глазах и обнял Прайса за плечо. — Я не подведу! — решительно добавил он. Капитан усмехнулся, и они чокнулись, допивая последние капли из своих стаканов. Они сидели молча некоторое время, все так же наблюдая за Гоустом и Газом. Кайл что-то тихо рассказывал, близко придвинувшись к Саймону, лейтенант внимательно слушал, иногда отпивая из своего бокала. Через какое-то время Кайл отлучился. Но Гоуст недолго оставался один, к нему тут же подскочил один рядовой, из тех, что пришли с ними. Джон скрипнул зубами, узнавая в поддатом молодом человеке того самого Денни, который в ходе «расследования» оказался рядовым Дэниелом Смитом. Кайл смеялся над ним, говоря, что теперь Соуп знает врага в лицо. Не то чтобы врага, но рядового он старался держать на расстоянии от Саймона. Он сверлил взглядом рядового, собираясь с минуты на минуту встать. Но Саймон уже большой мальчик и в принципе мог справиться и сам с нежелательным вниманием. Другое дело, конечно, что он даже и не поймёт, что направленный на него интерес был романтическим или сексуальным, если ему не сказать прямо. — Соуп, даю добро на миссию по спасению Саймона, — серьезно заявил Прайс, а у самого черти в глаза плясали. — Так точно, капитан! — отсалютовал Джон, уже уверенно вставая с места. Пока Соуп широкими шагами приближался к Саймону, пьяный рядовой задрал на себе футболку, показывая растерянному Гоусту свой оголенный торс. Джон был вне себя от чужого нахальства. — Что тут происходит? — зло прошипел Джон, заслоняя Саймона. Солдат уже успел опустить футболку, но был настолько пьян, что чужой злости не уловил, и задрал ее снова, являя миру нечто, к чему Соуп, мягко говоря, был не готов. На левой грудной мышце у солдата было тату, но не просто тату, а портрет его любимого партнера в боевом обмундировании: отличительная маска-череп не оставляла возможности усомниться в том, кто был на портрете. — Скажи, что она ненастоящая, — отходя от первого шока, бесцветно велел Джон. — Да как же не настоящая?! Самая настоящая, сержант! — браво произнес Смит, а потом мигом скис, горестно выгибая брови и прикладывая руку к татуировке, — Но лейтенант все равно не хочет со мной встречаться. — Господи, дай мне сил… — взмолился Соуп, чувствуя, что у него начинают чесаться кулаки. Гоуст, видимо, тоже это почувствовал и осторожно взял его за руку, выводя сквозь толпу из бара. Они вышли, на улице снова шел снег. Саймон закурил, никак не комментируя произошедшее, а Джон в бешенстве наматывал круги вокруг возлюбленного и бубнил себе под нос. — Нет, ну ты представляешь! Что за полоумный! Просто пиздец! Это надо же было додуматься до такого. Как его в эту группу-то взяли с таким выдающимся IQ?! Слов нет, невероятно, матерь божья! — Джонни. — Саймон подошел вплотную, заключая в крепкие объятия и целуя морщинку на лбу, появившуюся из-за сердито сведенных бровей. — Это очень серьёзно, Саймон! Почему ты так спокоен?! Я возмущен! — пыхтел Соуп, а сам прижимался ближе. — Это… так сказать, уже не первый инцидент с тату… Был пару лет назад один навязчивый рядовой, но его быстро перевели, — ответил он и нежно посмотрел Джону в глаза, — Да и это ничего не меняет между нами, а остальное меня мало волнует. — Саймон, я так люблю тебя, — наконец успокоившись, произнес Джон. — Я тоже люблю тебя, милый. — Вообще я хотел сегодня с тобой поговорить кое о чем, — осторожно начал Соуп, крепче сжимая любимого. — Скоро Рождество, и я хотел бы провести его с тобой и с моей семьёй. Знаю, возможно, это еще рано! И, может, ты захочешь побыть со своими близкими… — затараторил Джон, а потом взглянул на Саймона, в его взгляде читались грусть и тоска. — Я буду рад отметить Рождество в кругу твоей семьи, если они будут не против, — слабо улыбнулся он. — Мама будет в восторге! — по-акульи улыбнулся Джон, отодвигая на потом разговор о том, почему упоминание семьи так расстроило Саймона. — Давай прямо сейчас ей и позвоним! Джон ловко выловил из кармана телефон и набрал номер. — А не слишком поздно? — тихо спросил Гоуст. — Не, мамуля — сова, вечно полуночничает. Саймон придвинулся ближе, наклоняя голову, чтобы все услышать. «Джонни! Дорогой! Не прошло и ста лет, а ты позвонил родной матери!» — Привет, мам. Как ты? Как дела? — весело произнес Джон, чувствуя, как Саймон водит своим холодным носом у него по щеке. «У нас все хорошо, дорогой! Уже рассылаем приглашения на Рождество! Мы тебя очень ждем! Сестры по тебе ужасно соскучились! А еще я пригласила наших новых соседей и их Эмили!» — У вас, как обычно, все кипит. Я приеду. — Соуп сделал паузу, быстро бросая взгляд на Гоуста. — Но я буду не один. «Хвала небесам! Господь услышал мои молитвы! Джонни, любимый, ты даже не представляешь, как я счастлива! Кто она? Как вы познакомились? Как ее зовут?» — Его зовут Саймон, — уверенно и гордо произнёс Джон, — Мы познакомились на службе, сейчас работаем в одной группе. Я его очень люблю, мам. На том конце провода повисло долгое молчание. Саймон начал нервно ерзать в его объятиях, но Джон крепко сжал его за талию, успокаивая. «Сынок… Я рада, что ты наконец-то влюбился. Приезжайте вдвоем. Бабушки, дедушки и остальные тетушки, конечно, будут в шоке. Все равно приезжайте». — Спасибо, мама, скоро увидимся. — Джон сбросил звонок, чувствуя невероятную лёгкость. — Вот видишь, а ты переживал, — нежно произнёс Саймон, стирая подушечкой большого пальца чужую одинокую слезинку. — Все будет хорошо. Все поправимо, пока мы живы. — Ты прав. Спасибо тебе, Саймон. Гоуст тепло улыбнулся ему, и они вернулись в бар, взявшись за руки. Кайл беспощадно обыгрывал Прайса в дартс, и, чтобы сохранить капитанскую честь, они как можно скорее взяли друзей в охапку и отправились на базу. Лежа почти целиком на уже спящем Саймоне, Джон вспомнил похожую зимнюю ночь, которую он провел в сомнениях и муках. Сейчас он точно знал — все не зря.***
