«Это был не сон…»

После победы над пророчеством, что на протяжении пяти веков ужасало бóльшую часть жителей Фонтейна, жизнь забила новым ключом. Все налаживалось, и с каждым днем от трагедии оставалось все меньше и меньше следов в памяти людей. Спустя долгое время началась размеренная и спокойная фаза в истории гидро региона, и каждый мог наконец-то вдохнуть полной грудью. Каждый, кроме высокопоставленных лиц, работы у которых был непочатый край. Не покидало ощущение, что количество документов и всяких бумажек с формальностями в кабинете верховного судьи росло в геометрической прогрессии. После ухода госпожи Фурины, правок в юрисдикции Фонтейна было, казалось, больше, чем вообще за всё время, что Невиллет находился у поста юдекса. Его коллеги и так поговаривали, что он «живет на работе», но сейчас это выражение начало обретать буквальный смысл. Он сам уже сбился со счета часов потраченных на, как ему казалось, бессмысленную работу. Ведь за последние несколько суток, проведенных во дворце Мермония, количество бумаг будто не убавлялось. «Если я не сделаю хотя бы час перерыва, то отключусь прямо тут»,-мельком подумал Невиллет. Конечно, учитывая его физиологию, он был гораздо более выносливым в плане умственной, да и физической работы, но это в данный момент уже не помогало. На его плечи рухнуло еще больше ответственности после ухода так называемого гидро архонта. Не сказать, что Невиллет был сильно этим расстроен или не был готов к этому, но порой все-таки хотелось забыть обо всех делах хотя бы на часок-другой и развеяться. В конце концов, он тут верховный судья и, с недавних пор, управляющий Фонтейном. Неужели он не может сам себе устроить выходной в любой момент? Мысль об этом улетучилась также быстро, как и появилась. Невиллет не мог позволить себе этого, видя, как его сотрудники сами еле успевают дышать. Как же он может взять выходной, тем самым навалив еще кучу работы на своих подчиненных? Не мог. Справедливость была на первом месте. Да и если честно, хотелось как можно быстрее закончить с тем, что было отведено хотя бы только на сегодня, и уйти со спокойной душой на выходные. А уж что после них… это проблемы будущего. Погрузившись в размышления, автоматически читая и подписывая документы, Невиллет не заметил, как солнце, палящее весь день в окно, начало наконец садиться, и кабинет озарил розовый свет заката. Невиллет закрыл последнюю на сегодня папку и подошёл к окну, любуясь вечерним, шумным пятничным Фонтейном. Он поймал себя на мысли, что жители будто и не видели исполнения пророчества, в отличие от него… Несмотря на его долгую жизнь, произошедшее того рокового дня отпечаталось надолго в его памяти. Не каждый день наблюдаешь, как архонт казнит себя, возвращая тебе давно утраченные силы. Не сказать, что он был этому не рад, но что-то в глубине души его съедало, и он не мог расслабить голову даже после окончания бесконечной работы. Осадок от того, что его обманывали пять веков подряд, что специально поселили среди людей с целью, чтобы он привык и в конце смог простить их грех… Его не покидало чувство, что его, столь древнее и мудрое существо, смогли обвести вокруг пальца. Фокалорс была умна, и Невиллет не мог смириться с тем, что она оказалась умнее его. Он не злился, ни в коем случае, он был благодарен за то, что по истине могло называться справедливостью. Просто… Как будто осталось слишком много недосказанности, и он забивал свою голову тяжелыми раздумьями: «вдруг я еще не знаю чего-то важного, что следовало бы знать». Погрузившись глубоко в свои мысли, Невиллет не заметил, как закатное солнце спряталось за ночными облаками и погода стала изрядно портиться. «Что же… теперь точно пора домой»,-грустно улыбаясь начинающемуся дождю, подумал про себя юдекс и двинулся в сторону выхода из кабинета. * * * На герцога крепости Меропид тоже свалилось немало. Ризли ненавидел бумажную работу всей своей душой, а потому растягивал её на еще дольше. Он будто просто физически не мог сидеть на месте, делая то перерывы на чай за разговором с Сиджвин, то переодически бегая на ринг в целях размять тело от сидячей работы. Наплыв преступников после казни архонта увеличился. Шарлатаны, которые пользовались популярностью у слишком тревожащихся людей, использовали их для привлечения денег, обещая, что с помощью танцев с бубном и астрологии отменят пророчество. Подобных персонажей в какой-то момент начало поступать по три-четыре в неделю, и герцог начал задумываться: «Неужели люди бывают настолько глупыми, чтобы вестись на подобные уловки?». Поступало так же много заговорщиков, убийц, наёмников. «Господин судья, остановитесь. Вы доставляете мне слишком много работы, а взамен я даже не могу увидеть ваши прекрасные глаза»,-поймал себя на мысли Ризли. Резко встряхнувшись словно после падения, он откинул её куда-то в забытый архонтами уголок своей души, который никто никогда не увидит. Ну или он так думал… Прошло несколько месяцев с тех пор, как Ризли последний раз видел верховного судью. В момент, когда тот пришел в крепость с целью спасти её от наводнения первозданным морем, у герцога ёкнуло что-то теплое и приятное, да так сильно, что сам испугался. Он часто возвращался к этой мысли, пытаясь понять, что он почувствовал в тот день, но его голова в итоге оказывалась заполнена Верховным судьей. Сейчас же, зная, что предмет его внимания является гидро драконом, сердцебиение резко учащается, вспоминая об этом факте. И нет, далеко не от страха, а от чего-то такого, в чем даже суровый и непоколебимый на первый взгляд Ризли ужасно боялся себе признаться. Уходя с головой в свои фантазии каждый вечер, герцог боролся с двумя противоречивыми желаниями: увидеть Невиллета вновь, такого сильного, могущественного, аристократичного и невероятно красивого; или провалиться куда-то дальше крепости Меропид. Второе желание появлялось по причине, что каждый раз после вечерней разрядки Ризли начинал себя корить за все, что он представляет и делает. Как может простой тюремщик думать о Верховном судье Фонтейна в таком ключе? Однако мог, законом не запрещено. Ризли понимал, что никогда не воплотит хотя бы малую часть фантазий в жизнь, поэтому довольствовался тем, на что имеет право. Он не любил, нет. Как он мог понять, что любит, если почти ни разу не общался с человеком вне рабочей обстановки? Его тянуло к нему, физически, да и морально тоже. Невиллет всегда был для него некой тайной и загадкой, которую он стремился разгадать, вступая в непринужденный разговор при каждом удобном случае (которых, кстати, было не так много, как хотелось бы). Герцог опасался, что может случайно озвучить свои мысли, поэтому каждый раз, когда ловил себя на чем-то «неприемлемом», судорожно оборачивался, убеждаясь, что никто не станет свидетелем его бурных мыслей в случае, если он нечаянно их озвучит. * * * Погода изрядно портилась прямо на глазах у герцога, направляющегося домой после очередной загруженной недели. «Черт, не хватало еще промокнуть»,- выругался про себя Ризли. Темные облака и сильный ветер полностью передавали его настроение, и ему даже в какой-то момент начало это нравиться. Странно, что его это радует. Видимо, он слишком много времени провел в душной темной крепости, и его начал радовать разряженный воздух, что свидетельствовал о приближающейся грозе. Дождь настиг Ризли прямо около местного бара, где часто собирались фонтейнцы по вечерам. «Видимо мне сама судьба подсказывает…»,- слегка улыбнувшись себе, он быстрым шагом двинулся в сторону заведения. В баре оказалось на удивление тихо и уютно, что не могло не радовать и без того нервного в последнее время герцога. Желтоватый приглушенный свет и тихие голоса редких посетителей создавали приятную атмосферу. Заказав стакан виски со льдом, он отправился в самый дальний угол, чтобы его просто никто не трогал и дал побыть наедине со своими мыслями и с самим собой. Горячительный напиток обжёг горло, и Ризли почувствовал тепло, разливающееся по всему телу. Он редко прибегал к такому времяпрепровождению, однако, в последние несколько дней даже самый ароматный и дорогой чай из его коллекции уже не спасал. Ему стыдно было признаться в том, что его целью на сегодня было по просту забыться хотя бы до утра. Забыть о работе, преступниках и, о, архонты, забыть о Нёвиллете, что так терзал его думы с каждым днем все сильнее. Поначалу Ризли смел предположить, что раз уж они с судьей крайне редко видятся, забыть о нем будет легко. Ох…как же он ошибался. Каждый гребанный день, каждый чертов вечер Ризли думал о нём. Думал в каждом ключе, который только мог произвести его извращенный мозг. Стоп…он ушел от цели. Забыть. Забыть. Забыть… Он устал от съедающих его мыслей о том, что фантазии не смогут воплотиться в жизнь, что Невиллет не то, что не позволит с ним всё это сделать, но и вообще не посмотрит в его сторону. Похоже он начал влюбляться не только в сексуальном смысле. Ему хотелось подарить судье самые теплые чувства, эмоции, чтобы его лицо наконец-то смогло избавиться от маски сдержанности и беспристрастия. Ему казалось, что если уж гидро дракон никогда не испытывал на себе чьи-то чувства (в чем Ризли был практически уверен), то только он может ему их показать и дать прочувствовать все тепло, что накопилось в нем. —Не желаете ли чего нибудь еще? -официантка резко вырвала Ризли из его раздумий. —Кхм,–герцог прокашлялся, чувствуя, что у него сел голос, -принеси мне бутылку лучшего виски, что есть у вас в наличии —Конечно, -улыбнулась девушка в коротком платьице и направилась в сторону бара. Ризли проводил ее взглядом. «А что если…»,- ухмылкой смотрел Ризли на удаляющуюся девушку. «О нет, ты что совсем ополоумел? Воспользоваться кем-то, чтобы забыть другого. Идиот»,- Ризли осекся. —Пожалуйста-девушка поставила рядом с Ризли бутылку с виски и чистый стакан со льдом.—Что-нибудь еще? —Нет, спасибо, -слегка улыбнулся Ризли ради приличия и расплатился, дав ей щедрые чаевые. То, что у него плохое настроение, никак не должно отображаться на других, совершенно непричастных людях. —Ой, это много. Вам не кажется? -смущенно сказала девушка —Не кажется, любой труд ценен,-все с той же улыбкой ответил Ризли —Спасибо большое, -официантка улыбнулась во все 32 зуба и наконец оставила Ризли в покое. Время шло. Герцог уже сбился со счета, сколько раз он успел подумать о своем прекрасном ангеле-драконе. С каждым глотком мысли в голове все больше путались и метались, будто стайка рыб, которую напугал упавший в воду камень. Ему становилось жарко то ли от очередных таких навязчивых фантазий, то ли от алкоголя. Аккуратно встав, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он взял бутылку и, пошатываясь, направился к выходу. Холодный влажный воздух, дождь и громовые раскаты слегка привели Ризли в себя. Только сейчас он понял, как же ему было жарко, и это точно было не от алкоголя. Еще чуть-чуть и он бы вспыхнул огнем. Герцог шел абсолютно бездумно, просто прямо. Ему было так легко, но и в то же время так тяжело, что хотелось плакать от настолько сильного контраста эмоций. Ему абсолютно все равно, что сейчас подумают мимо проходящие люди, что на утро могут появится кричащие заголовки в газетах о том, как герцог крепости Меропид шляется под дождем, бухая вискарь прямо из бутылки, словно какой-то заядлый алкоголик. Может, хоть тогда верховный судья обратит на него внимание, ведь он первый узнаёт о всех новостях Фонтейна. Ризли усмехается тому, что, возможно, его уже запечатлели объективы фотоаппаратов надоедливых репортеров, которые в любую погоду дня и ночи готовы пойти на все ради новой сенсационной статьи. «Было бы интересно увидеть лицо Невиллета, когда он это прочитает» Солнце давно было за горизонтом. Ризли устало плюхнулся на первую попавшуюся скамейку в каком то маленьком сквере с танцующими фонтанчиками. Выпитый виски, что был его спутником в эту ночь, давал о себе знать. Затуманенный взгляд, прилипшие ко лбу волосы от нескончаемого дождя, такая же мокрая накидка и кружащаяся голова от одного только вида переливающихся фонтанов. Ризли выглядел уставшим. Устал от себя, от своих терзаний, от Невиллета, которого он вообще не видел уже бездна знает сколько. Он злился за свою слабость, за то что позволил себе в треск напиться в одиночестве, за извращенные мысли, за желание распластать судью прямо на столе в его кабинете и дарить ему всю ласку и тепло, что накопилось в его разрывающейся душе. Его накрыло и слезы безысходности начали литься рекой из небесных глаз. Хотелось кричать и проклинать себя за такое жалкое существование. Ризли не помнил себя настолько слабым, как в этот момент. Он вообще не помнил себя. Весь контраст его эмоций полностью противоречил его привычным. Он не знал, как себя чувствовать, что делать и как успокоиться, находясь в полном одиночестве. Он никогда не ощущал себя настолько никому ненужным, будто щенок которого выбросили на улицу. Он вел себя как подросток в пубертатный период, которому отказала долго нравившаяся девочка. И от этого он продолжал закапывать себя и заливать оставшимся алкоголем пока все не выпил и его глаза полностью не залились туманом в перемешку со слезами. Все мешалось в одну противную кучу. Он не чувствовал ни голода ни холода, от которого его трясло. Ризли пытался смириться с фактом, что желаемое не всегда можно получить. Его это бесило, убивало и расстраивало до слез одновременно. Он всегда добивался целей пока не достиг эффекта плато. Хотя в этом случае он, впервые, даже не пытался. Просто молчал, просто знал, просто мирился и дрочил по вечерам, закрывшись в кабинете и представляя обнаженного и такого прекрасного судью. Герцог никогда бы не подумал, что настолько профессионально может заниматься самокопанием. * * * Невиллет всегда любил дождь по множеству причин, несмотря на то, что погода в Фонтейне и впрямь полностью зависела от эмоционального состояния гидро дракона, как и говорилось в детской легенде. Дождь помогал верховному судье успокоить тревожные мысли и расставить в своей голове все по полочкам. Но только не в этот день. Нёвиллет медленно и вдумчиво шагал по опустевшим улицам своего города, зарывшись куда то в недры своей души. Его что-то терзало, он не мог разобраться в чем дело. Спихивал все на день, когда пророчество вступило в силу и он был морально не готов к такому количеству информации. Но это было нечто другое. Он испытывал ноющую боль в груди будто кто-то сжал его в тиски и он не мог выбраться. Он не понимает этого, так как все еще плохо разбирается в человеческих чувствах. Ему сложно понять себя и людей вокруг. Он ненароком иногда обижал кого-то своими непродуманными словами, но тут же извинялся. Извинялся. Всегда. Но был лишь один человек, перед которым извинения были не нужны. Ризли был не из обидчивых и к тому же понимал с самого начала, что Невиллет другой, но никогда не озвучивал свои предположения. При диалоге с ним, судье было легко на душе и так свободно дышалось, словно легкие наполнялись избыточным количеством кислорода, будь то встречи исключительно по работе или просто свободный разговор, который всегда почему-то начинал именно тюремщик. Невиллету было комфортно, находясь около него. Комфортно, как никогда за всю его долгую жизнь. Ноги сами вели Невиллета в ничего не обещающем направлении, пока краем глаза он не заметил фигуру на скамье. Что делают люди в парках в такое время и такую погоду? Приглядевшись, у него в сердце что-то непонятно ёкнуло. Фигура оказалась до боли знакомой. Не думая, Невиллет двинулся в её сторону. Ризли сидел весь до нитки мокрый и дрожащий от холода и слез, оперевшись локтями в колени и закрывая руками лицо. —Не ожидал увидеть кого-то в такой час и такую неподходящую для прогулок погоду, — Невиллет бесшумно приблизился к разящему алкоголем герцогу. Он сразу понял в чем дело. Судья как никто другой знал, что в состоянии алкогольного опьянения люди способны на непредсказуемые вещи. Сам же выносил приговоры. От неожиданности услышать желанный голос, Ризли перестал дышать. У него внутри все сжалось еще сильнее. Он будто пробудился от ужасного сна, услышав такой родной его фантазиям, мягкий низкий голос, от которого по спине побежал очередной рой мурашек, теперь уже не только от холода. —А вы что тут делаете в такой час, господин Невиллет? Неужели работа заставила вас снова задержаться до поздна? Как удивительно… — не поворачивается в сторону Судьи чтобы не показывать свои красные глаза, резко, но тихо ответил герцог. Он сам не давал себе отчета о том, что нес околесицу, понимая, что обстановка очень далека от формальной и позволяла спрашивать о чем угодно, но не о наболевшей работе. «Бухой идиот, что ты несешь?» —Ничего удивительного. Господин Ризли, не надо пытаться язвить в таком состоянии, потом жалеть будете. Лучше прямо скажите, что вам помешало моё вторжение в ваше личное пространство, -Невиллет с неким упреком ответил Ризли на его «как удивительно…». О нет…теперь он не уйдет от сюда просто так, герцог ему просто не позволит уйти. «Да, помешали. Я и так слишком много думаю о вас» задумался на секунду Ризли. —Прошу прощение за свое поведение, состояние и…внешний вид, -всё также отвернувшись говорит Ризли, стараясь скрыть дрожь в голосе. Как же он сейчас слаб и уязвим, аж тошно.-Я не хотел вас как-то оскорбить. Вы трудитесь на благо города, не подумайте, что я пытался вас задеть, «о архонты, Ризли, заткнись», вы действительно много работаете….не хочу чтобы вы подумали, что я отзываюсь о вас не в лучшем свете.-под конец фразы, голос становится сдавленным от подступившего вновь потока слез. —Ничего страшного, не переживайте. У всех бывают плохие дни, — спокойно отвечает юдекс ничего не подозревая, будто все так и должно быть. Невиллет садится рядом с Ризли, как ему кажется неприлично близко. Точнее кажется не ему, а его пьяной в стельку, дурной башке. Герцог вздрагивает от таких действий судьи. Он рядом, его ангел и демон в одном лице, что терзает его ноющее сердце. —Не подумайте, что я лезу не в свое дело, но с вами все в порядке? Я знаю, что люди часто могут выпивать в одиночестве не от самых приятных событий в их жизни, -с некой ноткой искренности, что так бесценна, спрашивает Невиллет. «Ох интересно и откуда же он это знает.» Голова Ризли отказалась работать. Он впервые поворачивается в сторону судьи и смотрит на него исподлобья своими голубыми, такими чистыми и такими страдальческими глазами. Невиллет ловит его взгляд и всё его нутро сжалось до размеров самой маленькой ракушки в огромном море. Он несколько секунд смотрит прямо ему в глаза, будто залазит в душу. —Возможно, вам станет чуть легче, если вы поделитесь своими терзаниями, герцог? -на одном дыхании говорит юдекс. Ему так хотелось, чтобы он поделился с ним чем то откровенным. Ризли что-то заметил, какую-то искру в некогда холодных глазах, но тот не мог понять, от чего она? —Я бы с удовольствием открыл вам свою душу, но боюсь, это вам не понравится, господин Невиллет, -медленно проговаривает Ризли. Его хриплый голос, пьяный взгляд, мокрые волосы так красиво упавшие ему на лицо, слегка посиневшие от холода губы вообще не вяжутся с его словами и формальностями, которые вынуждены быть соблюдены в разговоре с Верховным судьей. Невиллет смотрит на него безмолвно, будто изучая его с некой осторожностью. Как же он боится сказать сейчас что то не то, чтобы еще сильнее не расстроить герцога, который и так эмоционально уязвим и находится не в лучшем положении духа. Ризли потряхивает от холода что не остается незаметным. —Так…дальше не пойдет, - строго замечает юдекс, —вы замерзнете и заболеете. —Вы тоже, господин судья. Поберегли бы себя, не нужно возиться тут с таким отбросом, как я, -едко выразился Ризли, будто упрекая Невиллета в том, что он пытается позаботиться о нем. Или он просто не верит, что это всё происходит на самом деле. Алкоголь не дает ему четкой картины чтобы понять, что всё происходящее реальность. У Судьи сжалось сердце от того, как герцог себя обозвал. Он не заслуживает такого отношения к себе. Ему хотелось заключить его в теплые объятья, гладить его идеальные, густые черные волосы и никуда не отпускать. —Во-первых, мой иммунитет совсем отличается от человеческого. Во-вторых, я буквально нахожусь в своей стихии. В-третьих, если я встретил вас в таком подавленном состоянии, я просто не могу оставить вас здесь замерзать. Я не знаю, как это называется. Я просто…хочу…помочь вам.? , — с долей грусти и неуверенным видом говорит Невиллет. Герцога пробирает до костей от того, как он это сказал. Ризли даже нашел в себе силы широко распахнуть глаза, вываливая на юдекса все свое удивление от услышанного. Тот смотрит на него секунду и практически незаметно улыбается уголками губ. Прекрасных губ. И тюремщик это заметил. Вряд ли кто-то да когда то видел судью таким. Маска холоднокровия трескалась на глазах у Ризли и он не мог этому не радоваться. Невиллет поднимает голову к небу, словно пытаясь слиться с дождем и вытягивает руку немного вперед. Капли останавливаются в воздухе, а затем исчезают и это лишь вокруг них. Дождь все еще идет, но ни на Невиллета ни на Ризли капли больше не попадают. Герцог с изумлением смотрит пьяным взглядом на судью, у которого слегка засияли рожки тусклым синим цветом. Перед ним стоял самый прекрасный, сильный и желанный мужчина всей его жизни. Острые скулы, пушистые ресницы и струящиеся по плечам влажные волосы в тусклом свете уличных фонарей имели по-настоящему волшебный вид и сводили с ума. Хмельная улыбка Ризли явно смутила Невиллета. Его взгляд начал теряться, пытаясь ухватиться за что угодно, но не за глаза такого красивого герцога. —Почему вы так удивлены? , -с некой опаской спрашивает юдекс. —Магия в нашем мире является уже чем-то обыденным… Я смотрю на вас, господин верховный судья. Вы выглядите просто восхитительно, -О, да. Наконец-то Ризли смог сказать это. Смог выразить хотя бы малую часть того, что действительно думает о нём. —Благодарю за комплимент, -Невиллет слегка растерялся от таких греющих душу высказываний в его сторону. Им ни раз восхищались в лицо, но он никогда не чувствовал того, что почувствовал сейчас, услышав Ризли. Юдекс слегка замялся, отводя взгляд в сторону. Ему хотелось провести больше времени с этим человеком. Он не знает почему, просто… Хотелось. Он не мог ничего с собой поделать и решил рискнуть.       — Смею предположить, что до Вашего дома идти достаточно, а Вы и так, очевидно, без сил. Предлагаю переночевать у меня, — резко и без смущения(как он думал) выпалил юдекс.       «Что? Он шутит? Нет, он точно надо мной прикалывается, мне это мерещится потому что я пьяный придурок», — глаза Ризли округлились от такого неожиданного, резкого, но желанного предложения. Даже хмельная пелена с его глаз улетучилась на мгновение. Сердце перестало биться, а в груди закончился воздух. Дыхание сперло. Нет, ну он точно спит. Перед ним стоит Невиллет с розовеющими кончиками ушей и с нетерпением ждёт ответа. Судья сам не понимает, почему он так распереживался. Ему, очевидно, нужно больше времени проводить в кругу людей чтобы понять, как работают человеческие чувства. А может какой-нибудь доброволец его этому научит?       — Это… очень неожиданное предложение. Я не могу на него не согласиться, учитывая обстоятельства... но позвольте спросить. В-вы уверены, что я не буду вам мешать? — Ризли сохранял последние нотки этих надоедливых формальностей и старался говорить так же четко, как требовалось в беседе с судьей. Но у него плохо получалось.       — Поверьте, если бы я был против, я бы не предлагал, — успокоил его Невиллет. — Ну так что, Вы согласны? — мягко улыбнувшись он посмотрел на Ризли и протянул ему руку.       — Д-да, спасибо, — все еще не веря своим глазам и ушам, Ризли очень хочет себя ущипнуть, но боится проснуться от этого прекрасного сна. Посчитав моветоном брать Невиллета за руку в и без того неловкой ситуации, Ризли решает погеройствовать и резко встает сам, но голова кружится и он неуклюже плюхается обратно на мокрую скамейку. Невиллет как-то по-доброму слегка хмыкает, садится рядом с Ризли, закидывает его руку себе через плечо, и они наконец то вместе встают.       Дождь не заканчивался, но на них по-прежнему не попадает ни единой капли, словно Ризли и Невиллет перенеслись в какой-то другой мир, где есть место только для них двоих. Герцог шел самостоятельно, но юдекс заботливо придерживал его за руку на своем плече, изредка подхватывая за талию с такой нежностью, что у Ризли порхали бабочки в животе, такие же пьяные, как и он сам. Герцог был на седьмом небе от счастья. Невиллет выглядел обеспокоенным, но в то же время в его лиловых глазах Ризли видел искренность и чувственность. Ну или ему так казалось из-за алкоголя, что явно брал верх над здравым смыслом. Их еще не высохшая одежда прилипала к телам и Невиллет украдкой загляделся на торс Ризли, обтянутый влажной рубашкой. Где-то внизу будто завязался узел и заставил его неприлично громко выдохнуть. Он прокашлялся, в надежде на то, что Ризли не заметил, куда был направлен его взгляд последние несколько минут.       — Все в порядке?       О, нет, Ризли заметил, еще как заметил. Его, все еще хмельной разум, решил пощекотать нервы судьи раз уж он сам на него загляделся. Он задал этот тупой вопрос с очень явной ухмылкой. Герцогу крепости было уже нечего терять, быть лучше уже просто не может.       Щеки Невиллета начали заливаться цветом маркота.       — Кхм, да, мы пришли.       Как хорошо, что именно в этот момент они подошли к дверям роскошного дома Верховного судьи и ему не пришлось отвечать на этот вопрос. В порядке, просто Ризли возбуждает одним своим видом. Мокрые черные волосы топорщились в разные стороны, покрасневшие, но такие чистые, голубые глаза смотрели из-под туманной завесы, его обтягивала мокрая ткань, которую так хотелось сорвать и целовать каждый миллиметр тела. Это все отпечаталось в памяти судьи, наверное, на всю оставшуюся жизнь.       — Ничего себе хоромы, — присвистнул Ризли, поднимая голову вверх. Перед ними возвышались невероятной красоты двери с изящными серебряными вставками. Герцог крепости не мог представить, что его ждёт, когда они зайдут в этот «дворец».       — Сочту за комплимент. Видимо, не зря нанимал самого лучшего архитектора из Сумеру, — с искренней улыбкой ответил Невиллет.       Ризли видит каждое, даже самое незаметное, изменение в лице судьи и его это пьянит еще больше. Наконец-то всегда угрюмый, серьезный и беспристрастный Верховный судья Невиллет потихоньку становится просто Невиллетом. Ризли в жизни не мог подумать, что увидит на нем искреннюю, пусть самую слабую, но улыбку.       Они заходят в дом, и взгляд Ризли приковывает роскошь, но в то же время минимализм в судейских апартаментах. Белые, с серебристо-голубыми узорами, стены, большое панорамное окно возвышается до самой крыши, хрустальная люстра сверкает в свете лампочек. Все это так необычно для начальника тюрьмы, который привык к ржавым пейзажам своей крепости.       Он стоит несколько секунд, просто вглядываясь с детским восторгом в каждый уголок этого дома, и ловит себя на мысли, что это все так подходит верховному судье. Изящность, утонченность, роскошь и в то же время сдержанность. Дом полностью отражает своего хозяина.       Невиллет снимает свою судейскую мантию и замечает, что его званый гость все так же стоит у входа и рассматривает его жилище.       У Ризли голова кругом. Он думал, что опьянение уже начало отступать, но оказывается он просто замерз. Стоило зайти в теплый дом, алкоголь снова начал действовать, а от таких видов вообще поплохело. Похожее он видел только во дворце Мермония, но здесь все было лучше, ведь тут был Невиллет, который никуда не уйдет, как минимум до утра.       — Нужна помощь? — резко вырывает его из грез судья.       — А… н-нет. Извините, я просто засмотрелся, — пошатываясь все еще у входной двери, медленно проговаривает герцог.       — Предлагаю перейти на «ты», если ты не против, — мягко, по-домашнему говорит Невиллет, подходя к гостю, и облокачивается плечом на стену. Смотрит на него. Архонты, он смотрит на него. У Ризли в сотый раз за этот вечер пропадает дар речи. Сам судья, предмет его обожания и вечерней дрочки, предлагает ему перейти на «ты».       — К-конечно, — только и смог выдавить из себя начальник тюрьмы, неуклюже садясь на табурет в попытках расстегнуть свои ботфорты.       Он уже несколько раз проклинал их за количество застежек. Руки не слушались, его трясло от всего. От Невиллета, такого домашнего, от того что Ризли находится в его доме, от самого дома, от вновь накатившего эффекта алкоголя. Обычно спокойный и невозмутимый герцог сейчас выглядел, как неуверенный в себе подросток.       — Видимо, помощь все-таки нужна, — со смешком говорит судья и присаживается рядом с ним, убирая дрожащую руку герцога.       У Ризли кольнуло в сердце, когда он ощутил руку судьи без перчаток. Мягкая, фарфоровая, идеальная кожа коснулась его грубой ладони. Герцог не осмеливался поднять взгляд на юдекса. Он думал, что уже не сдержит нахлынувшие чувства и обязательно за это поплатится.       Возбуждение начало подступать. О нет, если у него сейчас встанет, Невиллет заметит это и выставит его за дверь, назвав извращенцем. Но делать нечего. Ризли слишком боится пошевелиться, чтобы не сбить этот прекрасный сон. Герцог не видел, но Невиллет смотрел на него своими блестящими, лавандовыми глазами, не моргая. Неожиданно свалившееся в его дом чудо, которое он вообще-то сам позвал, вызывало у него такие приятные и теплые чувства, что они расплывались по всему телу, отдавая в самые чувствительные точки. Ему хотелось обнять Ризли, посмотреть в эти страдальческие глаза и сказать, что все будет хорошо.       Покончив с ботинками, Ризли благодарил архонтов, что его член впервые в жизни его послушался и не стал выдавать его желания в полную силу.       — Иди в душ, ты весь мокрый и холодный, тебе нужно согреться, — с нотками заботы в голосе говорит Невиллет, протягивая сухую домашнюю одежду и полотенце.       «Может, ты меня согреешь?»       Мокрые брюки неприятно и стремительно натягивались на месте, что требовало хотя бы минимальных ласк. Ризли понял, что ему нужно в срочном порядке соглашаться на душ и, собрав весь свой оставшийся здравый смысл в кучку, ретировался в ванную, попутно собирая косяки своей черной макушкой и широкими плечами. Невиллет лишь невесомо улыбнувшись и проводив его взглядом, отправился в ванную комнату на втором этаже.       Ризли стоял в душевой, устремившись взглядом в пустоту и выставив руки перед собой, чтобы не упасть. Не верил, что смог хотя бы на шаг сдвинуться со своего «плато». На нормальный такой шаг, стометровый. Разум постепенно возвращался в его одурелую голову. Однако, чувство приятного опьянения и стояк, требующий внимания, все еще были с ним.       Герцог неохотно коснулся себя, мышцы по всему телу напряглись, а член отозвался легким вздрагиванием на такую ожидаемую ласку. Это было нужно сейчас, ведь ему еще ночевать в этом доме. Нужна разрядка, чтобы не трахнуть судью прямо в его покоях. Ризли сжал налившийся член в кольцо из пальцев и начал медленные движения.       — М-м… — промычал он, тут же закрывая себе рот второй рукой. Он любил растягивать удовольствие, каким бы оно не было. Ему даже не пришлось долго представлять краснеющего под ним судью. Он и так был уже в его доме, в его ванной комнате. Немыслимо…       Растянуть удовольствие не получилось, и Ризли кончил себе в руку с тихим стоном, который так сложно было сдержать. Он надеялся, что шум воды заглушил его.       Невиллет заваривал чай, в ожидании герцога, который даже как-то неприлично долго задерживался в душе. Он не раздражен этим, просто волнуется. Вдруг это пьяное чудо опять плачет в порывах каких-то еще непонятных судье чувств. Ризли будто услышал его опасения.       Юдекс повернулся на звук шагов и встал в ступор. Раскрасневшийся герцог стоял перед ним в определенно маленькой для него майке, которая обтягивала рельефное тело. Все в нем было идеально в глазах судьи. Мокрые чистые волосы, покрытая испариной шея, румяное лицо и держащиеся только на бедрах серые домашние штаны. Даже в глубоких шрамах на теле герцога Невиллет находил невероятную эстетику. Ему хотелось прикоснуться к каждому из них, но он держал себя в руках, не подавая виду(опять же, он думал, что не подавал виду).       Ризли заметил его взгляд, уже второй раз за последний час. Неужели этот прекрасный, во всех смыслах, человек обратил на него свое внимание и приковал к нему свои невероятно красивые фиолетовые глаза, которые так любил герцог. «Надеюсь он осознает, насколько прекрасен», — думает Ризли, смотря на судью. Свисающие по бокам тонкие рожки, волосы, аккуратно собранные в высокий хвост, выбивающиеся пряди обрамляли это прекрасное лицо. Невиллет выглядит так уютно и необычно расслаблено.       — Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? -поинтересовался юдекс, отводя взгляд. Да, Ризли было определенно лучше. Особенно от осознания того, где он и с кем. И от того, что его неугомонный член хотя бы немного успокоился. Иначе в этих штанах, любезно предоставленных Невиллетом, он бы чувствовал себя голым.       — Спасибо В-ва… тебе большое, — выдавил из себя Ризли, удивляясь, как сел его голос. Видимо, все-таки простудился.       — Предлагаю выпить чай и наконец-то спокойно отдохнуть. Уверен, у тебя тоже неделя была не из легких, — спокойно предлагает юдекс, доставая две фарфоровые чашки с блюдцами.       Ризли ничего не ответил, посчитав вопрос риторическим. Он сел на мягкий диван глубокого синего цвета, явно сделанного на заказ. Герцог не мог отвести взгляд от Невиллета. Волосы слегка влажные после душа, выбивались из высокого хвоста и прилипали к утонченной шее. Острые, по истине искусные плечи с выпирающими ключицами сводили Ризли с ума. Он выглядел так горячо и уютно. Рядом с ним герцог чувствовал такое тепло, будто он и не рыдал в парке с бутылкой виски под дождем пару часов назад.       Чашки брякнули на стеклянный столик перед Ризли, выбив его из своих раздумий и возвращая в эту невероятную реальность. Невиллет сел рядом с ним, устроившись в углу мягкого дивана и подал ему блюдце с чашкой чая, что отдавал приятным медово-ягодным запахом.       — О, это тот, что я отправил тебе после того, как ты расправился с водой Первозданного моря, — замечает Ризли с нескрываемой улыбкой. — Я думал, ты его даже не открывал.       — Почему же? Было бы моветоном не попробовать чай, который подарил настоящий ценитель, — улыбнулся Невиллет, отпивая горячий напиток. — Больше скажу, он почти закончился.       «Неужели?» — Ризли был в шоке. Он так долго выбирал, какой именно чай преподнести Невиллету, зная его избирательность в напитках. Он не верит своим ушам: его подарок оценили. «Может он тебе еще и напоминает обо мне?» — посмел предположить герцог, улыбаясь своим мыслям.       — Он напоминает мне о тебе, — судья будто залез к нему в голову. Ризли поперхнулся чаем.       — Мне лестно слышать такое от тебя, — стеснение на секунду пропало, но также быстро вернулось, когда Ризли поймал на себе взгляд Верховного судьи. «Опять в душу смотрит. Ты явно чего-то хочешь, Невиллет». Юдекс поставил чашку на стол, не отрывая своих невообразимых глаз от герцога Меропид. «Мне показалось или в твоих глазах пляшут черти, господин судья?» — он старался избавиться от этих мыслей, скидывая все на ещё не прошедшее опьянение и усталость.       — Я не буду пытаться выпытать из тебя информацию, мы не во дворце Мермония, но если тебе угодно и я не нарушаю твоих личных границ, мне бы хотелось знать что с тобой случилось этим вечером? Что заставило тебя напиться чуть ли не до беспамятства и сидеть под дождем? — словно пробуя слова на вкус, начал Невиллет.       — Много чего…-тихо начал Ризли, отводя взгляд.–Я не могу рассказать тебе все, но знай, что очень хочу поделиться. Это не из-за того, что я не доверяю или сомневаюсь в тебе. Просто… я еще не могу. Мне сложно делиться с кем-либо своими проблемами и мыслями потому что, по правде говоря… — он делает глоток. Во рту пересохло от таких откровений, но слова лились рекой, — ...по правде говоря, я никогда этого не делал, потому что боюсь осуждений. На самом деле, я много чего боюсь, как ни странно, — наконец-то закончил Ризли. Он выпалил слишком много, и Невиллету потребовалось около минуты, чтобы переварить информацию.       — Все чего-то боятся, Ризли, — констатировал юдекс. — Неважно, какой ты на публике, с коллегами, неважно, насколько тебя уважают. Даже самый сильный имеет эмоции, которые порой невозможно скрыть. Я совсем недавно это понял, — успокаивая, продолжает Невиллет.       — Хм, у меня сейчас сложилось впечатление, что ты знаешь о людях больше, чем сами люди, — усмехнулся Ризли. Обстановка с каждой секундой становилась все приятнее.       — Мне потребовалось пять веков, чтобы понять только это. Люди сложные существа, — закончил судья, поставив пустую чашку на стол.       — Некоторым представителям человечества и всей своей человеческой жизни не хватает, чтобы понять таких же как они сами. Ты по истине удивителен, Невиллет. Спасибо за всё, что ты делаешь для меня сегодня, я ценю это больше всего на свете и запомню на всю жизнь, — все, герцог понял, что влюбился, когда на его благодарности ответили нежным, доселе не ведомым ему взглядом. Глаза Невиллета были воплощением самой чистой души. — Я обещаю, что когда-нибудь расскажу тебе обо всем, когда буду морально к этому готов, — Ризли оставляет чашку на столе и встречается с взглядом Невиллета. С ним что-то не так. Будто в его глазах падают звезды, сверкая в небе.       — Как тебе будет угодно, Ризли. Я готов выслушать тебя всегда, — тихо говорит Невиллет, подсаживаясь ближе.       И почему юдекс так бросается словами? Ризли уверен, что он говорит так из вежливости или просто потому что слышал где-то, что подобное говорят в тяжелые моменты. Он уверен, что не заслуживает такого внимания от этого ангела. Невиллет слишком близко, его слишком много в поле зрения и без того опять разгоряченного Ризли. Он снова мысленно молит Архонтов, чтобы его друг не выставил всю его пошлую душонку. В этих штанах будет слишком заметно.       Томный, низкий голос судьи отпечатался в его голове. «Нет, Ризли, нельзя, терпи», — но все тщетно, когда рука Невиллета накрывает его ладонь, переплетая пальцы. Он поднимает их руки к своим тонким, идеальным губам и целует тыльную сторону ладони Ризли. С губ герцога слетает тихий рваный выдох, но и этого достаточно чтобы юдекс почувствовал горячее дыхание. Начальник тюрьмы следит за каждым его утонченным движением, словно выжидая нужного момента, но его опережают.       Невиллет припадает к его губам легким и будто отточенным движением, пробуя на вкус. У Ризли в очередной раз слетает башня. Он в момент понимает, что это, возможно, первый и последний шанс. Продолжая держать судью за руку, второй он берет его за идеально выточенный подбородок, приоткрывая ему рот. Их языки переплетаются в нежном, чувственном танце. Невиллет нехотя отстраняется от покусанных и розовеющих губ, проводя языком по верхней.       Ризли переводит дыхание, он не дышал все эти секунды, что они целовались. Смотрит на Невиллета. Да. У него определено пляшут черти в глазах, и Ризли это пугает и невероятно возбуждает одновременно. Дракон такой непредсказуемый.       — Нёви… — сбивчиво пытается начать герцог, хлопая глазами, — я не хотел...       — Хотел. И я тоже, — не дав ему закончить, перебивает Невиллет, взяв его за лицо и поглаживая краснеющую щеку,       — Замолчи, не трать последнюю энергию.       Ризли понимает, что все еще пьян, когда эти слова опаляют его ухо. Судья проходится рукой по внушительному бугру, выдающего своего хозяина с потрохами. С губ Ризли срывается первый тихий стон. Не в силах продолжать зрительный контакт, он откидывает голову назад и прикрывает глаза. Знак, что Невиллет делает все правильно.       Судья спускается с дивана, устраиваясь прямо между ног у Ризли. Запустив руку ему под майку, он нащупывает набухший сосок и слегка прокручивает его своими тонкими пальцами, слушая рваные вздохи. Ризли уже не здесь. Он вздрагивает от каждого, еле ощутимого, касания Невиллета к его телу.       — Ты сплошная эрогенная зона, как давно ты себя касался? — тихо и осторожно интересуется юдекс.       — Буквально двадцать минут назад, — Ризли краснеет сильнее.       «Так вот почему он так долго был в душе», — Невиллет представил эту картину и у самого в штанах начало становиться тесно.       — А… ах! — и снова стон герцога, когда Нёви резко решает спустить с него все ненужное в виде мешающих штанов и нижнего белья, наконец-то выпустив уже полностью вставший член.       — Ты пережил слишком много стресса за этот день, — мурлыкает низким голосом Невиллет. — Позволь мне помочь тебе.       Ризли не верит, что слышит это от столь обожаемого им юдекса. Он украдкой посмотрел на него. Бездна его дери, он такой красивый! Привычно бледное лицо начало приобретать явный розовый оттенок, как и кончики его заостренных ушек. Лавандовые глаза слегка затуманились, становясь темнее обычного. Ризли не мог налюбоваться этим произведением искусства.       — Позволишь? — все еще ожидает ответа Невиллет. Он был уверен, что Ризли не откажется.       — Д-да, п-пожалуйста… прошу, — он срывается на мольбу. Его тело отзывается на каждое движение судьи.       Невиллет, довольный согласием, слизывает каплю естественной смазки с покрасневшей от желания головки и хитро улыбается. Он очевидно рад такому раскладу.       Ризли трясет от желания. Желания пялиться на юдекса. Но он не может, ему стыдно посмотреть ему в глаза. Стыдно от того, каким Ризли предстал перед ним. Пьяный, дико возбужденный, не то что от прикосновений, но и от слов и голоса судьи. Он задыхается от переизбытка чувств и ощущений.       Если герцог и представлял их свидания, то он явно выглядел в них, как настоящий мачо, но точно не как подросток, которого спалили за непристойностями. Но грех было жаловаться. О том, что происходило сейчас, он не мог даже и мечтать.       Невиллет сжал его член у основания и припал мягкими губами к головке. В нос бил мужской запах вперемешку с чаем, которым от Ризли пахло всегда. Юдекс нежно посасывал гладкую кожу и вылизывал уретру. Медленно, мучительно и так до боли приятно.       Юдекс начал неспеша опускаться, обвивая языком внушительных размеров орган. Словно боясь причинить вред, он успокаивающе поглаживал внутреннюю сторону бедра герцога. Ризли постыдно закрыл лицо одной рукой. Жмурится, отворачивается, противоречит своим настоящим желаниям, пытаясь безуспешно успокоить свое рваное дыхание.       — Пожалуйста, не сдерживайся. Я хочу знать, что доставляю тебе удовольствие, — резко оторвавшись от члена, говорит юдекс.       «Он читает меня, как открытую книгу. Невозможен…»       — Я не хочу быть слишком громким. Я… А-а-ах…       Зато Невиллет хочет. Он резко вбирает член в рот практически до конца, выбивая из начальника тюрьмы звонкий стон. Плавно ускоряющимися движениями одаривает его, сочащийся смазкой, член. Стоны Ризли – мёд для ушей этого невыносимого дракона.       — Умоляю… н-не останавливайся, — его руки сами тянутся к блондинистой макушке и берут за хвост. На удивление, Невиллет совсем не против. Ризли пытается ускорить темп, держась за белые волосы. Губы пересохли, ему так хотелось поцеловать его, но он не мог остановить это невероятное зрелище у его ног. Невиллет выглядел бесподобно, ёрзая на коленях на полу. Его лицо залилось краской, уши горели, и сосал он с такими неприличными звуками, что Ризли на секунду показалось, что он застрял где-то в своих фантазиях.       — Я-я скоро… — выдавил из себя герцог на выдохе, все еще натягивая белые пряди. Невиллет начал больше поддаваться движениям Ризли и переместил руку к основанию, куда не доставал ртом. Пару резких толчков и Ризли излился с неприлично громким стоном прямо в рот юдекса, запрокидывая голову к потолку. Он закрыл рукой лицо, осознав насколько громко это было. «Ох, какой стыд! Ты, пьяный придурок, ввалился в дом верховного судьи и стонешь во все горло», — начал тут же корить себя Ризли, переводя неловкий взгляд на судью и тут же обомлел. Невиллет, выпустив член медленно с хлюпающим звуком, успел проглотить все, что попало ему в рот. С его искусанных губ капала вязкая слюна вперемешку со спермой. Он облизал полностью еще стоячий орган, не оставляя на нем следы разрядки.       — Понравилось? — бессмысленный вопрос. Ризли следит за каждым движением судьи, пытаясь перевести дыхание. Волна возбуждения, на удивление, совсем никуда не делась. Невиллет поднялся с пола и навис над ним, уперевшись руками в спинку дивана по обе стороны от головы Ризли.       —Вопрос риторический…, — ответил Ризли. — Вижу, тебе доставляет удовольствие так надо мной издеваться, — сказал герцог, заметив возбуждение в области паха юдекса.       — Конечно, — наклоняется и шепчет ему на ухо. — Ты такой горячий и так сладко стонешь, я хочу слышать тебя еще, — он говорит это будто в трансе. Слова льются и отдаются в все еще нетрезвую голову. Да, протрезвеет он еще не скоро такими темпами.       Невиллет снова целует его. На этот раз напористей, покусывая губы герцога до крови. Руки тянутся, чтобы снять с Ризли эту надоедливую майку. Он на секунду отрывается от него и любуется своими успехами. Влажные пухлые губы, прилипшие ко лбу волосы, затуманенные небесные и пьяные глаза, вздымающаяся грудь и торс… этот рельефный со шрамами торс сводит судью с ума.       — Пойдем, — шепчет ему на ухо Невиллет и встает, беря его за руку. Ризли послушно повинуется. Он находится в самом прекрасном сне и даже не понимает куда его ведут. Просто идет, отдав свою судьбу этому невероятному мужчине. У него нет сил брать инициативу в свои руки, но так хочется. Он млеет от одного взгляда на их сцепленные руки и его уносит куда то далеко отсюда.       Подойдя к большой кровати, Невиллет обходит Ризли и обнимает со спины. Поцелуи в шею пробивают на дрожь во всем теле, ноги подкашиваются и он чувствует, как пах накрывает тягучей болью. Руки судьи гуляют по груди и торсу, обводя каждый шрам. Он прижимается всем телом, и Ризли чувствует, как ему в задницу упирается чужое возбуждение.       Невиллет хочет его, кусает за шею сзади, играется с сосками и шумно дышит ему на ушко, пока сам Ризли пытается вспомнить, как дышать. Походу, трахнут сегодня его, а не он. От одной мысли об этом, в паху сводит сладкой ноющей истомой. Невиллет снова встает перед ним, берет его за подбородок и поднимает так, чтобы Ризли смотрел ему прямо в глаза.       — Ты прекрасен, Ризли. Ты такой один, уникальный. Никогда не унижай самого себя и не стыдись своих желаний. Я никогда не чувствовал то, что испытываю находясь рядом с тобой, — с ноткой грусти говорит ему Невиллет.       — Я… я и не думал, что такой как ты может обратить на меня внимание. Я не могу спокойно жить без твоего присутствия, Невиллет, — выпалил Ризли. Он обычно не разговаривал на такие темы, но сейчас можно. Непонятные чувства переполняют его.       Невиллет искренне улыбается, снова целует его, оттягивая нижнюю губу и толкает на шелковые простыни. Пока Ризли приходил в себя от столь резкого действия и от боли отдавшей в голову, судья успел избавиться от всей одежды и сесть прямо на бедра Ризли. Он почувствовал как их члены соприкоснулись, и герцога тут же пробило молнией. Перед ним открывался невероятный и такой желанный вид. Раскрасневшийся судья так соблазнительно закусывает губу и ерзает, выбивая из Ризли самые пошлые вздохи в его жизни.       Невиллет припадает к этому прекрасному телу. Целует каждый сантиметр, оставляя редкие алеющие засосы. Ризли поглаживает рукой по его изящному, но при этом мощному бедру и тонет в сладкой истоме, когда Невиллет прикусывает и тут же зализывает его вставший сосок.       Ризли в восторге от этих прелюдий, но уже не может терпеть.       — Трахни меня, Невиллет, — ну вот, он наконец-то смог выдать ему свои желания. Не смотря на то что в его фантазиях он всегда был в активном режиме, сейчас ему хотелось просто утонуть в этом человеке. Оторвавшись от изучения тела Ризли, Невиллет снова смотрит в его затуманенные глаза.       Он целует. Смазанно, рвано, даже грубо. Ризли не может оторваться от этих губ. Он готов задохнуться лишь бы не выпускать их. Невиллет отстраняется, и развратно стекающая слюна протягивается между ними тонкой ниточкой.       — Я не могу… я так хочу тебя, Нёви! П-пожалуйста….— дрожащим голосом шепчет Ризли, сгорая со стыда за собственные слова. Невиллет лишь улыбается. Он рад, что герцог сам это сказал. Да еще и в такой милой, как ему казалось, форме.       Юдекс спускается вниз поцелуями, уделив особое внимание соскам, и снова устраивается между ног герцога. Раздвинув их пошире, он облизывает сжимающуюся дырочку.       Снова доносится сдавленный стон. Ризли непроизвольно тянется к своему члену, но его резко останавливают мощной хваткой за руку.       — Уверен, тебе это не понадобится, — доносится снизу. Как же он прав. Начальник тюрьмы готов кончить только от этого вида. Благо он уже не настолько сильно пьян и может хотя бы как-то себя сдерживать. Язык гуляет вокруг колечка мышц. Член дергается, когда Невиллет решает поцеловать его в бедро. Невыносимо…       Он протолкнул язык внутрь, и Ризли содрогнулся. Узко, туго. Судье придется постараться, чтобы растянуть его, ведь он никогда не игрался с собой там, и это явно был его первый раз.       Юдекс потянулся к тумбочке и достал оттуда бутылек похожий на масло. «И почему ты держишь такие вещи рядом с кроватью… Ты так часто этим занимаешься?» — пробежало у Ризли в голове. Ему не хотелось знать ответ на этот вопрос сейчас, он задаст его позже.       Смазав пальцы небольшим количеством масла, Невиллет приставил один ко входу, поглаживая Ризли по бедру.       — Будет неприятно сначала, нужно тебя подготовить, — предупредил судья.       — Мх-м… — только и услышал он в ответ. Ризли не терпелось почувствовать этот толстый член в себе, но юдекс прав.       Почувстовав давление на розовеющую дырочку, Ризли принял изящный палец Невиллета и растворился в непонятных ощущениях. Было больно, но осознавая то, кто с ним это делает, и что его ждёт чуть позже… Ради этого он готов потерпеть.       — А! Ах! — сдавленно выдал Ризли. Он постепенно привыкал к небольшой заполненности, и когда начал подвиливать бедрами, Невиллет добавил второй палец и стал растягивать Ризли внутри.       Дырочка яро сжималась, краснела и судью это завораживало. Он поднялся к Ризли и нежно его поцеловал, переплетая их языки. Тот ответил на поцелуй чувствуя тонкие пальцы внутри. Ризли хотелось бóльшего.       — Невиллет, п-прошу… Я хочу твой член… сейчас.., — промолвил он, оторвавшись от губ.       — Ты уверен? — спросил юдекс, посмотрев вниз на свой, по истине большой, уже также дрожащий член.       — Д-да, пожалуйста… Я больше не могу. Если что, я готов немного потерпеть.       — Хорошо, — сказал Нёвиллет и аккуратно вытащил пальцы с хлюпаньем. Ризли недовольно простонал. Внутри кололо неприятным ощущением пустоты. Он нашел в себе силы перевернуться на живот и согнуть ноги в коленях, тем самым открывая Невиллету шикарный вид.       Прогнувшаяся спина, отчетливые мышцы и большая задница одурманивали. Колечко мышц просяще сжималось, моля о наполненности. Обильно смазав член, Невиллет приставил его к заднице начальника тюрьмы. Проехавшись вскользь между упругих ягодиц, Ризли качнул бедрами навстречу, умоляя заполнить такую холодную пустоту. Судья поцеловал его влажную спину и приставил головку ко входу. Ризли резко дернулся и попал точно в цель. Головка скользнула в него, и оба простонали в унисон. Ризли впервые услышал стон с этих уст… как же он прекрасен. Он поклялся себе, что в следующий раз, когда он будет в более адекватном состоянии, он выбьет из этого судьи самые сладкие стоны. «В следующий раз…» – мельком пролетело у Ризли в голове. Он не хотел думать, что следующего раза может и не быть. Он вообще не мог думать.       Герцог сжался внутри, когда член Невиллета начал немного проталкиваться.       — Тц-ц… прошу, расслабься, как можешь, я не могу двинуться, — почти прошипел юдекс.       Ризли постепенно наполняла теплая плоть. Привыкнув немного, он слегка расслабился и позволил протолкнуться дальше, концентрируясь на своих ощущениях и запоминая каждую секунду.       Невиллета сжимали бархатные стенки. Ему хотелось разодрать эту сладкую задницу, хотелось чтобы комнату наполнили стоны переходящие на крик, но он не мог причинить боль этому человеку. Как бы сильно он этого не хотел, но не мог.       Медленно и бережно юдекс смог войти полностью. Отчетливый стон ласкал его слух, когда он коснулся самой чувствительной точки. Дав Ризли немного привыкнуть к полному объему, Невиллет начал медленно и нежно настолько, насколько он мог, двигаться. Каждый раз, когда он попадал по простате, с губ Ризли слетали громкие стоны разной тональности. Он забыл про то, что нужно сдерживать свои эмоции хотя бы ради приличия. Вязкая естественная смазка, льющаяся почти ручьем, капала на постельное белье. Член Ризли изнывал от подступающей разрядки. «Терпи, Ризли, он еще не вытрахал из тебя всю душу».       И он терпел.       Невиллет начал ускоряться. Его стоны были больше похожи на рычание хищного зверя. Почувствовав движения бедрами на встречу, весь его здравый смысл в момент испарился. Он схватил Ризли за талию и приподнял к себе, не выходя из его теплой и узкой дырочки. Взяв герцога за разгоряченную шею, он начал вдалбливаться в него и кусать до кровавых отметин.       Ризли казалось, что он сейчас потеряет сознание от нехватки воздуха в легких. Невиллет сам не заметил, как сжал шею герцога слишком сильно, пока не услышал очень хриплые стоны.       Он опустил его в исходную позу и схватил за черные, путающиеся волосы. Ризли стонал, выгибался, закатывая глаза, чувствуя, как головка члена Невиллета бьется ему о простату, прошибая током все тело. Темп перешел на бешеный. Герцог подмахивал своей великолепной задницей в такт судье.       — А-ах-р-р! — послышалось сверху, — Ризли, я почти…       Начальник тюрьмы сжимал его внутри, будто показывая, как не хочет отпускать Невиллета из своей жизни (и задницы). Шлепки вспотевших тел, яркие стоны Ризли и переходящие на рык стоны Невиллета наполняли комнату и отдавались эхом во всё еще не трезвой голове.       — Прошу… А-ах, в меня! П-пожалуйста! — сквозь стоны, умоляет герцог. Ему хотелось почувствовать теплое семя внутри.       Еще несколько рваных толчков.       — Ах! А-а-ах! — Невиллет замирает, вогнав член по самые яйца, и изливается в его упругую задницу. От такой теплой наполненности герцога настигает яркий оргазм, да такой, что ноги сводит. Он никогда так обильно и долго не кончал.       Невиллет, тяжело дыша, выходит из него, придерживая за талию. Из пульсирующей покрасневшей дырки капает сперма. Он укладывает Ризли на бок и ложится рядом, переводя дыхание.       Ризли все еще потряхивает от слишком бурного оргазма. Член не перестает дергаться, но по чуть-чуть расслабляется.       Герцог смотрит на растрепанного и расслабленного Невиллета и не может отвести пьяный взгляд. Длинные белоснежные волосы отдают серебром в свете луны, изящные ключицы, глаза прикрыты. Припухшие губы чуть приоткрыты, а грудь вздымается, пытаясь нормализовать дыхание. Рожки светятся, как тогда на улице, но в разы сильнее. Завораживает. Рука сама тянется к волшебной части тела.       — М-м-м, — сладко отзывается Гидро дракон, не поворачиваясь в сторону Ризли, — перестань, иначе твою задницу ждёт второй раунд, который ты не выдержишь с вероятностью в сто процентов.       Ризли резко отдергивает руку. Он, конечно, не против второго захода, но тогда точно больше не сможет ходить. Из него выбили всю дурь, что копилась все эти месяцы бессмысленной дрочки.       — А, ой, прости. Не знал, что они чувствительны, просто это так… красиво, — выпалил Ризли.       Невиллет бросает на него довольный взгляд и поворачивается на бок.       — Это я должен извиняться, — на мгновение в его глазах впервые за ночь мелькает нотка стыда. — Я, наверняка, сделал тебе слишком больно.       «Как ты смеешь извиняться за то, что казалось мне настолько недосягаемым?»       — Стоп, нет. Прекрати это, сейчас же, — Ризли злится. — Это были самые прекрасные часы в моей жизни. Ты спрашивал – я отвечаю: причиной моих страданий и пьянства был ты. Я не понимал, как мне добиться тебя. Ты засел мне в душу. Я не мог избавиться от мыслей о тебе, твоих завораживающих глазах, твоём теле и шикарных вьющихся волосах. Я пил и плакал там от безысходности. Мне так терзало душу осознание, что я никогда не добьюсь от тебя и малейшего внимания. И сейчас, когда я получил то, о чем даже не мог мечтать, ты извиняешься? — он повышал голос, и судью это напрягло. — Не нужно. Ты подарил мне столько заботы и теплых чувств, которых я никогда не получал.       — Получается, я заставил тебя страдать? — после минутного молчания спросил Невиллет.       — О, нет! Поверь, я настолько закопался в себе, что заставил страдать сам себя. Ты ни в чем не виноват. Это все я и моя дурная отбитая голова. Я виноват в своем поведении и я должен извиниться за свою пьяную рожу.       Ризли сбавил напор своих слов и виновато опустил глаза. Невиллет пододвинулся к нему, погладил по щеке и поцеловал.       — Хорошо. Я поверю в то, что не виноват. На будущее знай – я тоже испытываю к тебе некие чувства, которых ранее не испытывал. Я еще не разобрался в этом и надеялся, что ты согласишься мне помочь, — шепчет на ухо так тихо, будто боится, что кто-то кроме Ризли услышит его.       — Я-я? — с изумлением смотрит на него Ризли, – Даже подумать не мог… Поверь, ты не разочаруешься во мне. Я готов дарить тебе все самые прекрасные чувства своего мира, — Ризли едва мог говорить после такого предложения. Невиллет любуется им: таким взбалмошным, милым и невероятно теплым.       Они лежат так уже около получаса. Несмотря на усталость, уснуть не получается. В голове тысяча мыслей.       — Неви, можно один нескромный вопрос? — неловко нарушает тишину герцог.       — Сегодня было хотя бы что-то скромное, Ризли? — со смешком отвечает ему судья сонным голосом.       — Действительно… Так вот, почему ты держишь такие вещи так близко со своей кроватью? Ты настолько часто этим занимаешься с кем-то? — Ризли показывает ему на бутылек с маслом, мирно лежащим на краю сбитой постели.       — Не с кем-то, — Невиллет отводит взгляд, — сам с собой.       У Ризли перевернулся мир с ног на голову, когда он представил, как юдекс растягивает себя в гордом одиночестве с пошло раздвинутыми ногами.       — Это все-таки надо убрать, — Невиллет поднимается с кровати и стягивает одеяло, на котором остались уже засохшие следы их бурной ночи. Благо ничего, кроме одеяла, не успело испачкаться, и ему на смену пришел большой теплый плед.       Укутавшись в него, Ризли смотрит на своего любимого и только сейчас понимает, насколько он устал и как сильно болит его задница. Глаза медленно закрываются, и он засыпает спокойным сном, зная что рядом с ним его Невиллет.       Они наконец-то могут отдохнуть.

***

      Яркие утренние лучи просочились в спальню через щелку штор и неприятно светили в глаза сквозь веки. Ризли болезненно поморщился. Утро после пьянки - не самое приятное событие. Однако он все помнил и не хотел открывать глаза, боясь, что снова увидит свою кровать, свой дом и признаки ночной тусовки на одного. Все-таки пришлось, и каково было его удивление, когда он понял, что так же лежит на мягкой кровати с шелковыми простынями.       «Это был не сон…»       Все было в этом утре прекрасно, кроме раскалывающейся от похмелья головы и яркого света, что не давал ему полностью открыть глаза. Он явно проспал пол дня. Но ведь утро это тогда, когда просыпаешься ты, а не встает солнце, верно? Вторая половина кровати давно остыла, и Ризли уже лежал один. Наверняка, юдекс уже возится с какими-то очередными бумажками, проснувшись ни свет ни заря.       В нос ударил приятный запах кофе и пробудил Ризли окончательно. Да, он любитель чая, но после таких ночей горький кофе спасал лучше. Настроив резкость зрения, он оглядел комнату. Поняв, что так и лежит совершено без одежды, герцог начал судорожно искать её. К счастью, его вещи лежали аккуратно сложенные на краю кровати и были очевидно чище и суше, чем вчера. Не спеша поднявшись, он лишь нашел в себе силы натянуть нижнее белье и, держась за голову, поплелся в сторону манящего запаха.       — Доброе утро, — хриплым голосом сказал Ризли. Горло болело то ли от ужасной погоды, то ли от стонов, которые из него выбивали прошлой ночью. Судья, как и предполагалось, сидел в гостиной в куче каких-то папок и конвертов с очень серьезным видом.       — Утро? Скорее, добрый день, — он поднял взгляд на Ризли и очаровательно улыбнулся.       — Если солнце еще не село, значит еще утро, да и к тому же у меня, как и у тебя, кстати, — он обвел взглядом все, что лежало на столе перед Невиллетом, — выходной, а значит можно не волноваться о том, который час, — зевнув, закончил Ризли.       — Возможно ты и прав, но если я не отвечу на все эти письма сегодня, мне придется опять поселиться в дворце Мермония на несколько дней, — с долей разочарования, что не может присоединиться к беспечности герцога, ответил Нёвиллет.       — Как себя чувствуешь? — спросил юдекс.       — Спал я прекрасно, но сейчас ощущение, что мою голову разрубает пополам, — устало сказал Ризли.       Невиллет встал и подошел к нему.       — Присядь пока, а я принесу тебе кофе, — заботливо проговорил он и поцеловал в щеку. «Может это сон во сне… Нет». К герцогу постепенно наконец начало приходить осознание, что всё вокруг него – реальность. Невиллет вернулся быстро, протягивая ему чашку горького кофе.       — Спасибо, — с замиранием сердца поблагодарил он. Невиллет лишь по-доброму усмехнулся и вернулся за работу.       Ризли неспешно попивал кофе, наблюдая за Невиллетом. Так и не скажешь на что способен этот человек по вечерам в постели. Ризли это забавляло. «Такой разный, но всегда прекрасен», — он вспоминал ночь, глупо улыбаясь. Боль отступала, и он наконец-то смог чувствовать себя человеком.       — Твоя одежда… — начал юдекс, не отрываясь от бумаг. Ризли резко вспомнил, что расселся в гостиной судьи в одних трусах, и понял, что позволил себе слишком много.       — А-а, да, я видел. Сейчас оденусь, — перебил его Ризли. — Извини…       — Я хотел сказать, что твоя одежда постирана и высушена, но тебе совсем необязательно надевать её сейчас. Чувствуй себя как дома, — продолжил Невиллет, не поднимая глаз.       Герцог находился в смятении и не знал, как ему поступить. Не хотелось оскорблять гостеприимство судьи (да и одеваться тоже не особо хотелось), но ему показалось, что его упрекнули. Лишь показалось.       — Спасибо… я, пожалуй, останусь так, если ты не возражаешь, — неловко ответил герцог.       —Нет проблем, — ответил юдекс, смерив его добрым взглядом. «Черт, он ,оказывается, умеет меняться в лице», — подумал Ризли.       — На счет вчерашнего, — начал герцог после небольшой паузы. — Я бы хотел обсудить дальнейшие последствия, если ты не против. Невиллет отложил написанное им письмо.       — Я нахожусь, наверное, в таком же состоянии, что и ты сейчас. Я уж и подавно не знаю, что случается после подобного, но могу заверить, что твоя компания мне приятна, как ничья другая и мои двери всегда открыты. Я, действительно, хотел бы видеться чаще вне рабочей обстановки, Ризли. Меня что-то тянет к тебе, и я надеюсь, ты поможешь мне разобраться в этом, — спокойным голосом ответил юдекс. Он будто репетировал, что сказать, ибо надеялся, что такой вопрос поступит.       — Что ж, господин Верховный судья, взаимно. Я был бы невероятно счастлив, если бы подобные дни повторялись, — Ризли не мог стереть улыбку со своего лица после таких слов в его сторону от самого Невиллета.       — Тогда предлагаю провести остаток этих выходных вместе, но после того, как я закончу работу, — ответил юдекс, оставляя Ризли со своими мыслями о том, как они будут тонуть друг в друге оставшиеся полтора дня.