Мысли

Пустой коридор, который несмотря на теплоту батарей сохранял лёгкий запах сырости. В основном он шёл из мужских туалетов, около которых стояла пара человек, зазевавшихся и прохлаждавшихся на большой перемене. Основная часть беснующихся учеников пошла к буфетам (лучше к ним не подходить, если не хочешь быть затоптанным). Я жду у угла коридора, пока та пара приятелей не ушла к себе по классам. Я оглядываюсь и никого не замечаю. Двери крепко закрыты, некоторые кабинеты проветриваются, на меня тысячами глаз смотрят мультяшные стикеры с ученических шкафчиков. Лица нарисованных на наклейках персонажей выражают радость, в руках у одного мощного вида анимешного пацанчика зажата огромная пушка. Все эти маленькие головы внимательно смотрят на меня, хотя ничего и не выражают. Мой взгляд ловит пару камер, смотрящих примерно туда, где я стою. Красные, размеренно мигающие огоньки служат мне знаком того, что коридор пристально охраняется. "Охрана скорее всего тоже обедает". Я выкидываю мысль о них в сторону и решительно подхожу к окну. Было ещё слегка темно, солнце хоть и вышло, но было скрыто плотным слоем облаков. Глубокий тёмно-голубой цвет неба услаждал глаз, хотя и давил на зрение, хотелось ещё немного постоять на месте и полюбоваться на вид кажущейся заброшенной стройки на фоне этого великолепного неба. Все как будто светилось изнутри, бледная окантовка обрамляла предметы улицы. Прекрасное время, чтобы умереть. Я приоткрываю окно на "сложный" и высовываюсь. Так, придётся выломать сетку. Я замечаю специальные крепления, которые держат незамысловатую конструкцию, пальцами пытаюсь его снять. Недолгие две минуты борьбы закончились успехом, слегка прогнувшись под ладонями сетка аккуратно была поставлена на пол. Я залез на подоконник и присел на него. Пятую точку постепенно пробирал мороз. Холодный, но не сильный ветер приятно дул на всё тело, кожа невольно покрылась мурашками. Этот резкий глоток свежести разбудил меня. Я привстал на колени и подошёл ещё ближе. Дышать стало немного больнее из-за холодного воздуха, он резал щёки и слизистую оболочку носа, но стало намного легче. Я вздохнул, голова была спокойна, хотя закружилась от притока кислорода и новых мыслей. Они бились как умирающее животное в конвульсиях. Я ещё раз оглянулся, но не для того, чтобы бросить прощальный взгляд, а ради проверки обстановки. Камеры в немой тишине всё ещё смотрели в одну точку, не поворачивая своих маленьких электронных коробочек. Шум учеников стал чуть тише, наверное из-за скорого конца большой перемены. Я обернулся чуть в сторону и увидел часть стены, сточщую прямо напротив окна, окрашенную в голубой цвет. Она была чуть грязновата, но всё равно могла отражать призрачный мёртвый свет, идущий с улицы через окно. Коридор будто окунулся в полумрак, несмотря на ярко-горящие лампы. Руки упёрлись в пластиковые оконные перекладины, ноги свесились в небесную пустоту до уровня колен. Я вывесил голову и посмотрел на школьного охранника. Он по-прежнему сидел в своей отапливаемой будке, похоже больше ни о чём не заботясь, кроме криво стоящего ряда машин у территории учебного здания. Я пересел с края окна к железной пластине, подвешенной к окну. "Наверное, она нужна для скопления там воды после дождей". Бёдра почувствовали неприятный холод замёрзшего железа и тонкого слоя льда. "Ну ничего, скоро я этого не почувствую" Я поднял руки в стороны, чтобы ощутить всю ситуацию. Голова снова чуть закружилась от высоты (иронично, что я её боюсь). Я в последний раз оглянулся на стоящую сзади очередь кабинетов. Некоторые стеклянные прозрачные оконца дверей были заклеены бумажными плакатами и ещё какой-то бумажной волокитой. С самого края взора я заметил появившуюся пару любопытных, пялившихся на меня. Через секунду сзади послышался визгливый голос какой-то женщины. Она стояла и тыча в меня пальцем начала что-то набирать в телефоне. Не теряя времени я снова обернулся к улице. Тело привыкло к температуре, хотя ноги ещё слегка дрожали. Я встал на них, оперевшись на белую крашенную стену. Одежда была вся перепачкана белыми следами, похожими на мел. Я снова сосредоточился на пустоте и... Самый важный шаг пройден. Я уже лечу вниз, и вероятно через пару секунд превращусь в мясной фарш. Хоть смерть и была близка, но за время до неё у меня в голове пробежался табун мыслей. Сверху слышался топот ещё нескольких человек, кажется, тоже свесившихся с окна, чтобы увидеть меня. Это довольно приятно, это один из тех случаев, когда на меня с живым интересом смотрят и слушают. Меня в тот момент не посещали мысли ни о ком: ни о родителях, ни о родственниках или учителях. Больно было покидать только лучшего друга. "Слишком много времени я думал о них и обо всём остальном, что мыслей на них уже не осталось". Во всяком случае, мне уже не нужно переживать об их мнении или действиях. "Как же приятно, что я сделал домашку. Теперь мне не нужно беспокоиться о ней". "Больше никогда". Миг, и я уже лежал, распластавшись в неестественной позе на грубом асфальте. Кожа неприятно тёрлась о него, о мелкие оледеневшие камни и редкие окурки, пока я лежал в предсмертных конвульсиях. Я будто не контролировал их, лишь чувствовал неприязнь и бесконечную боль, эта крупная дрожь била по голове, как будто захлестнула тело и не давала ему покоя. А ещё, похоже, я сломал шею и ноги. Кровь не была тёплой и горячей, я лишь чувствовал то, как эта отвратительная жидкость стекает по бокам торса и ног, как места в переломах конечностей и шеи ноют и болят так, будто меня несколько раз подряд полоснули ножом и одновременно прикладывали к коже раскалённую кочергу. Я не чувствовал костей, но я чувствовал, что их сломанные части создали рваные раны и были высунуты на поверхность. Небольшое количество крови стекала во впадинку живота, открывшегося одеждой из-за лёгкого потока ветра, а остальной фонтан струился на землю. Я почувствовал, что спина, лежащая на асфальте, немного согрелась. Эти чувства омерзительны и крайне неприятны. Я вообще не люблю прикасаться к грязи и телесным жидкостям. Я жду лишь того, пока эти неприятные ощущения закончатся. "Когда же это закончится и я засну?..." Крики людей слышатся как будто из под толщи воды. Тело всё ещё ломит, как будто я зашёл в обжигающее тепло из лютого мороза, но в разы сильнее. Все суетятся и бегают, пока я закрываю глаза и засыпаю...