17

      Аякс был одним из самых богатых людей, которых Люмин знала лично и не просто так, ещё почти с самого детства. Он спокойно мог себе ни в чём не отказывать, раскидывая деньги направо и налево, как он сам говорил. Он никогда ни в чём не нуждался, но всё же решил, что от него в этой жизни всё-таки должен быть хоть какой-то толк. Поэтому он и устроился работать продавцом-консультантом в музыкальный магазин. Не в самый престижный, который точно не гарантирует слишком больших зарплат и премий, но Аякс воспринял это как вызов. Ведь трудности нас закаляют, верно? Да и не был этот магазин таким уж ужасным, как могло показаться на первый взгляд.        Люмин любит послушать музыку, когда едет с братом на автобусе в школу и обратно домой. Однажды после довольно долгого использования её наушники сломались, поэтому она решила купить новые. Именно в магазине Аякса. И специально каждый раз брала самые дешёвые, которые сломаются через неделю, чтобы чаще видеть его. Итэр не особо был рад такому увлечению его любимой младшей сестрёнки, но всё же старался держать своё недовольство при себе. Всё-таки, чем бы дитя не тешилось…       Люмин и Аякс могли бы ходить на нормальные свидания, но они негласно сошлись на том, что Итэр вряд ли бы оценил такой расклад событий.        Но даже на их улице время от времени случался праздник. Когда Итэр пребывал в хорошем настроении, вызванном тем, что Сяо согласился отправиться с ним на прогулку, он со спокойной душой отпускал сестру к Аяксу.        И они целый день катаются по городу на его машине, ходят по магазинам, по паркам и едят сладкую вату. А под вечер они заезжают на какую-нибудь парковку, которая уже давным-давно пропахла запахом сигарет и газировки, и целуются. Целуются до боли в губах, до лёгкого головокружения. Не самое романтичное место для подобного, но, видимо, Аякс поставил себе цель: сделать так, чтобы каждая парковка в городе узнала об их любви. Удивительно, как такой рисковый парень ещё не подмял Люмин под себя на заднем сидении. Хотя сама девушка всё никак не решалась на подобную близость, и Аякс не возражал. Он уважал желания своей возлюбленной и был терпелив.

***

      Когда им было по семнадцать, Аякс постоянно говорил Люмин, какая она красивая, когда они сидели у бассейна его соседей. Конечно, же без приглашения. У парня был свой, но считал, что интересней будет освежиться в чужом. Ведь правила нужны, чтобы их нарушать?       Люмин постоянно сидела в майке или футболке, даже плавала в ней. Аякс никогда не видел её в обычном купальнике или нижнем белье. На все уговоры девушка отмахивалась и из раза в раз повторяла, что ей так удобнее. Любопытство покалывало на кончиках пальцев парня, словно соблазняя стянуть с Люмин её треклятую майку, но он удерживал себя.        Вообще, он однажды уже пробовал такое провернуть… Потом неделю ходил и загибался от боли в мышцах живота.

***

      Но всё это давно в прошлом. Настолько далёком, что кажется, будто всё это происходило в какой-то позапрошлой жизни или в том самом сне, который, пытаясь вспомнить, теряешь ещё больше, пока в голове не останутся лишь размытые, едва уловимые образы.        А как жаль.        Теперь Люмин — Звёздная Путешественница. По злой воле судьбы она обречена на долгие скитания по огромному континенту в поисках своего брата, единственного родного человека, который у неё остался. Вся её семья. Её дом, её самый главный повод для счастья и причина жить. Вдруг решил покинуть её и примкнуть к Ордену Бездны. Но Люмин не была бы Люмин, если бы так быстро сдавалась. Она не позволяла себе такого. Никогда. Под боком теперь есть малышка Паймон, что всегда готова скрасить одиночество своей болтовнёй или хоть как-то поддержать.        И ещё есть этот… Чайльд Тарталья. Одиннадцатый Предвестник Фатуи.        Слишком самоуверенный, слишком глупый, слишком жадный до чужой крови из очередного ранения, нанесённого им лично, слишком…       Знакомый?        Кажется, Люмин ещё не до конца очнулась от того сна, что наслала на неё Неизвестная богиня. Потому она каким-то образом умудрилась пропустить то время после их поединка в Золотой Палате, за которое этот богатенький рыжий придурок, что заваливал их с Паймон деньгами, успел притереться к Путешественнице, даже худо-бедно войти в доверие, чтобы… чтобы что? Чтобы в самый удачный момент просто-напросто прикончить на месте?        Этого Люмин не знала и, честно говоря, даже думать о подобном раскладе не хотела. Но, видимо, тогда она была на грани усталости и отчаяния от нескончаемых поручений, заданий и поисками Итэра, раз так легко согласилась сходить с Тартальей на выступление Синь Янь в чайном доме «Хэюй». Паймон, чтобы не мешала своим недовольным ворчанием, было решено оставить с Сян Лин в «Народном выборе». Пусть Сян Лин откормит её хорошенько, чтобы летать не смогла, а зная, что феечка вряд ли прибегнет к ходьбе, Люмин была более, чем уверена, что она ни за что не явится сюда и не испортит им вечер.        — Знаешь, ты мне кого-то напоминаешь, — вдруг говорит Тарталья, пока Синь Янь наводит последние штрихи у своей гитары. — Будто где-то видел, а вспомнить не могу, будто всё из головы вылетело.       Конечно же, он позаботился о том, чтобы им достался самый лучший столик. Чтобы хорошо было видно юную рок-музыкантку и чтобы было не сильно громко. Им принесли по две чашки чая, сам чайник и тарелку с печеньем лотоса.        — Может, ты читал обо мне? — усмехнулась Люмин. — В Мондштадте есть одна девушка-бард… Я часто вижу её, играющую на лире, рядом с фонтаном, что стоит перед отелем «Гёте», который так бессовестно оккупировали дипломаты Фатуи, и мне приходилось ночевать на улице!        Конечно, Люмин приукрашивала некоторые моменты. Действующий магистр Джинн выделила ей и её летающей спутнице комнату в штаб-квартире Ордо Фавониус, поэтому ни о каком ночлеге на улице и речи быть не могло. Думала, в нём заговорит совесть. Но его ничем не проймёшь.        — Опять ты нас монстрами выставляешь, девчуля, — наигранно обиженно сказал Тарталья, будто действительно являлся белым и пушистым барашком. Ну ладно, рыжим, но не менее пушистым.        — Разве не так? — Люмин делает глоток своего чая.        Между ними повисает тишина. Можно было бы услышать, как стрекочут сверчки, окажись они прямо сейчас в дикой местности, но слышны лишь голоса людей где-то там внизу на улицах Гавани Ли Юэ и за соседними столиками, ещё не заглушаемые хриплым, но сильным пением Синь Янь.        — Так что там с той девушкой-бардом? — наконец-то подал голос Тарталья, когда молчание между ними затянулось. (Синь Янь оповестила, что выступление начнётся, как только будут решены непредвиденные технические неполадки, но людей было не очень много, поэтому почти никто не возмущался).        — Когда я спросила у неё, не видела ли она человека, похожего на меня, она начала рассказывать о какой-то книге, главная героиня которой и правда выглядит как я. — Люмин опустила глаза на поверхность своего зелёного чая, будто пыталась найти там что-то. Или, быть может, пыталась разглядеть в своём отражении Итэра. — Вот я и говорю, вдруг ты тоже читал эту книгу?        — Вряд ли, — хмыкнул он. — Я никогда о ней не слышал. Не похоже на сказку Снежной, а их, уж поверь, я знаю немало.        — Предпочту поверить на слово.        — Дамы и господа! — Синь Янь вышла на сцену, крепко сжимая в руках свой инструмент. — Рада видеть вас всех сегодня здесь и для начала я хотела бы представить вам свою новую песню!        — Ну наконец-то. — Тарталья даже потёр руки в предвкушении.        Синь Янь начала играть, перебирая пальцами на струнах гитары, а после и запела. 

Seventeen

      Люмин вдруг нахмурилась и приложила руку к виску. 

Seventeen

      Почему эта песня вызывает у неё… такие знакомые чувства? 

Seventeen

***

      Как бы Итэр не пытался уберечь свою сестру от этого рыжего придурка, даже у него случались проколы, и он терял бдительность…        И тогда у Люмин словно отпускало тормоза, позволяя Аяксу втягивать её во всякие авантюры.        Они были на вершине мира. Буквально. Аякс приглашал Люмин подняться с ней на крыши самых высоких небоскрёбов в их городе. Они танцевали там, целовались будто у всего света на глазах.        Они катались по подземным парковкам на магазинных тележках, воровали упаковки жевательной резинки прямо с кассы и кричали во всё горло во время поездки на американских горках.        Как легко было совершать глупости ради забавы. Всё, что им было нужно — это любовь друг другу.        Так и должно быть в семнадцать.

***

      Однажды они с Аяксом своровали две баночки безалкагольного пива со стоянки трейлеров. Он и сам мог купить вдоволь этого напитка, но для него, видимо, правила были не писаны. Впрочем, Люмин не особо понравилась эта затея, поэтому от своей банки она отказалась.        Они расстелили плед на крыше дома Аякса, чтобы полюбоваться звёздным небом этой тёплой июльской ночью.        — Эй, Люми, — вдруг позвал парень, перевернувшись на живот. Люмин сделала так же, и теперь их лица оказались друг напротив друга.        Чтобы получше разглядеть любимую, Аякс зажёг зажигалку (которую он всегда носил с собой «на всякий случай», хотя и не курил, дабы показывать своим младшим брату и сестре исключительно хороший пример) и поставил её на пол между ними, придерживая рукой.        — Чего тебе?        — Захотел сказать, как ты прекрасна. — Он улыбается, наматывая светлую порядку волос Люмин себе на указательный палец. — Прекрасней всех звёзд вместе взятых.        Девушка на это лишь смущённо улыбнулась. Аякс, воспользовавшись этим, поцеловал её в уголок губ.        — Очаровательна.        Подул ветерок, заставив зажигалку Аякса потухнуть. Стало прохладно, но внутри них горел огонь, который согревал их. Ведь им было по семнадцать.

***

      Но теперь это всё в прошлом. Таком далёком, что кажется, будто всё было лишь фантазией.        Теперь Люмин — известная на весь Тейват Путешественница. Почётный рыцарь Мондштадта и защитница Ли Юэ. Впереди её ждут другие королевства и звания, новые знакомства и элементы. Но цель останется неизменной… Найти брата, отвоевать его у Бездны и наконец воссоединиться с ним.        Да…       Не совсем вежливо вот так вот сбегать посреди выступления своей подруги, но Люмин об этом почти не думает. Она уверена, Синь Янь поймёт её при следующем их разговоре.        А пока она, схватив Тарталью за руку, тащит его прочь от чайного дома вниз по лестнице, мимо хижины «Бубу», прямо к тому месту, где они впервые встретились.        — Эй, девчуля, ты чего?!. — Предвестник едва не давится на ходу своим печеньем.        Они останавливаются так же внезапно, как и подорвались со своих мест. Люмин приводит своё дыхание в порядок, выпуская руку Чайльда из своей хватки.        — Я… Извини, не знаю, что на меня нашло, — наконец произносит она. — Но, кажется, я знаю, почему я кажусь тебе такой знакомой.        Он раскрыл рот и вскинул брови в немом вопросе, и она повернулась к нему лицом.        — Я не знаю, как это получилось, но когда Синь Янь начала петь… я будто увидела картинки из прошлой жизни. И там был ты. Может, это..?        — Хочешь сказать, что мы были знакомы в прошлой жизни?        Люмин покивала, поджав губы.        — Только не смейся.        — А кто смеётся? По правде говоря, я даже верю тебе, девчуля. — Тарталья подошёл к низкой ограде и, поставив на неё ногу, засунул руки в задние карманы своих штанов. Он поднял голову к ночному небу, и уголки его губ дёрнулись вверх. — Ты всегда казалась мне особенной. Нет, ты и так особенная, раз ты буквально не от мира сего, но я… чувствовал что-то ещё. Видимо, не ошибся, раз ты можешь заглядывать в свою прошлую жизнь.        Люмин подошла к нему и встала рядом, сложив руки на груди.        — Это получилось случайно, — хмыкнула она. — Боже, я не могу вспомнить, что было до нашего столкновения с той Неизвестной богиней, но зато могу увидеть свою прошлую жизнь. Что за глупость…        В её голосе сквозило отчаянием. И Тарталья в какой-то степени её понимал: какой толк от этой прошлой жизни, если в этой она не может быть рядом с братом?        — Ам… Можешь рассказать мне, что ты видела? — просил он, пытаясь заглянуть в её лицо. — Мне тоже интересно.        — Попробую, — вздохнула Люмин. — Только я не буду заострять внимание на тех предметах, о предназначении которых ты не знаешь. Там всё слишком запутанно…        — Понял, — кивнул Чайльд. — Дай Царица, потом самого осенит.

***

      — Аякс, мы только что проехали на красный свет! — Люмин, вцепившись пальцами в свой ремень безопасности, смотрела то в зеркало заднего вида, то сама поворачивала голову назад, выискивая взглядом откуда-нибудь взявшуюся полицейскую машину. — Если меня поставят на учёт из-за тебя, я тебя прибью!       — Спокойно, Люми, сегодня в этом районе как никогда тихо и свободно! — заверил Аякс, всё же немного сбавляя скорость. — Нам сегодня ничего не угрожает, можешь быть уверена.       — Ох, надо было послушать Итэра и…       — Остаться сегодня дома?       — Не отвечать на твой флирт и не соглашаться на отношения!       Аякс рассмеялся и потрепал Люмин по светлой макушке, держа руль в одной руке.       — Брось, я-то знаю, что ты меня любишь. Эй, я голодный, заедем куда-нибудь?       — Уже довольно поздно… — задумчиво протянула девушка, пытаясь всмотреться в медленно плывущие над ними звёзды. — Думаешь, сможем найти какое-нибудь кафе?       — Доверься мне, Люми.       Аякс знал город как свои пять пальцев, а потому довольно быстро нашёл круглосуточную кондитерскую. Они взяли целый пакет самых разных пирожных и по два больших стаканчика с какао (платил, разумеется, Аякс). А потом они продолжили наматывать круги по городу, жуя лакомство, смеясь, вспоминая забавные случаи из жизни. Когда уже Люмин начала открыто зевать и потирать глаза, Аякс смекнул, что пора бы сворачивать их «свиданку», да и собственная усталость давала знать о себе.       — Спокойной ночи, — сказал он, когда его машина остановилась у дома Итэра и Люмин.       Девушка сонно улыбнулась и поцеловала его в лоб.       — Спасибо за вечер, Аякс. Как-нибудь повторим… Только без проездов на красный!       — Хах, хорошо. Раз тебе так будет спокойней.

***

      — Ну, вот. Как-то так, — наконец говорит Люмин, когда её рассказ подходит к концу. Не то что Тарталья, она сама не до конца понимает, что вообще сейчас происходит в её голове и точно ли это «воспоминания из прошлой жизни», а не больные фантазии воспалённого сознания.       — …Вау. — Всё, что Предвестник сейчас может сказать.       — Это был небольшой город… Но в нём нам хорошо жилось. — Тут Люмин обхватывает ладошками свои острые локти, не прекращая смотреть на небо, усыпанное миллионами и миллионами звёзд. — Эх, если бы я могла… То, наверное, попыталась бы вернуться туда. В ту жизнь.       — Потому что тогда… ты была вместе с братом? — осторожно спросил Чайльд.       — Да… Но и ещё… Мы с тобой там не были врагами, помнишь? Я тебя поцеловала.       Тарталья усмехнулся, вытащил руки из карманов и вдруг обнял Люмин. Она почти не сопротивлялась, но какое-то время не хотела обнимать его в ответ, что-то смущённо бурча в складки его серого мундира.       — Тряхнём стариной, а? — внезапно спросил он, подняв лицо Путешественницы к своему за подбородок. Её щеки мгновенно порозовели.       — Не самый удачный подкат в такой ситуации… но…       — Понял, лишних вопросов не задаю.       Они подались друг другу навстречу, и совсем скоро их губы соприкоснулись. Поначалу это был неловкий поцелуй, будто совсем неопытный, но в следующую секунду они уже перестали сдерживать себя. Большие ладони Тартальи легли на тонкую талию Люмин, а она в свою очередь вплела тонкие пальцы в его рыжие волосы. Будто в бреду они прикусывали друг другу губы, переплетая языки, но воздух всё же закончился, и им пришлось отстраниться друг от друга, растягивая между их губами тоненькую ниточку слюны.       — А ты не растеряла сноровку, — улыбнулся Предвестник, за что тут же получил лёгкий толчок под рёбра.       — Ты теперь всегда будешь про это шутить? — буркнула девушка.       — Ага. Потому что могу. — Чайльд поиграл бровями, на что Люмин лишь со вздохом закатила глаза.

***

      Аякс чуть не потерял голову от радости, когда Люмин сама изъявила своё желание переспать с ним. Благо, быстро пришёл в себя, охваченный раздумьями.        У него дома всегда полно народу, а у Люмин Итэр ни за что не согласится пару часов где-нибудь походить даже с Сяо, зная, что дома он оставил сестру с её горе-ухажёром. А в отель вряд ли пустят двух безумных на вид подростков. Поэтому выбор быстро пал на загородный дом семьи парня в полутора часов езды.       Вскоре Аякс уже делал то, о чём давно мечтал. Сидя на кровати в своей комнате, в абсолютно пустом доме, он стремительно покрывал каждый миллиметр шеи Люмин поцелуями. Его длинные пальцы проникли под её футболку и быстро нашарили застёжку бюстгальтера. И кое-что ещё.        — Аякс? — неуверенно позвала Люмин, когда он вдруг отстранился от её шеи и принялся щупать что-то у неё на лопатках.        — Люмин… Что это? Когда молчание между ними затянулось, девушка сама слезла с его колен и сняла футболку вместе с лифом, стараясь сидеть лицом с Аяксу.        — Пообещай мне, что не отвернёшься после этого.        — Да я бы никогда…        — Пообещай.        Аякс осторожно взял ладошки Люмин в свои руки и потёр большими пальцами тыльные стороны. Он без слов понял, как это тяжело для его девушки сейчас, и как легко она прямо в этот момент готова рассказать ему всё.        — Обещаю. Даже клянусь.        Девушка набрала побольше воздуха, смешно надув щёки, а потом медленно его выпустила.        — Как ты знаешь… мы с Итэром близнецы. Но но совсем обычные… Мы сиамские близнецы. Родились со сросшимися спинами. Но нам повезло, нас разделили почти сразу после появления на свет. И с тех пор у нас остались эти жуткие шрамы… — На этих словах Люмин повернулась к Аяксу спиной, открыв ему вид на два широких и продолговатых рельефных шрама на её лопатках. Не сказать, что они были прям такими уж страшными, но в какой-то степени неприятными точно. — Поэтому я никогда не ходила с открытой спиной. Не только при тебе, вообще… И я боялась, что у тебя появится отвращение ко мне из-за этого.        Аякс не спешил говорить. Секунда, вторая, и Люмин внезапно вздрогнула от того, что почувствовала на этих самых шрамах прикосновение чужых губ.        — Глупая, — судя по голосу, он улыбается. — Ну как же я могу чувствовать отвращение к тебе после того, как ты решила мне открыться? Я думал, что ты просто не доверяешь мне… А тут такое. Честно, я даже считаю это милым и интересным. Моя девушка теперь уж точно не походит ни на одну на свете!        — То есть… тебе нравится? — Люмин сразу же повернулась к нему лицом, обращая взгляд, полный неверия.        — Люми, — Аякс подсел ближе к ней, — я люблю тебя. Всю, от кончиков пальцев до кончиков волос. Включая каждую веснушку на спине, царапинку на коленке. Каждый шрамик. К тому же теперь ты похожа на Малефисенту, когда у неё забрали крылья, помнишь? Только ты её светлая, более прекрасная версия.        У Люмин (что предпочла не принимать во внимание последние два предложения Аякса) язык начал заплетаться от бесконечных слов благодарности и любви, поэтому она лишь крепко прижалась к возлюбленному, тут же ощутив его сильные руки на своей спине.       — Прошу, давай продолжим… — через минуту-другую попросила Люмин, подняв голову к глазам Аякса. — Мы ведь сюда приехали не меня жалеть.        Тот с снисходительной улыбкой погладил девушку по щеке.        — Конечно. Твоё желание — закон.        Он аккуратно уложил её на подушки и навис сверху, сразу же припадая губами к тонкой шее.        Он был так нетерпелив, но в то же время пытался держать себя в руках, насколько это было возможно. Люмин была такой податливой в его сильных руках, и он обращался с ней с предельной нежностью, точно она была сделана из стекла. Она такая узкая даже после тщательной растяжки, поэтому когда Аякс входит в неё, едва не кончает только от этого. Он толкается сначала медленно, давая девушке привыкнуть к новым ощущениям. Люмин достаточно влажная, чтобы его движения не требовали больших усилий и не доставляли слишком много боли.        Звуки, которые она издаёт, слаще любой песни ангельского хора. Её пальчики хватаются за его волосы, плечи, царапают спину, девушка прикладывается зубами к изгибу его шеи, тоже оставляя на нём свои любовные следы.        Он шепчет ей на ушко своим низким хрипловатым голосом бесконечные комплименты, признания в любви, время от времени подхватывая губами очередной стон, когда он касается кончиком члена в презервативе шейки её матки.        Люмин кончает первой с именем парня на губах. Хрупкое тело бьёт мелкая дрожь, а на обратной стороне век она будто видит миллионы и миллионы самых разных звёзд, и одна ярче другой. Стенки влагалища ощутимо сокращаются, сжимая член Аякса, и этого хватает, чтобы излился и он, уткнувшись лбом в узкое плечо девушки.        Дыхание с трудом восстановив, он всё же поднимется и покидает обмякшее тело Люмин. Сорвав презерватив, завязывает его в узел и не глядя выбрасывает в мусорное ведро где-то в углу комнаты. Попадает точно в цель.        Так они и лежат, обнимая друг друга да перебирая чужие волосы. Ни слова не говоря. Да и незачем. Любовь ощущается на кончиках пальцев, витает в воздухе, смешиваясь с недавними стонами, которые стены этой комнаты запомнят надолго. 

***

      Тарталья лежал позади Люмин и гладил пальцем на её лопатках, не прикрытых одеялом… а что это вообще было? Золотые шрамы? Золотые хрящики от крыльев? На самом деле было трудно дать этому название, поэтому временный вариант — следы. То место, где раньше у Звёздной Путешественницы располагались крылья, пока Неизвестная богиня не забрала её силы. Вместе с братом.        Тонкая шея девушки в некоторых местах была покрыта яркими засосами, что распускались на её коже подобно цветам.        — Не думаешь, что мы далеко зашли? — вдруг спросил Предвестник, всё же отняв руку от её спины.        — М… Не знаю? Но в любом случае я не жалею. Даже несмотря на то, что до этого ты пытался меня убить в Золотой Палате, Чайльд.        Люмин прижалась к его груди спиной, с довольно улыбкой закрывая глаза.        — Знаешь… А я тоже. — Он обнял её, положив большую ладонь на её впалый живот. — И раз ты уже знаешь моё настоящее имя, то можешь меня так и называть.        — Хех, ладно. Как скажешь, Чайльд Тарталья Аякс.        Люмин повернулась к нему лицом и тыкнула в кончик носа, на что тут же получила поцелуй в тыльную сторону ладони.