Часть 4
16 марта 2024 г., 21:39
— Хён, — Чимин выскочил как чёрт из табакерки, буквально, как чëрт — грязный с чёрным разводом на щеке, — хён, у нас бойлер накрылся.
— Всё можно исправить, — направляясь следом за Чимином, Юнги собирает свои волосы в высокий пучок на голове и снимает толстовку.
— Судя по всему, барахлит насос или датчик уровня, — Чимин, очевидно, уже изучил проблему, и явно она не только что образовалась. — Зачем вообще ты понапихал сюда такую хитровыделанную технику, хённим? Ведь чем проще, тем надёжнее.
— Затем, что эта техника сама определяет у…
— Определяла, — быстро перебивая Юнги, уточняет Чимин.
— и решает к…
— Решала, — а на лице уже расцветает шкодливая улыбка.
— Чини сам, умник, — добродушно бухтит Юнги и демонстративно под чиминов смех покидает бойлерную.
Возвращается через несколько минут с ещё одним ящиком инструментов.
— Чимин-а, — зовёт он младшего, — перекрой водоснабжение и отключи бойлер полностью от сети.
Чимин исчезает в коридоре, и Юнги укладывается на спину и продвигается в пространство между оборудованием и полом.
Несколько минут Юнги возится с внешним пластиковым чехлом, за которым скрыты насос и теплоэлемент. Пытается понять, что именно барахлит. Вздрагивает всем телом, когда чувствует поцелуй в открывшийся живот.
— Блять.
— Это я, хëн, — смеётся Чимин, ещё раз целует, — я всё выключил, всё проверил, — оглаживает бедро ворчащего Юнги и смешливо фыркает, — мне пора на кухню, сегодня я ваш повар.
Чимин уходит быстро. В бойлерной становится тихо и спокойно. Юнги перебирает и проверяет все детали бойлера, находит поломку и даже умудряется всё исправить.
Когда он снова ныряет под бойлер и начинает устанавливать чехол на место, слышит шаги и чьё-то тяжёлое дыхание. Сначала он не придаёт значения странным сиплым звукам, занятый мыслями о починке и знающий о выходках Чимина.
«Ощущения в отношениях в условиях апокалипсиса те ещё острые», — с легкой горечью думает мужчина. Уже в который раз ловит себя на мысли, что хотел бы устроить для Чимина настоящее и интересное свидание: сводить куда-нибудь, чтобы наблюдать за ярко горящими глазами, в которых будет отражаться только радость, а не грусть о потере привычной жизни и практически уже разрушенного мира. Он благодарен своему парню за его непосредственность и лёгкость, что выглядят настолько естественно и правильно даже в их непростом положении. Отгоняя от себя внезапно печальные мысли, даже немного злится из-за глупых жалоб на судьбу, ибо сейчас абсолютно всё человечество в одинаково плачевном состоянии.
Внезапный рык прямо над ухом приподнимает волосы на загривке, а тело вздрагивает, инстинктивно почувствовав опасность. Юнги не причисляет себя к трусливым людям, но леденящий кровь ужас на короткий миг парализует его.
Краешком сознания цепляясь за мысль «Мы же в безопасности, какого чёрта?», он подбирается весь, готовится бежать, но не успевает даже вскочить на ноги. Глаза распахиваются в неверии, когда видит налитые кровью глаза мистера Ли. В обычно умном и проницательном взгляде теперь ноль осмысленности. В них жажда крови и чудовищного голода, он выжирает душу, не оставляя шансов на жизнь. Рот уродливо кривится, а с губ тянется слюна, и на секунду в голове Юнги мелькает мысль о сходстве бывшего военного с настоящим зверем. Юнги кажется, что от железной хватки обезумевшего Ли у него на плече с треском дробится кость. С испуганным криком он пинает мужчину в живот, и тот от неожиданности отлетает к стене. Юнги отвлекается от Ли, выпуская его из виду в поисках способа сбежать из достаточно тесного помещения бойлерной или найти способ оградить себя от взбесившегося мужчины. Адреналин ударяет в голову, где бьётся одна единственная мысль — нужно выжить любой ценой. В следующую секунду Юнги давится этой мыслью и нестерпимой болью, когда на его животе смыкаются чужие зубы. Юнги издаёт нечеловеческий рёв, захлёбываясь в нём, чувствуя, как под натиском чужих челюстей рвётся его кожа; отчаянно пытается отбиться и оттолкнуть от себя мужчину. Но каждая попытка спасти себя приводит к тому, что чудовище активнее сжимает и разжимает челюсти, совершает рваные движения головой. Юнги на границе сознания чувствует, как от него буквально отрывают кусок мяса.
Подоспевшие на крики Юнги и возню в бойлерной Чонгук и Тэхён не сразу соображают, что нужно делать. Заминка в несколько секунд стоит им того, что монстр запускает свои пальцы в рану на животе Юнги и начинает тянуть её край с целью открыть себе доступ к внутренним органам своей жертвы.
Первым приходит в себя Тэхён, хватает стоящий в углу кусок трубы, видимо, оставшийся со времён монтажа и оставленный тут для каких-то целей, и с криком наносит череду сильных и быстрых ударов по голове Ли. Мужчина отвлекается от бездыханного тела Юнги и бросается на Тэхёна, который отступает, но не прекращает замахиваться и опускать на его череп своё орудие с такой силой, что брызги крови и куски разбитой кожи разлетаются в разные стороны. Последний удар Тэхён наносит в переносицу, слыша, как ломается нос Ли, дезориентируя его и вынуждая упасть на пол. Бросается на рычащего и пытающегося подняться монстра, седлает его грудь, перехватывает кусок трубы двумя руками и, замахиваясь из последних сил, вгоняет её в глазницу максимально глубоко, ощущая, как металл вгрызается в череп, слыша последний вскрик Ли.
Когда Тэхён осознаёт, что на самом деле произошло, его бьёт крупная дрожь. Он всхлипывает и отползает от того, что осталось от Ли, с громким звоном роняя из рук окровавленную трубу. Он только что убил человека, и пусть откуда-то взявшийся холодный разум шепчет ему, что Ли собирался убить Юнги, его всё равно потрясает собственный поступок. Тэхён никогда не забудет взгляд бросающегося на него мужчины, никогда не забудет, что сделал с ним. С трудом подавив подступающую тошноту, с потерянным видом наблюдает за Чонгуком, что зажимает открытую рану на животе Юнги и с испугом зовет по имени, пытаясь привести в чувство.
Кровь повсюду, её запах оседает в воздухе, и нет, это точно ещё не конец. Когда Чимин и господин Ан прибегают на крики, Тэхён всё ещё неподвижно смотрит в пустое пространство перед собой и долго не реагирует на оклики испуганных друзей. Он почти не слышит, как за ним потом возвращается Чонгук и помогает встать с холодного пола.
Его мозг поражён страхом, в котором просто укореняется мысль — безопасных мест нет.
***
Юнги болезненно стонет, зажимая рану на животе руками, и бесконечно зло шутит. Сыплет подколами и почти оскорблениями на банальные вопросы о том, где ещё болит, не чувствует ли он давления в определённых местах. Все понимают, что это способ отвлечься от боли и злости на самого себя. Тэмин смотрит чернющими глазами на Юнги, который не умолкает, комментируя несоответствующую должности и статусу милую внешность и бесполезность образования. Эти комментарии сейчас кажутся унизительными и обидными. — А теперь слушай меня, ты, кусок мужлана, — шипит Ли, потеряв терпение и хватая Юнги за шею, — сейчас я единственный, кто может сделать хотя бы необходимый минимум для того, чтоб ты тут не сдох. Тэмин зол, напуган и слабо понимает, что происходит. Он рассматривает своего пациента и искренне пытается собраться с силами и сделать всё, что он может, чтобы облегчить состояние пострадавшего. Этот мужчина с группой ещё из шести человек появился в лаборатории спустя четыре дня после восстановления работы всех ресурсов здания и буквально спустя сутки после того, как Тэмин избавился от всех побочных действий галлюциногена, под влияние которого попал. Он до сих пор уверен, что тогда его ударили по голове, но его коллега Минхо утверждает, что Тэмин ударился, когда потерял сознание. О говорящих крысах они не спорят, хотя эта тема вполне себе могла разбавить двухдневную тоску. Появление этой группы людей было эффектным, шумным и очень запоминающимся. Полчаса назад, когда Минхо выходил на крышу измерить уровень радиации и осмотреть территорию, его внимание привлекли пара автомобилей и два байка, подъезжающие к территории. А после из одной машины вынесли почти бессознательного мужчину с мятными волосами, из второй вышла девушка с маленьким ребенком, и было ещё двое мужчин с очевидными травмами рук. — Как вы нашли это место? — голос Минхо тихий, речь размеренная, что несомненно успокаивает Тэхëна, сидящего перед ним, — серьёзный укус. Заражённый укусил? — Нет, — кивает сам себе Тэ, — Юнги, когда мы с Гуком промывали ему рану, — видя крайне удивлённое лицо Минхо, хмыкает и вперивается взглядом в Тэмина, который уже наносит швы на разодранный живот Юнги. — У нас не оказалось хоть каких-то обезболов, чтобы облегчить ему страдания, — бросает вопросительный, почти умоляющий взгляд на Минхо, — мне пришлось закрывать его рот ладонью, пока Гу поливал его рану тем, что сумел найти, — наблюдает, как парень наносит последний шов, — он так сильно кричал, понимаешь? А в бункере были дети, не хотелось, чтобы все совсем были перепуганными. — Понимаю, — хрипит внезапно севшим голосом Минхо. — Что с рукой Чонгука? — Помимо того, что она, как и все его конечности, произрастает из задницы, ничего, — посмеивается Тэ, пытаясь за шутками скрыть нервозность и пережитый стресс. — Ты так и не ответил на вопрос: как вы нашли это место? — Господин Ан, — спокойно отвечает Тэхён, кивая в сторону названного, — он один из спонсоров какой-то военной программы, был здесь несколько раз. Он и показал дорогу. — Я помню его, — ещё тише говорит Минхо, — очень неприятный человек. — М? — Он один из спонсоров Хроноса, — поясняет Минхо почти шёпотом, — падок на хорошеньких мальчиков, девочек, не особо заморачиваясь на их возрасте, — хмурится, завязывая последний узелок, — жадный, скользкий тип. — Вот почему Юнги пресекал все его попытки общаться с нами, — сам себе кивает Тэхён, осознавая причины поведения Юнги. — Я так понимаю… — мнётся, подбирая слово, — этот самый Юнги ваш, эм, лидер? Тэхён под озадаченный взгляд Минхо смеётся искренне, открыто, до появления слëз в уголках глаз. — Этот самый Юнги, — всхлипывает, — этот самый Юнги — лучшее, что могло случиться в жизни пацанов, у которых нет отцов или отцы которых заняты чем угодно, но не ими. — Он же почти ваш ровесник? — Он наш второй отец, старший брат, справочник по мужским вопросам, — совсем задумчиво, — он подарил мне веру в себя, свои силы, понимаешь. — Понимаю, — улыбается тепло и в глазах такая нежность щемящая. — Вон тот парнишка, — кивает в сторону Тэмина, — для меня — такой же Юнги. И внезапно становится тихо. Тэхён шипит и хмурит брови, когда Минхо повторно обеззараживает швы и накладывает повязку. — Больше не суй руки куда попало, — посмеивается доктор, — завтра перевязка. — Как он? — Юнги? Спит. Тэмин сделал всё максимально возможное. Скоро поправится, но ему сейчас ничего нельзя. Отдых, сон, антибиотики, перевязки — его верные друзья на ближайшие пару недель. — Хорошо, это хорошо, — закусывает нижнюю губу, чувствуя, что леденящий страх за жизнь старшего немного отступает, — спасибо. Ты не представляешь, как мы все благодарны. — Не все, — посмеивается Минхо и ловит вопросительный взгляд своего пациента, — господин Ан не доволен качеством кофе и отсутствием спальных мест. — Ублюдок, — практически рычит и подрывается с места, но плюхается задницей обратно в кресло, когда его рывком останавливают, — какого хрена? — Этот человек считает, что он хозяин там, куда пришли его деньги, — как ребёнку поясняет. — Такие люди неисправимы и не способны принять ситуаций, в которых их накопления не способны им помочь. — Ублюдок, будем с ним настороже, — повторяется Тэхён, но другого слова найти не способен, — но меня сейчас гораздо больше волнует вопрос: что такое Хронос? Это он выкосил военных? — Хронос, — Минхо задумывается на какое-то время, — это сложно и следует пояснить всем. Дождёмся, когда Юнги придёт в себя? И проведём общее собрание. Вам нужно отдохнуть. — А не заговариваешь ли ты мне зубы, — щурится и поджимает губы, — что за мразь этот ваш Хронос? Вирус? Наркота? Тот мужчина, что прибыл в бункер с Юнги, он изменился за считанные секунды до неузнаваемости, превратившись в непонятное существо. Что, блять, от нас скрывают? — Хронос — это паразит. Видимо, этот Ли как-то смог его подцепить, конечно же, сам того не подозревая. — Паразит? — поражённо восклицает Тэхён. — Вы, блять, эксперименты над глистами ставите? — Нет, — устало выдыхает, — это сложно, — смотрит почти умоляюще. — Этого паразита создавали специально для подсадки солдатам. В теории он должен был создать армию, не подверженную лишним эмоциональным всплескам и наделëнную силой, кратно превышающей силу стандартного военного. — Для чего? — Тэхён совершенно не понимает. — Зачем вообще времена, когда войны проходят в режиме «смотри внимательно, жми кнопки вовремя» солдатам нужна сила? — Эмоции — главная цель, точнее, их отсутствие. — Я, пожалуй, правда отдохну. Спасибо, — ёжится Тэхён, вспоминая полную отрешённость в глазах покойного Ли. Эмоции. Возможно, с этой напастью и правда нужно бороться. Уничтожать, контролировать, закрывать и сажать на цепь, но Тэхён не успевает это сделать. Он бездумно входит в общую кухню, чтобы выпить воды и с раздражением думает о её светлых тонах. Какой она ещё может быть там, где люди в белых халатах с самым безобидным образованием и самыми светлыми помыслами творят мерзейшие преображения генетики и природы. Сначала Тэхён не сразу понимает, что происходит. Господин Ан, держа за волосы на затылке Чонгука и прижимая его к столешнице, самым отвратительным образом что-то нашёптывает ему на ухо. Рука Ана крепко сжимает бедро Чонгука, и мужчина, распалëнный страстью и похотью, на какой-то момент теряет чувство реальности. Гримаса боли и ужаса, отражающаяся на лице Чонгука, ломает ко всем чертям спусковой крючок, и Тэхён, не осознавая себя, в несколько шагов преодолевает расстояние, разделяющее их. Чужая вседозволенность поражает его, и у Тэхёна не остается выбора. — Что здесь происходит? — сталь в голосе пугает его самого, пугает Гука, который ещё раз пытается освободиться от напирающей туши. Вены жжёт накативший волной гнев, и он делает шаг вперёд, потому что не в силах просто стоять и наблюдать, как очередной друг оказывается в опасности. — Что здесь происходит? — Свали, щенок, — рыкает Ан, крепче сжимая волосы своей жертвы. Дышать, нужно дышать размеренно, медленно и глубоко. Это правило очень помогает, когда Тэхён с непонятно откуда взявшейся силой оттаскивает Ана от Чонгука и брезгливо отшвыривает на пол. Не давая адреналину схлынуть, Тэхён наваливается сверху на кряхтящего от злости мужчину и ударяет Ана затылком о кафельный пол. Раз за разом, без остановки, с силой и глухим стуком продолжает размеренно бить, не обращая внимание на попытки сопротивления Ана, пытающегося сбросить с себя его тело. Состояние аффекта придаёт Тэхëну сил, и белый кафель довольно быстро окрашивается красным от чужого разбитого затылка. В себя приходит только тогда, когда слышит за спиной вскрик девочки и видит совершенно перепуганные глаза Чонгука, который, судя по разбитой губе, пытался его остановить, но не смог. Тэ медленно переводит взгляд на свои руки, крепко сжимающие шевелюру мужчины. Исследует сжатые до побелевших костяшек пальцы, взлохмаченные и перепачканные кровью патлы Ана и растекающуюся под разбитым черепом багровую лужу. Хмыкает удовлетворённо, разжимает пальцы и выпрямляется. Так и восседает над побеждённым человеком, зачëсывает грязными пальцами свои мокрые от пота волосы и ухмыляется облегчённо. Белому цвету чертовски идёт красный, особенно, если это кровь ублюдка Ана. Безопасных мест нет.***
Тэхён старательно вытирает руки какой-то тряпкой, что подсовывает ему все ещё перепуганный и подавленный произошедшим Чонгук. Чимин мрачно следит за тем, как Минхо помещает труп господина Ана в чёрный мешок и слушает предложения Тэмина вырыть яму неподалёку от лаборатории для захоронения. Ещё мгновение назад он дежурил рядом с Юнги, смачивая его пересохшие губы влажным полотенцем и прислушиваясь к ровному дыханию, а сейчас они обсуждают, куда девать чужой труп. — Эта тварь не заслуживает таких трудов, — злобно выплёвывает Чимин и смотрит на Тэхëна с беспокойством. — Ты как? — Готов ещё на парочку убийств, — хмыкает он, и Чимин всё яснее понимает, что он не в порядке. — Иди отдыхать, Чонгук, ты тоже, — мягко говорит Чимин парням и обращается к закончившему с мешком Минхо, — предлагаю сжечь эту падаль, чтобы не заморачиваться и не тратить драгоценные силы. Тэмин поддерживает эту мысль, а Тэхён вспоминает о трупе господина Ли, оставшемся в бункере. Они просто заперли его там. Парни не знали, что произошло, и покидали место в спешке и ужасе, избавляя себя и свою группу от опасности заражения и прочих последствий. — Жечь нельзя, — всё же подаёт голос Минхо, — мы не знаем, есть ли рядом заражённые, — садится рядом с мешком и наблюдает за убирающим с пола кровь Чимином, — они голодны, всегда голодны. Ветер далеко разнесёт запах горящего мяса и привлечёт к нам внимание. Чимин замирает с тряпкой в руках, а после медленно выпрямляется. Убеждается, что сейчас в помещении только они трое. — Всё! — шипит озлобленно, — с меня хватит этого дерьма. Вы, — указывает поочерёдно, — потрудитесь уже объяснить, что за хуйня произошла и почему этот чëртов ублюдок, — взмахивает рукой, в которой так и продолжает держать тряпку, в сторону чёрного мешка, окропляя всё вокруг кровью, — так сюда рвался. — Убирай кровь, — голос Тэмина внезапно твёрдый и грубый, — мы с Минхо несём труп на задний двор. Ждём всех взрослых мужчин там. — Ты объяснишь всё сейчас! — рявкает Чимин, но замолкает, когда ловит на себе холодный взгляд Минхо и снова перепуганный взгляд непонятно откуда взявшегося здесь Чонгука. — Я помогу, — Чонгук подходит к мешку и берёт его с одной стороны, — давай, Минхо. Нам нужно убрать его как можно быстрее. — Гук-а, — тянет раздосадованно Чимин, — Гук. — Я в порядке, — отвечает, даже не поворачиваясь, — нужно убрать труп и все следы этого происшествия. Тут ребёнок, ему не стоит всё это видеть. Закатное солнце окрашивает горизонт в алый цвет. Если отпустить происходящее сейчас, отвлечься и на минутку забыть об этом, то мир словно и не изменился. Чонгук поднимает голову, игнорируя звуки врезающегося в землю металла, смотрит вверх на верхушки деревьев и вслушивается в вечерние перекрикивания птиц. Вот уж для кого мир остался прежним. У них свой режим, свои правила и условия. Их не интересует история какого-то маленького человека, загнанного другими людьми, жадными и безжалостными, в коробку из смертей, страха, боли и неизвестности. — Хронос, — голос Минхо дрожащий из-за сбитого дыхания, — Хронос — это военный эксперимент. Генетически изменённый паразит. Его назначение — установление контроля над эмоциями и поведением своего носителя. — Чёртовы психи, — фыркает раздражённо Чимин и забирает лопату из его рук, — создали какую-то неконтролируемую тварь? — Её возможно было контролировать, но было нужно больше испытаний, — встревает в диалог Тэмин, — больше, дольше и под более тщательным наблюдением. — Что? Хомяки кончились и вы быстренько переключились на солдат? — Тэхён всё ещё заведён. Это заметно по лихорадочно горящим глазам и подрагивающим пальцам. — Мы? — Вы, — скалится Тэ. — Мы, — Минхо акцентирует внимание на этом слове, — мы сами как те хомяки. Нам известно лишь то, что нам посчитали нужным сообщить, — поднимается и толкает Тэхëна в грудь, — а если бы ты не грохнул этого мужика, то мы бы узнали больше. Тэхён весь подбирается. По-прежнему нестабильному парню не требуется много, чтобы злость на этих чëртовых экспериментаторов только возросла. — Что это за паразит? — Чимин не отвлекается на конфликт, ему нужны ответы. Люди всегда в первую очередь ищут виноватых, когда не понимают, что делать дальше. — Это нам не известно, — Тэмин отводит раздражённого Минхо от Тэхëна и встаёт перед ним, загораживая собой, — этой информации нет нигде. Её знал только мой дед. — Как паразит попадает в организм человека? — кажется, Чимин уже ни на что не отвлекается: ни на своё сбитое дыхание, ни на пот, стекающий с висков и лба. — Образцы подсаживались искусственно, оперативным вмешательством, — чеканит Минхо. — Подробнее. — Нет информации. — Как он попадает к людям сейчас? — Нет информации. — Как в случае заражения избавиться от него? — Нет информации. — Гук, — рявкает Чимин и аккуратно бросает лопату названному, ошарашенно наблюдает, когда Чонгук вместо того, чтоб словить инструмент за черенок, отступает в сторону. — Прости, Чим, — виновато, почти шёпотом, — я тут не помощник, — и показывает левую руку. Кисть отëкшая, с кровоподтёками местами. Наверняка это причиняет немалый дискомфорт. Чимин пытается понять, что произошло, а потом вспоминает. Чонгук прижал эту руку дверью бункера. Блять. Несколько часов в дороге, уже не первый час тут. И всё это время Чонгук терпеливо ждал, когда у него появится возможность получить помощь. Внезапно начинает щипать в глазах от подступающих слёз. Чёртов мелкий засранец. Когда Чимин уже готов разразиться гневной тирадой, перед ним появляется Тэмин, просит дать место и продолжает копать яму. — Мы забыли про него, — шепчет Чимин, — забыли со всем этим кошмаром и разборками. — Такое случается, — Тэмин вгоняет лопату в землю с такой силой и остервенением, что хочется отойти подальше, — это очень свойственно людям, знаешь — забывать о слабых и тихих. — Не говори так. — Но ведь это случилось, Чимин, — Тэмин улыбается невесело, и указывает головой на названного. — Ты был занят Юнги, — кивает в сторону Тэхëна, — этот — удовлетворением своих потребностей и созданием проблем для всех. Остальные в группе настолько перепуганы, что им вообще нет дела до кого-то, кроме себя. — Это не так. — Это так, — хмыкает и бросает лопату, — а он просто ждал. Считал, что его проблема не так важна, как ваши, — цепляет Тэхëна за перебинтованную руку, — швы лопнули, идём, нужно обработать. Чимин молча смотрит им вслед и позволяет чувству вины затопить его. Он ведь действительно ни о ком не мог думать, кроме Юнги. И даже сейчас, когда Юнги вне опасности, единственное, чего он желает — быть рядом с ним, когда он проснётся. Когда вокруг хаос и нестабильность чувствуют себя, как дома, Чимину необходим Юнги рядом — целый и невредимый. С этими мыслями, подбадривая самого себя, он продолжает вгонять в землю лопату и энергичней работать. *** Минхо нашёл Тэмина, свернувшегося в комочек в так давно полюбившемся ему месте — на складе медицинских препаратов, за самым дальним стеллажом. — Тэмин-а, — тихо зовёт Минхо, закрывая за собой дверь, — я знаю, что ты тут. Как ты? — Нормально, — улыбается натянуто, — правда, устал, но нормально. — Ты врёшь. — Нет же. — Выслушаешь меня? Ладно? — присаживается рядом и обнимает аккуратно за плечи. — Мы с тобой остались вдвоём. Ты знаешь? — Да, все наконец-то спят. — Я говорил о том, что мы вообще остались вдвоём. У меня, кроме тебя, больше нет ни единой души, которой я мог бы довериться. — Минхо… — Я видел, как ты реагируешь на конфликты этих ребят. — Это нормально, — улыбается вымученно, — стресс, усталость, страх. — Тэмин, — почти шепчет, — неважно, что происходит между другими. Неважно, насколько они откровенны и честны друг с другом. Важно лишь то, кто мы друг другу. Слышишь? Важно лишь то, насколько мы честны друг с другом. Важно только это. Понимаешь? Важно только то, что мы должны знать каждую мелочь друг о друге. Всё: от настроения утром до каждой мысли, пришедшей в голову. Я хочу, могу и должен видеть тебя уставшим, слабым, злым, как демон, счастливым, как дитя, запутавшимся в себе, во мне, в людях. Ты должен видеть меня неспособным совладать со своими эмоциями, тупящим, как чёрт, сомневающимся в себе, в мире, в окружении. Не закрывайся и позволь мне быть честным, прямолинейным и безрассудно откровенным с тобой, только с тобой. — Не смей оставить меня одного.
