Жить вопреки

      Он пытался жить. И у него это, совершенно точно, не получалось.       Мобиус ушёл из TVA, потому что не мог там больше оставаться. Не видел смысла. У него просто не было сил работать и делать вид, что всё в порядке, когда всё вокруг напоминало ему о Локи. Эти коридоры, которыми они ходили вместе. Архив, где они искали зацепки. Кафетерий, где они разговаривали. Да даже Театр времени — где поначалу Локи был закрыт и агрессивно настроен, а после — им удалось найти общий язык. Он даже не находил в себе сил спускаться к УБ. Впрочем, тот оставил своё уединение и теперь работал вместе со всеми. А Б-15, которая прекрасно понимала его, была занята руководством. И она была чертовски хороша в этом. Кейси помогал УБ, они отлично спелись — и тем больнее было их видеть тоже. Должно быть, так для всех они с Локи выглядели со стороны? Сильви же ушла в любимый ею таймлайн.       Мобиус попытался взглянуть на свою прошлую жизнь. И это принесло только больше разочарований. Здесь уже был Дон, отец-одиночка, отдающий всего себя детям и работе. Кажется, он был этим счастлив. Были ли у него друзья? Кроме тех, с кем он работал и кого, наверное, назвать другом в полной мере было сложно? Вряд ли. По крайней мере, наблюдая за ними около недели, он понял: Дон работал с девяти до пяти, после мчался домой, отпускал няню, которые периодически менялись (здесь стоило сказать спасибо младшему) — и занимался детьми. И так с понедельника по субботу. Свой единственный выходной, воскресенье, он также посвящал сыновьям.       И Мобиус ему завидовал. Ему было чем занимать себя и свои дни. Дети были чудесными, по большей части. Он попросил УБ отыскать его ответвление, ведь где-то там его дети остались без него, верно? Если оно сохранилось… УБ обещал. Но Мобиус чувствовал: ему некуда возвращаться. Он был чужим в этом мире и стал чужим в TVA. У него больше не было дома.       Когда дом для него стал олицетворять только один человек? А точнее, бог. Мобиус даже не мог сказать. Но он утонул в этих эмоциях, до последнего отказываясь признать себе — он влюблён. Он любит. До ужаса, до дрожи, невероятно сильно, забывая самого себя, безрассудно и нежно, любит так, что готов пожертвовать ради него всем. Но пожертвовал этим самым всем Локи. Как бы он хотел занять его место! Но кто он? Всего лишь старый, уставший человек, у которого не осталось сил. Что бы он мог сделать? А что сделал Локи?       Были моменты, когда Мобиус злился на него. Как он мог его бросить? Даже не попрощаться? Но после одергивал себя: кто он такой, чтобы ставить себя выше существования мира, всех миров? Он невероятно гордился Локи… И признавал эту иронию: именно Мобиус стал тем, кто изменил бога Обмана. Изменил, внушил, что он может быть кем угодно. Даже героем. И Локи поверил. И стал им. Мобиус должен был гордиться — так почему его теперь не покидали эта боль и разочарование. Почему каждую минуту он был несчастен? Он словно потерял смысл жизни. Оказался лишён души.       Были моменты, когда Мобиус ненавидел себя. За то, что расклеился. За то, что посмел думать о себе, когда он — никто, песчинка в океане, когда важнее — этот самый океан. Миры спасены, Локи жив, а то, что какой-то человек остался несчастен — ничего не стоило. Тем более, мог ли он вообще быть счастлив? Наверное, будучи рядом с Локи — мог. Но как долго бог продолжал бы наслаждаться компанией человека? Да, пусть, благодаря TVA, живущего достаточно долго, но такого невзрачного, скучного и совершенно простого? Что мог он предложить Локи?       Мобиус всё больше погружался в пучину отчаянья. Сначала он снял дом неподалёку от дома Дона и детей. А в одно из воскресений, когда они уехали в парк, зашёл посмотреть, как они живут. Как жил он.       Он бродил по пустому, залитому солнечным светом дому, словно призрак. Всё здесь дышало уютом. Заботой. И любовью. Порядка не было, да и быть не могло — повсюду были разбросаны игрушки. И их было много! Очевидно, Дон не мог не баловать своих детей. Мобиус пытался отыскать фотографию жены Дона (он даже в мыслях не мог назвать её своей женой). Но совершенно ничего не нашёл. Будто её и не было никогда. Страдал ли по ней Дон? И как смог двигаться дальше? Так и подмывало спросить у него самого. Но он не мог, не имел права разрушать своим появлением эту простую и понятную жизнь этого человека. Потому он следил за ними тайно, а теперь пришёл посмотреть на дом изнутри. Полюбоваться, на чужое тихое счастье, которого у него не было. И никогда не будет.       Кажется, Мобиус провёл там несколько часов, пока не зашёл в ванную и не увидел своё отражение. Бледный, заросший щетиной, с тёмными кругами под глазами и искусанными губами. Он решил побриться, руки уверенно отыскали бритву, лосьон для бритья, будто делали это сотни раз. Это была какая-то память тела. Он понял, что порезался, когда его взгляд, затуманенный слезами, немного прояснился, увидев стоящую на подставке ярко-зелёную детскую зубную щетку. Почему-то это стало последней каплей: он быстро умылся ледяной водой, бросив бритву в раковине, и сбежал. Вода на его лице смешалась со слезами, он забыл вытереться полотенцем. Замер посреди гостиной, кинув последний взгляд вокруг — и бросился бегом прочь, сел в недавно купленную подержанную машину и уехал из этого города навсегда.       Мобиус не имел права мешать им жить. У него мелькнула отвратительная мысль, что если с Доном что-то случится, он, Мобиус, займёт его место… И за эти мысли он возненавидел себя ещё больше.       Он бездумно ехал непонятно куда, пока не остановился на ночь в каком-то придорожном мотеле. Он долго ворочался на неудобной кровати, не в силах заснуть, а с утра столкнулся у выхода с парой мужчин, которые, очевидно, в отличие от него, приятно провели время. Мобиус засмотрелся на одного из них, высокого, стройного, черноволосого. Конечно, он напомнил ему Локи, хотя совершенно не был похож на него. Тот, что постарше, по-хозяйски приобнимал его, а после оставил поцелуй на покрасневших губах. И Мобиус подумал: а позволил бы ему Локи что-то большее, чем объятья? Испытывал ли он хоть часть той привязанности, что чувствовал к нему он? Временами так нестерпимо хотелось быть рядом с Локи, касаться его, держать в своих руках. Хотелось поцеловать эти тонкие губы, которые, казалось, просто напрашивались на поцелуй. Хотелось прижать к себе, не отпускать от себя всю ночь…       Как хорошо, что Локи не узнал всю глубину падения Мобиуса. Наверное, он не вынес бы отвращения к самому себе с его стороны. Или, что хуже, если бы тот согласился — из благодарности, из жалости или просто изголодавшись по теплу и прикосновениям. О да, он видел, как Локи любил, когда его касались! И этим пользовался, стараясь утолить свою жажду. Однако Мобиус держал себя в руках. А может быть, стоило послать всё к чёрту и?.. Нет, он бы себя не простил. А теперь и думать об этом было бессмысленно.       Он остановился в городке рядом с озером. Снял небольшую квартирку под самой крышей, каждый день ходил к этому озеру и подолгу сидел на берегу. Так он мог представить, что Локи был рядом с ним. И он представлял! Настолько, что порой говорил сам с собой вслух. И это было, должно быть, жалкое зрелище.       Иногда он не выходил по несколько дней. И тогда милая хозяйка булочной на углу отправляла к нему свою дочь лет десяти, чтобы та отнесла ему свежей выпечки, а порою и целый пирог. Когда он к ней заходил, они однажды разговорились. Кажется, она решила, что он вдовец, который потерял жену и детей в автокатастрофе. Он не стал её переубеждать.       Как хорошо, что у него были деньги из запасов TVA, и ему не нужно было работать. Он как-то попытался устроиться, здесь тоже продавали гидроциклы, но над ним лишь посмеялись, назвали «устаревшей моделью» и посоветовали подумать о пенсии. Тогда он сгоряча купил у них самый дорогой квадроцикл — а после нашёл кучу несоответствий с заявленным в рекламе и оформил возврат. Иногда он ходил на озеро, чтобы покататься, беря в прокат гидроцикл или лодку. И это были самые счастливые моменты его нынешней жизни. И всё же в них всегда чего-то не хватало. Кого-то.       Он поселился в этом городке летом, и скоро настала осень. Выходить куда-то в дождь не хотелось совсем. Темпад был давно разряжен, и заряжать Мобиус его не планировал, но он обзавёлся телефоном и ноутбуком. Как-то, читая новости, он наткнулся на упоминание нападения на Нью-Йорк в 2012 году. Он решил изучить, что писали об этом в сети. Нашёл кадры с Локи — и долго их рассматривал.       В ту ночь он снова видел кошмары. На этот раз он сначала был одним из мстителей, он даже не понял кем, и ему нужно было поймать Локи. Никаких способностей у него не было, однако ему это удавалось, словно тот добровольно хотел сдаться в плен. И ему поручали пытать Локи — и вот он уже был вовсе не человеком, а одним из читаури или прихвостней Таноса. Помнится, Мобиус когда-то в ужасе перемотал события плена Локи, но кое-что в памяти, очевидно, угнездилось. Он отказывался — и тогда убивали или его, или Локи. Он пытался освободить его — но ничего не получалось. Несколько раз просыпался в ужасе или слезах с именем Локи на губах. И засыпал снова, чтобы опять видеть один и тот же кошмар: Локи падает в бездну, Локи убивает Танос — или Локи уходит и никогда не возвращается. Мобиус пытается ухватить краешек зелёного плаща — но тот ускользает из его рук или рассыпается пеплом.       Мобиус пытался спасаться книгами, и иногда это получалось. Но чаще — нет, и он терял мысль, бездумно глядя на страницы. Он понял, что ему необходима помощь, и даже нашёл психолога. Кажется, это стало помогать. Ведь это даже не было утратой — Локи был жив. Просто не с ним. Когда он попытался объяснить это психологу, та сочувственно покивала и спросила, а пьёт ли он прописанные таблетки. И в каком количестве. Больше он к ней не ходил.       Однажды его навестила Б-15. Каким чудом она его нашла, он так и не понял, но пообещал теперь заряжать темпад, чтобы искать не приходилось.       Она с жалостью окинула взглядом его захламленную квартирку и тихо, понимающе предложила:       — Возвращайся в TVA, Мобиус. Ты нам нужен.       — А есть ли… От него вести? Хоть что-то? — спросил он, тщетно пытаясь скрыть дрожь в своём голосе.       — Нет. Но без тебя сложно. Пожалуйста, Мобиус. Ты здесь только убиваешь себя.       Мобиус сказал, что обещает подумать и попрощался с ней. Возвращаться он не хотел.       Он нашёл себе занятие по вечерам: ходить в бар и пропускать по стаканчику, беседуя с посетителями. Мобиус стал завсегдатаем. Все знали, что он готов внимательно выслушать каждого и дать дельный совет. А то, что иногда он жалуется на жизнь сам, неся какой-то бред… К этому привыкли.       — Локи… Как же я скучаю по тебе. Без тебя невыносимо, — порою шептал он. Или поднимал стакан и провозглашал тост: — За Локи! За того, кто держит на себе все миры! И само время!       Это был всё ещё осенний день, хотя, казалось, давно уже было пора наступить зиме. Мобиус брёл ночью после бара по берегу озера, шёл холодный дождь, была гроза. Вспышка молнии осветила небо, и Мобиусу показалось, что поверхность озера озарилась зеленью. Он резко развернулся к воде, едва удержался на ногах, выронил зонт, а сам проскользил по мокрой земле и упал в озеро. Было неглубоко, но поначалу он испугался. Вот так закончится его жизнь? Злость придала ему сил, и он, весь в грязи, выбрался на берег. Он не помнил, как добрел до дома, как набрал ванну. И уснул в ней. А на следующий день проснулся с температурой. А потом и воспаление лёгких подоспело. Кто-то вызвал ему врачей, и они забрали его в больницу.       Там к нему пришёл Локи. Что-то долго говорил своим вкрадчивым голосом, но Мобиус не мог разобрать ни слова. Он только смотрел на него, наслаждался этим до боли знакомым голосом и млел от прикосновений. Кажется, он всё же пообещал ему взять себя в руки.       Но на следующий день, когда он спросил, приходил ли к нему кто-то… Локи оказался только сном.       И тем больнее было.       Вскоре он поправился, перестал ходить в бар и решил переехать на побережье Атлантического океана, в курортный городок в Южной Каролине. Он не взял почти никаких своих вещей, отправился налегке. Здесь всё ещё была осень, тёплая и мягкая. Мобиус снял квартирку с видом на океан и устроился работать в прокат гидроциклов. Курортный сезон уже прошёл, но находились желающие. А когда их не было, Мобиус катался сам. И медленно приходил в себя.       Нет, он всё ещё страдал, но боль притупилась, и он научился с нею жить. Он заметил, что начал стареть, но его это не тревожило. В свободное время он помогал благотворительной организации, гулял по берегу, изучал город. Пару раз он мог завести отношения или развлечение на одну ночь, но не захотел.       Он старался избегать всего мистического, держаться подальше от всяких событий, которые могли потревожить его спокойные будни. Поэтому он почти пропустил новости о том, что детей унесло в океан на лодке. Сначала он хотел отправиться тут же, но вспомнил про темпад и возможности поиска людей с помощью него. А потому вернулся домой, и только потом присоединился к поискам. Начинался шторм, холодный ветер уже свирепствовал, а Мобиус, примерно определив квадрат нахождения детей, принялся их искать. Гидроцикл швыряло по волнам, и нужно было найти их как можно быстрей, если он вообще планировал вернуться. Но ему повезло: вскоре темпад зафиксировал их, и Мобиус направился прямо туда. У лодки сломался мотор, взять весла они не подумали, и теперь плакали от счастья, что их собирались спасти. Мобиус, плюнув на всё, открыл временную дверь прямо на их лодке и сказал, что это волшебный портал. Дети радостно устремились туда. Мобиус закрыл дверь и подумал, что может тоже воспользоваться ею. Но бросать гидроцикл было жаль, и он не знал, получится ли пройти с ним в эту дверь. А потому он решил попробовать добраться так.       И это было ошибкой. Его нагнал шторм. И когда он уже, решив бросить транспорт, хотел открыть временную дверь, гидроцикл перевернулся. Темпад выпал из его рук и затерялся в воде, его самого начало мотать по волнам. Пару раз ему удавалось вынырнуть, вдохнуть живительного воздуха, но его всё дальше относило от перевёрнутого гидроцикла. Когда он уже не смог бороться с волнами, почувствовал, что не в силах вынырнуть, Мобиус расслабился. Возможно, то, что он спас детей и когда-то помог Локи, и было целью его жизни? Что ж, тогда эта жизнь оказалась прожита не зря. Вот только он бы хотел в последний раз увидеть Локи, пусть даже во сне или кошмаре… И это было последним, о чем он подумал, затягиваемый в зелёную морскую пучину.