Перевертыши с пакетом

Со смотровой площадки небо казалось бескрайним синим морем, щедро усыпанным блестками. Откинув голову вверх, хотелось нырнуть в него и утонуть. Легче, захватывающе проще, чем развернуться к обрыву, всматриваясь в глубину нечетких, смазанных очертаний. Хотелось выхватить у вселенной этот особый момент ярчайшей красочности перед предстоящей очередной попыткой взлететь. Млечность сверкала в отражении очков Риё, а Шин просто ловил ветер задумчивым лицом. Их первые разы были совсем другими. Тяжелыми, с незаживающей, разделенной на двоих горечью, обреченно взволнованными от неизведанного. Теперь же все иначе: острее, отчетливее, предвкушающе до замирания сердечного ритма. — И как тебе было в мире, где нет меня? — Шин не мог дожидаться звездопада безмолвно. Его это утомляло. — Паршиво, знаешь ли. Без тебя все лица какие-то неузнаваемые и безразлично-пресные. День тянется бесконечной резиной. — Что, совсем не тянуло на приключения? — Совершенно. Нет ничего привлекательного в неразделенной победе, как и в бессмысленном поражении. — Хотя бы попытался растормошить Шинобу. — А смысл, если все равно этот зануда не будет нашим реальным занудой? Что веселого в несоответствии? — Ну хоть посмотрел бы на него с другой стороны. Неужели в любой реальности зануда остается занудой? Как-то стремно звучит. Аж мурашки пошли. Но с другой стороны, есть здесь хоть что-то реальное, чтобы это сохранить. Риё, а что теперь настоящее? — Ты точно Шин, которого я знаю? Или мне подсунули клона. С каких пор тебя тянет на философию? Вместо ответа Шин беззвучно рассмеялся. Спокойно, поразительно грустно для человека, который никогда не унывает, что бы ни случилось. — Если сегодняшний день закончится так же бессмысленно, может, стоило хотя бы раздельно попробовать? Посмотреть, что бы тогда изменилось. — Для чего? — Для ответов. Что мы здесь забыли? Или что должны искать? Ведь этому должно быть какое-то объяснение. — С каких пор ты об этом задумался? — Шин наступал на те тяжелые мысли, которые тяготили самого Риё каждый раз, когда он приходил в себя. — Наверно с тех самых, как посмотрел на мир без тебя. Риё перевел взгляд на друга и внимательно всмотрелся. Хотя и не мог дать себе отчет, что же он там на нем искал. Но ему явно не нравилось это подвешенное состояние их душ. — Сейчас я рядом. И все, как прежде… в смысле, все, как после… Шин тоже повернулся. Глаза потеплели. Этот светлый и легко брошенный взгляд был тем, за что можно держаться. Как за веревки на подвесном качающемся мосту. — Чего это мы заболтались? Вон кометы полетели. Ты готов? Риё посмотрел ввысь, где, подмигивая вспышками, лился искрящий поток кусочков от звезд. Он готов. Блондин первым раскрыл в воздухе руки. Будто сбегая от вопросов. Он отклонился на перилах назад и полетел спиной вниз. Его рубашка развевалась, как флаг свергнутого государства. Темноволосый этого пафоса в себе не находил. В этом был весь Шин. Но лучше уж так, красиво и правильно, чем в том виде, когда случилось впервые… Шин не специально не удержал равновесие. Риё отчаянно перегнулся через перила и схватил его за руку в последний момент. Он долго держал над пропастью, не давая упасть, не в силах вытащить. Борясь с паникой и невозможностью поверить в происходящее. Пока все не оборвалось… Шин не заметил стремящейся на него снизу вверх с огромной скоростью пласт земли, не успел распрощаться со светом, потому что он не разбился. Все так быстро произошло, что он не подумал посмотреть наверх. Там, среди бескрайнего звездного неба, его друг, неспортивный ботаник Риё, чудом не свалившись под тяжестью Шина, перемахнул одним движением через перила за ним… ...и тоже не разбился. Оба они очутились в смутном напоминании того же дня, со странными ощущениями. В собственных телах, но в иной реальности. И каждый раз с тех пор происходило одно и то же. Менялся мир — не менялись они. Разницу не сложно было заметить, и не только в деталях. Магазины меняли вывески, знакомые ранее люди казались и вовсе чужими. Бывало, что родной дом обнаруживался в другом месте. Худшим отличием было, когда родители по ряду причин так и не встретились на пути друг у друга, в результате из такого мира выпадал кто-то из них. И это было пострашнее, чем все остальное неузнаваемое. — Думаешь, стоит отыскать в этом всем смысл? — поднимаясь снова по холму наверх, к смотровой площадке, Шин задался вопросом. — Ты точно Шин? Опять философствуешь. Первое время было не до этих размышлений. Разобраться бы, что происходит, и почему все стремительно меняется вокруг них. Почему именно этот день, красивый и трагичный? Хотелось выжить, и прожить так, чтобы вечер не закончился, как в тот злополучный раз. Однако он заканчивался только так, потому что оставаться в странном мире было страшнее, чем перед новым прыжком. — А ты разве не хочешь разгадать этот феномен? Может, тогда мы вернемся в свой мир и перестанем скакать через множество ложных? — Я боюсь что-то менять, мы не знаем, что может случиться. Можем не встретится больше. Или вообще не выживем. — Но подумать-то об этом можно, — парировал Шин, пожимая плечами. Когда они дошли до главных ступеней, Риё остановился: — А ведь мы никогда не смотрели на то место… не сверху. — Зачем… — Просто глянем. Но внизу не было ничего примечательного. Ничего особенного, что выделяло бы это место. Риё был крайне разочарован и собирался развернуться обратно, ведь времени до звездопада оставалось немного. — Подожди… — Шин не знал, почему его так тянуло остаться. Отчего ему хотелось перестать бежать. — Что? — Посмотрим на небо отсюда. — Отсюда оно не такое, — Риё все-таки посмотрел наверх, но тот клочок, что был виден, не шел ни в какое сравнение с тем бескрайним пространством синевы наверху, на площадке. — А какой смысл подниматься, если в конечном итоге мы все равно окажемся здесь… — Шин вздохнул и лег прямо на асфальтовой тропинке, точно под смотровой. — Ты что творишь? — Риё бросился переубеждать. — Нам нельзя… — Кто сказал? — Не знаю, но мне от этого жутко. От одной мысли сделать что-то не так. Ты не представляешь, насколько ужасно было от мысли, что придется проживать этот день в одиночку. Я бы наверно с ума сошел, если бы ты не прошел через такой мир чуть раньше. Так что пожалуйста… — Но тогда ведь ничего не изменится. А что если есть мир, где нет нас Обоих? Что тогда будет? — Перестань. Перестать пугать меня еще больше, — колени Риё тряслись. Даже не упираясь в них ладонями, он чувствовал, как они подгибаются. Шин замолчал. Ему нечего было добавить в их общем смятении. Он сам не знал, каким будет это будущее. Да будет ли оно вообще при любом раскладе. Лучше уж что-то попробовать, чем бесконечно падать в кромешную пропасть бесконечных метаний. Раздался тихий стон, и теперь встречи с неизбежностью ждали двое. Оба распростертых человека с высоты площадки едва ли угадывались большим, чем точками маленьких клякс. Шин знал об этом, ведь столько раз он смотрел сверху на это место и ничего не мог разглядеть. Зато когда сверху вспыхнул танец из парящих хвостатых осколков вселенной, он ясно отчетливо заметил два парящих с площадки мотылька. Две темные точки мелькнули на фоне комет, с приближением приобретая человеческие очертания. Они летели домой, в собственную жизнь, на время у них отобранную. А Риё и Шину, как приемникам, пора возвращаться в свой. Единственный и никогда не повторяющийся. Мир, который не стоило терять во множестве остальных, лишь его копий. __________ значение имени Риё — Превосходный значение имени Шин — Истинный Изначально имена были выбраны интуитивно, по звучанию. Но так ли случайны случайности, если их начать проверять?