Она королева, он король

Она падает на пол, закрывая голову руками. Выстрелы рвут воздух и слух, они не прекращаются. Она лежит лицом вниз, и ей ни черта не страшно. Просто ей не нужно, чтобы убили вторую часть мозга. Джей-джей учил: первым делом закрывать голову. – Любовь моя. Она бредит. Она совершенно точно бредит, это не может быть он. – Любовь моя. Выстрелов больше не слышно. – Любовь моя, встань. Ты дол… О боги. Харли не может вдохнуть, она рыдает. – …жна стоять гордо. О боги. Блять. Ад. Нет. Нет. Он погиб, он погиб. Она валялась на крыше того здания и выла от боли и бессилия. Он же погиб. Она кричала, она кричала до тех пор, пока не осталось слез. Потом она встала. И рухнула вниз. Грохнулась она на чью-то машину, ха-ха. И даже ногу себе не сломала. Дедшот тогда взял ее на руки, и Харли долго, сопливо и безудержно рыдала, уткнувшись в него лицом. Она умереть хотела. И у нее не вышло. Дедшот сказал, что она дурочка, и что он всегда будет на ее стороне. Видимо, он понимал что-то, чего она сама не понимала. – Ты моя королева. Встань. У Харли плывет в глазах, когда она пытается подняться. Она встаёт усилием непостижимой воли. И смотрит. Смотрит, смотрит, смотрит. И задыхается. Это действительно ад, но этот ад лучший на свете. Он сладкий и горький, как грейпфрутовая корка. Харли рыдает, задыхается и рыдает. И падает к нему в руки. Они бесконечно долго целуются. Харли влюблена в этот ад. Она готова… да на все. Она готова на все. – Ты готова? Снаружи какой-то бред. Этот бред мешает их свиданию, мешает их жизни. Кажется, Харли слышит рёв бетмобиля. Уроды, как они все достали. – Я готова. Они летят в пропасть. Пальцы Джокера исчезают во мгле, но Харли все равно их чувствует. Это единственное, что важно в ее жизни. Он ее любит. Харли знает совершенно точно. Он ее любит. Он пришел. За ней. О боже. Иди нахуй, мам, вместе с отчимом, идите оба нахуй. Если Харли вспомнит их имена и адреса, она убьет их. – Ты моя. – Да. Джокер целует ее в губы, и сердце дробится на части. – Ты моя. – Я твоя. – Ты моя. Можно было бы поспорить: кто из них безумнее. Но Харли не хочет. Она хочет идти за ним, вечно клясться ему в любви, и вечно сгорать ради него. – Ты моя. – Да. Всегда. Ад целует ее в губы. Харли любит ад. Харли в нем родилась. Ее отчим бил ее ногами по спине. Она задыхалась от слез и беспомощности, и ещё – от злости. Отчим бил ногами ее маму тоже. Мама потом вытирала слезы кухонным полотенцем. А Харли видела, как дергется ее лицо, когда приходилось открывать кухонный шкафчик. Маме было больно, но она делала вид, что все в порядке. Харли очень больно. Но она делает вид, что все в порядке. Мам, мам, мам, очнись. Этот урод заплатит. Этот. Урод. За все. Заплатит. Харли зарывала его мерзкое тело в землю руками. У нее шея и подбородок были мокрые от слез, а она всё рыла и рыла. Пока его лицо не скрылось под землёй. Потом она долго отмывалась, сидя под душем. А мама лежала за стенкой. И уже больше не дышала. Харли два дня не могла встать с дивана. От слез опухло лицо, она едва могла видеть. Она не имела понятия, откуда взялись силы. А силы-то были. Университет. Докторская. Успешная практика. И... Он. Харли думала, что поборола то дерьмо, что годами ело её изунтри. Оказалось – нет. Она даже не заметила, как все случилось. Она просто ощутила трепет. И у него были красивые глаза. И блестящие зубы. О боги, она так любила блёстки в детстве. – Ты умрёшь за меня? – Да. – О боги, как скучно. Душа падает в самую глубоку на свете пропасть. – Ты будешь жить для меня? – Да. – Осторожно. Давать такие клятвы... О, она готова. Она готова.