Как закалялась сталь

— Ре-ре до ми диез… Нет… Минор? Кажется… Соберись, тряпка! Сквозь сон пробивались звуки чужого бормотания. Сетт промычал что-то в сторону источника, который звучал совсем рядом, но его тут же выдернули из дрёмы внештатным столкновением тел и последующим грохотом. — Твою ж!.. Ты в порядке? — Он резко сел, пытаясь понять что происходит и едва ли видя очертания чужого тела в тусклом свете ночника-луны. — Заткнись, — рыкнул на него Фель, кажется, даже не заметивший своего падения и продолжающий что-то громить в темноте. Сетт послушно придержал все вертевшиеся на языке вопросы и восклицания, наблюдая за этим перфомансом, но уже прикидывал что вообще имеет смысл делать в таких ситуациях и стоит ли обратиться к специалистам в белых халатах. Со стола летели бумаги, книги, пишущие принадлежности, а чехол от гитары, прислоненный к столу, кинематографично накрыл собой эту кучу, добавляя сцене ещё больше экспрессии. — Ми соль диез ми… вторая актава… — продолжал бормотать Афелий, и когда Сетт уже был готов неиронично скрутить его и потребовать объяснений, тот вытащил какой-то лист бумаги и карандаш из недр опрокинутого хлама, чтобы сосредоточиться уже на них. Сев на пол в центре комнаты, парень стал записывать что-то, подсвечивая себе ночником. Сетт сомневался, что это было достаточным источником света, но держал себя в руках, пока нервный звук грифеля о бумагу разбавлял эту ночную тишину. Афелий прерывался, отбивая ритм и едва слышно напевал захватившую его мелодию, затем вновь возвращался к бумаге, к облегчению Сетта, уже не выглядя столь безумно. Фыркал, комментировал собственные записи, отмахивался от мыслей, вероятно, отвлекающих его и совершенно не соответствовал тому сдержанному образу профессионала, который старательно выдерживал ранее, что рыжего весьма увлекло. Столь необычное зрелище можно было бы внести в список вещей «тебе всё равно никто не поверит», но об уговоре он помнил и делиться ни с кем не собирался, наслаждаясь наблюдением за этим хаотичным процессом творчества. Спустя несколько долгих минут Сетт уже почти было открыл рот, чтобы завести светскую беседу, но Афелий его перебил: — Я сыграю, можешь исполнить? — не поднимая головы спросил он, вновь вызывая сомнения в своей вменяемости. — Сейчас? — Нет, подождём репетиции, — вероятно, не самая подходящая фраза для трёх часов ночи, чтобы говорить её столь саркастично, но и Афелий комиком не нанимался, — конечно сейчас. Глубоко вздохнув, Сетт поднялся с кровати и присоединился к импровизированному алтарю музыкального творчества, больше напоминавшему перевернутую урну, но кто он чтобы судить. Приняв из чужих рук листок, он пробежался взглядом по нотам и тексту, едва ли разборчивым и понял, что ничего не понял. — Могу свет включить? — Не надо, на фонарь, — нервно сунул ему под нос ночник Афелий, доставая из недр бездонного шкафа свою скрипку. С хоть каким-то источником света стало действительно проще, но всё же, отсутствие формальных нотных станов едва ли позволяло ориентироваться в мелодии. Как сам Афелий ориентировался в своих черновиках было загадкой, над которой историки следующих поколений будут ломать головы и нанимать команды криптографов. Понимая, что спорить не стоит, Сетт нашёл неподалёку початую бутылку с водой и пригубил, морально готовясь к ночной репетиции. Пока рыжий разбирался в его писанине, Фель, взвесив их перспективы всё же отложил скрипку и всё с той же уверенностью не совсем вменяемого человека взял в руки гитару. — А соседи не будут ругаться? — Аккуратно уточнил Сетт, не испытывая особой надежды. — Забей, у нас карт-бланш, — хрипло фыркнул Фель, подкручивая колодки, — скажешь спасибо Алуне. Решив не забивать себе голову ненужной информацией, Сетт вернулся к тексту. После нескольких пробных аккордов, Афелий начал играть и мелодия с листа стала гораздо лучше читаться. Первый круг они вслушивались в ритм и тональность, Афелий прерывался, но играл уверенно, почти медитативно, руки сами находили нужные струны и это завораживало. Ни чтение нот, ни вокал не были сильной стороной Сетта, однако мелодия звучала интересно. После нескольких проигрышей, найдя нужный перебор и подобрав аккорды, Афелий сверился с черновиком и кивнул. — Вокал с третьей арки. Готов? — Нет, но погнали. Получалось неважно, текст требовал энергии и силы и исполнять его так, как хотелось не стоило даже при всём желании, но Сетт практически справился. Речитатив ему был сильно привычнее и как будто бы больше подходил под образ, но откровенных проблем с вокалом он не испытал. Да, его в процессе поправили раз пятьдесят и раз семь они начинали заново, пробуя то же самое со скрипкой и даже с небольшим, неизвестно откуда вытащенным синтезатором, но в итоге Фель остался удовлетворён. — У тебя хороший голос, почему речитатив? — хрипло уточнил он, пока Сетт вникал в суть вопроса, стараясь не думать о причинах этой хрипотцы и о том насколько это очаровательно и возбуждающе. — Да как-то проще, не знаю, — пожал плечами он, откладывая в сторону гитару. Последний прогон они устроили на два инструмента совместно со скрипкой, но к своей аранжировке Сетт комплементов не ждал, это было мягко говоря плоско. — Спасибо, что помог, — неожиданно мягко и удовлетворённо сказал Афелий, опуская взгляд и Сетту понадобилась вся своя воля, чтобы не наброситься на него в этот же момент. — Эта чёртова композиция мне снится уже несколько ночей и я все никак не мог её записать. — А у тебя такое вообще часто бывает? — Ухмыльнулся Сетт, только сейчас оценивая комичность ситуации, ведь за окном уже светало. — Что? — Искренне уточнил Фель, сгребая скинутый ранее хлам обратно на стол и в ящики, явно недостаточно придавая значения систематизации. — Ну… Подобные ночные порывы. — К сожалению чаще, чем хотелось бы. — Почему «к сожалению»? — …потому что я здесь один. На этот раз Сетт уже не выдержал и всё же подошёл сзади к парню, пакующему свою скрипку обратно в кейс, не обнимая, но положив тому на плечо голову. — Нет, ну ради искусства я всегда г…! В этот раз в многострадальный бог удар прилетел едва ли ощутимо, но предыдущий синяк на рёбрах успел налиться цветом и доставил не самую приятную гамму эмоций. — Либо заткнись и пошли спать, либо проваливай. И вопреки собственной грубости и предоставленной иллюзии выбора, не дав парню ответить, Фель потащил его в сторону кровати. Остаток дней, свободных от учёбы прошёл крайне странно. Сетт не ушёл ни с утра, ни вечером, ни на следующий день и Афелий мог бы спросить, нет ли у того неотложных дел, требующих его непосредственного участия, но не захотел. Окрестив для себя совместное времяпрепровождение как социальный эксперимент, он по какой-то неизвестной даже для себя причине чувствовал себя довольно комфортно. Большую часть времени они занимались самыми непристойными вещами, которые только можно представить: к примеру, делились собственными экспериментами глубокой юности. У Сетта в записи были лишь пара треков и основную массу он исполнял под гитару, лажая и фальшивя, чем из раза в раз доводил Афелия до предобморочного состояния, ведь его любимую гитару ещё никто так не насиловал. Не без помощи шантажа и подкупа, Афелий в ответ поделился и своими ошибками юности, оставшихся в записи со времён, когда он наивно полагал, что для него, как для вокалиста, ещё не всё потеряно. — Я тебя убью если ты кому-нибудь расскажешь об этом, — серьёзно предупредил парня Афелий, в глубине души жалея, что не удалил эту папку вместо того чтобы пойти на поводу у рыжего манипулятора. — Немного почистить шумы и получатся отличные треки, — хмыкнул Сетт и увернулся от запущенного ему в голову блокнота, — не понимаю почему они тебе так не нравятся. — Потому что это ужасно. — Ты драматизируешь, — Сетт улыбнулся, возвращая блокнот на стол, — я тебе говорю что это круто. — Нихуя ты не понимаешь, — фыркнул Афелий, всё ещё жалея. — Не понимаю почему ты так паришься. Объяснить «почему» было действительно сложно и тратить на это ни время ни силы Афелию не хотелось. Как в двух словах объяснить, какого это, когда с трёх лет ты делаешь всё идеально, либо получаешь заслуженное наказание? Или как рассказать о том, что ты стал главным разочарованием в семье, потому что не смотря на все вложения он так и не смог нормально петь? …Так что ему просто пришлось принять тот факт, что как минимум один член их недоделанной группы вкуса в музыке не имеет. Выкраивать время на репетиции с группой становилось всё сложнее с приближением конца года. Экзамены и промежуточный аттестационный концерт были лишь половиной беды, которая Афелия не особенно напрягала, в отличие от ежегодно сходивших с ума заказчиков. Всем от него что-то было нужно и непременно ещё вчера, так что приходилось перерабатывать по ночам, запасаться литрами кофе и энергетиков, жертвовать отдыхом и получать за всё это от Алуны по темечку, хоть та и делала это больше для галочки, так как у неё график был не проще. Выбивать время в студии становилось всё сложнее и в какой-то момент Афелий уже начал задумываться о различных маргинальных идеях от оборудования собственной студии звукозаписи до смены карьеры. Поглощённого подобными размышлениями его нашла Алуна на кухне этажа их общаги, почти лежащего на столе рядом с тарелкой чего-то что должно было быть едой. — Есть предложение, которое тебе не понравится, — без прелюдий начала сестра, опытным взглядом оценивая перспективы приготовленного Афелием блюда на ужин. — Оставь его при себе в таком случае, — проворчал он, тоже не испытывая восторга от разваренных макарон с подгоревшей котлетой. — А если нам не придётся драться за каждые пол часа в студии? — Спокойно продолжила она, всё же приняв решение, что есть это в том виде, в котором оно было рождено, невозможно, и принялась что-то колдовать с остатками кетчупа, половинкой луковицы и жухлой картофелиной. — М-м-м… — Неопределённо промычал Афелий, уже зная, чем всё закончится. Сестра всегда так делала, когда предлагала что-то максимально сомнительное. — Как человек, занимающийся общением с администраторами и заказчиками, ответственно заявляю, что я устала и хочу попробовать поиграть не по правилам, — выдохнула она, неизвестным образом извлекая из жалких продуктов завалявшихся на общажной кухне приятный аромат, — Думаю о том, чтобы выбить нам студию в круглосуточную аренду. — Мы столько не зарабатываем, — Афелий фыркнул, одновременно пытаясь не уснуть и доесть свой ужин. — Я говорю про бесплатную аренду. — Мы не в сказке, — он остановился на критике, так как предложить ему было нечего. — Ну это вопрос открытый, — хмыкнула Алуна, перекладывая своё блюдо в тарелку, — допустим, такой вариант есть. — «Но…»? — Хада Корп. — …не понравится, ты права. Не став его переубеждать в моменте, девушка, что-то ворча себе под нос про бытовую инвалидность, убрала его тарелку и поделилась собственным варевом, описать которое было сложно, но, как ни странно, аппетита оно вызывало больше. — Да, мы немного пообщались, — подтвердила догадки Афелия сестра, принимаясь за еду, — Кстати, это был действительно его личный номер, представляешь? Афелий поднял на неё взгляд, надеясь, что тот был достаточно красноречив, и последовал за примером девушки, всё же заставив себя поесть. — Так вот, он ещё раз напомнил про «экскурсию» и «благодетель», так что думаю что мы можем по крайней мере попробовать правильно поставить вопрос. Ну знаешь, дружеское одолжение? — А вы уже на такие отношения перешли? — Ой завали, ты понимаешь о чём я. Афелий понимал. Это было глупой авантюрой, наглостью и риском. И «бесплатно» оно им точно не выйдет, разумеется, это он тоже прекрасно понимал. Оставалось надеяться, что Алуна это тоже понимала, а так же, что от Афелия не будет требоваться больше, чем сейчас, иначе он точно уедет на какую-нибудь далёкую-далёкую гору и займётся выращиванием какой-нибудь рассады для радости тела и духа и больше никогда в жизни не возьмёт в руки музыкальные инструменты.