Последний суд

      «Затем от яда должен быть отрезан звериный путь, ибо принятие яда — это грех, простирающийся дальше небес. Но каким сладким может быть его шёпот и какой ясной может быть его мудрость… Ветер появился в новом мире. Жемчужный лунный свет, янтарный закат, волны травы и корни вод постепенно перестали быть безмолвными, и все они поют песни, которые она сочинила.»       Древние храмы пустыни были посвящены не только Дешрету — поклонники запретных знаний всегда стремились изменить законы самого мироздания. Когда случается подобное, в бой вступают те, кто не по наслышке осведомлен об опасности. Они встают на защиту мира, сражаются и умирают, чтобы другие никогда не познали разрушительной природы того, о чем Тейват знать не должен. Порой охотники за запретными знаниями сбивались с пути — ими овладевало то, с чем клялись бороться. В таком случае, они сами оказывались на скамье подсудимых. Рано или поздно все предстанут перед судом, каждый получит причитающееся наказание…       Запретные знания сводят с ума, колечат рассудок, убивают человечность. Обезумевшие, поддавшиеся влиянию, уже никогда не могут к нормальной жизни. Храм казался опустошенным, неприветливым. Ветер сдувал бесчисленные песчинки, а солнечные горячие лучи проникали через небольшие разломы в структуре здания. Тем не менее, внутри было невероятно темно и холодно. То, что принято звать первозданным злом, обрело обитель. Стрекотание бесчисленных, наполненных злобой образов наполняло ее. Дыхание Сайно окончательно сбилось. Сколько времени он уже сражается? Десять часов? Сутки? Месяц? Может быть, он обезумел? Махаматра вылавливал даже секундные моменты, чтобы перевести дух, но человеческое тело, пусть и ставшее сосудом для Германубиса, всё ещё оставалось человеческим. Очередной удар тени в спину, оставляющий болезненный и кровоточащий след. Генерал знал, что не может сдаться. Все его тело от усталости тянуло к земле, а ноги были невероятно тяжёлыми. Перенапряженные мышцы отказывались слушаться. Бежать некуда. Удар, снова удар. Сайно блокирует атаки, но его посох ломается на две части. Это конец? Сотни или тысячи призраков окружали генерала со всех сторон. Бесчисленное множество, коему не было конца. Руки парня заискрились молниями. Он не был беззащитен, даже будучи обезоруженным. На несколько секунд весь храм озарился мощнейшим электрическим зарядом. Сайно был подобен демону — острейшие когти разрывали одного призрака за другим. Махаматра вложил в атаку всю свою ярость.       — Никогда! Я никогда не сдамся! — Срывается с уст генерала истошно отчаянный крик. Смертельный танец подобен выступлению одного актера. Чудовища погибали быстрее, чем появлялись. Как долго длилось это представление? Никто не знал. Наконец, яркая вспышка. Сила электро буквально разрывает храм изнутри и он начинает разваливаться. Сайно не помнил, чтобы владел такой силой. Но он так же уже не мог вспомнить, с кем борется и зачем. Все погружается во тьму. Сознание угасает.       Сколько прошло времени с тех пор, как пропал Сайно? Об этом точно помнил только Тигнари. Два месяца и восемнадцать дней. Он искал все это время, сумел акклиматизироваться к пустыне. Прошел сотни километров песков в поисках хотя бы намеков. Все было безуспешно. Лесной страж отдыхал в оазисе. Небольшой костер, несколько палаток тех, кто согласился помочь в поисках. Ночь была невероятно холодна, но ещё более морозно было в душе Тигнари. Ему было до боли страшно. Он боялся увидеть его безжизненное тело. Но ещё больше Тигнари боялся не увидеть Сайно в принципе. Страх, боль, но не отчаяние. Они сковывали тело, разум, а по ночам приходили в самых жутких кошмарах. Порой Тигнари начинал задыхаться от одной мысли о том, что может больше не увидеть любовь всей своей жизни. Его белоснежные пряди, ярко-медовые глаза, осторожную улыбку. Не услышать глупые и совсем не смешные шутки. На глазах лесного стража невольно наворачиваются слезы. Долгая разлука разрывала израненное сердце.       — Ребята! Господин Тигнари! — Крик издали был очень тихим, но это заставило как самого парня, так и его спутников, оживиться. Они наблюдали за приближающейся фигурой. Это был мужчина, служивший матрой при академии под личным руководством Сайно. Он бежал настолько быстро, насколько мог. Задыхался. Добравшись до лагеря, он чуть было не рухнул. Пытался отдышаться. Тигнари подходит ближе и кладет тому руку на плечо, кротко кивая.       — Отдышись и говори. Матра глубоко вдыхает и выпаливает.       — Сайно… Услышав столь желанное для ушей имя, Тигнари вздрогнул. Его пробила лёгкая дрожь.       — Где? Что с ним?       — Живой, но ранен. Нашли без сознания. Ноги лесного стража едва не подкашиваются. Столь долгожданное облегчение. Он хочет увидеть Сайно. Это единственное, чего он сейчас желает.       — Где он сейчас?       — Деревня Аару. Тигнари не произносит более ни одного слова. Ускоряет шаг.       — Постой! Тигнари! — кричит один из его спутников.       — Простите. Я не могу.       Луна ярко освещала вытоптанную дорожку. Звёзды подобны белым снежинкам, но неподвижны. Где-то воют пустынные волки. Сайно. Он совсем близко. Как он себя чувствует? Что с ним случилось, как ему помочь? Сотни вопросов заполонили ушастую голову, не находя ответа. Вскоре Тигнари начал уставать, но темп не сбавлял. Деревня совсем близко. На горизонте появились огоньки окон.       — Нет… Нет, — престарелый мужчина пятился назад, он трясся от страха, боялся произвести лишнее движение, но медленно отступал перед лицом нарастающей угрозы. — Пожалуйста, не трогай мою жену! Молю те—… Огромная демоническая лапа сжимает череп жителя и приподнимает вверх. Кроваво-алые ленты оплетают его шею. Человек барахтается, обеими руками пытается ослабить чужую хватку, но ему не удается. Мерзкий хруст, мужчина неподвижен. Его раздавленная голова превращается в кровавое месиво, вытекающее сквозь алые когти. Они разжимаются, и тело падает вертикально вниз, окрашивая песок в красные оттенки. Мгновение, и убийцы словно здесь не было.       — Сайно? Ты здесь?       Внезапно опустевшая деревня… Пугала. Свет всё ещё горел в некоторых домах. Перед лицом возникает ужасная картина. Разорванный пополам труп женщины, оторванные головы, человеческие внутренности повсюду, даже на заборе. Стены некоторых зданий демонстрировали широкие пятна крови. Ещё один труп, и ещё, и ещё. Изуродованные, разорванные на части. Тигнари замечает в том числе совсем маленькие ноги и руки, явно принадлежавшие ребенку. На Тигнари накатывает волна тошноты. Что за чудовище могло совершить такой ужас? Лесной страж едва сдерживает приступ, подгоняемый омерзительным запахом трупов. Когда они начнут гнить, станет в разы хуже. Тигнари слышит истошный женский крик. Рывок вперёд — страж переходит на бег. Лук в его руке, стрела, тетива натянута.       — Помогите! — Женщина была придавлена к земле. — Спасите меня!!! Шух. Стрела, наполненная дендро элементом, летит прямо в цель. Ещё чуть-чуть… Но стрелу разрушает мощнейший поток электро стихии. Настолько сильный, что от жертвы остались лишь обгоревшие кости.       — С… Сайно? Он поворачивается и смотрит на Тигнари чужим, незнакомым лесному стражу взглядом. Злым, агрессивным, садистским. Это был не Сайно… Что-то очень похожее на него, но не он. Брюнет встряхивает головой, словно бы все это было простым наваждением.       — Нет… Сайно… Тигнари падает на колени, роняя лук. На застывшем лице появились слезы, стекающие по щекам ровными солёными дорожками. Аура смерти заполнила лёгкие до отказа. Парень всхлипывал, будучи неспособным отвести взгляд от генерала-махаматры. Сердце бешено стучало, лишь сильнее разгоняя волны боли по всему телу. Не физической боли — гораздо хуже.       — Что же ты наделал, Сайно… Одна из ладоней ложится на собственное лицо. Уши опустились вниз, словно завядшие цветы. Махаматра медленно приближался. Мелкими шагами, издевательски медленно. Застывшее на лице Сайно выражение, демонстрирующее смесь удивления и ненависти, разрывало и так пошатнувшийся рассудок Тигнари. Но лесной страж неподвижен — он замер, замкнувшись в своем горе.       — Я… Я не смог защитить тебя, Сайно. Мне так жаль. Молю, прости меня. Прости меня! Я так люблю тебя! Брюнет срывается на крик. Он крепко зажмуривает глаза, будучи неспособным отвести взор. Слеза скапливались на подбородке и грузно падали на колени. — Сайно… Сайно… Сайно. Поаторяя имя, подобно молитве, страж падает лицом в песок. Слезы не помогали — ему не становилось легче.       Резкий и сильный пинок откидывает Тигнари на несколько метров, заставляя упасть его на спину. Сильная боль в рёбрах, но несравнимая с тем, что он испытывал секундой ранее.       — Прости меня. Мне безумно жаль, — стонет страж, неспособный и не желавший сопротивляться. Сайно не слышал. Тигнари узнавал форму Германубиса, но та была изменённой, словно это порча. Чужая нога становится Тигнари на горло. Сайно заносит когтистую лапу для удара, и… Бам. Отломанное древко посоха, наделённое силой не только дендро, но и электро, пробивает тело генерала в районе сердца. Тигнари смог спасти свою жизнь. Алые ленты распадаются, словно сон, а тело махаматры принимает человеческий облик. Измученно-бледный, весь в сочащихся кровью ранах. Махаматра оседает на песок подобно тряпичной кукле. Его голова низко опущена, шлем спадает с головы.       — Сайно… Молчание.       Тигнари приподнимается на колени и обнимает генерала за плечи, а затем крепко прижимает к себе.       — Тигнари, — голос Сайно звучал тихо, ровно. Настолько, что его можно было спутать с дуновением ветра. — Будучи судьей столь долго, я совершил ошибку. И теперь сам должен предстать перед судом.       — Что ты говоришь… Сайно поворачивает голову в сторону разломанного посоха.       — Я не справился. Повисла недолгая тишина. «Страх и горе должны быть уничтожены, чтобы граница между жизнью и смертью исчезла.»       Царь Дешрет пожертвовал собой, чтобы уничтожить запретные знания. Таков дар и долг тех, кто следует праведному пути.       — Тигнари. Скоро все закончится. — Сайно опускается, но Нари успевает подхватить его и уложить головой себе на колени. Страж не может перестать плакать, в то время как генерал был расслаблен, пусть и взгляд любимых Тигнари ярко-медовых глаз постепенно терял живой оттенок. Брюнет захватывает пальцами похолодевшую ладонь генерала, крепко сжимая ее.       — Не плачь, лесной страж, — голос Сайно, по-отцовски мягкий и заботливый, разрезал тишину. — Спасибо тебе. За все. Тигнари замечает кровь на руке. Махаматра мягко касается родной щеки, с удивлением разглядывая нависшее, заплаканное, но столь горячо любимое им лицо.— Ты молодец.       Генерал обмякает, прикрывая глаза. Нари не чувствует его дыхания. В горле встрял ком, не позволявший даже вздохнуть. Но страж и не мог. Он захлебывался в своих всхлипах, тонул в соленых слезах, кричал. Тигнари не мог оторваться от его лица. Как же ему хотелось надеяться увидеть лицо Сайно таким, как прежде. Услышать его ироничный тон, глупую шутку, сыграть с ним в Священный призыв Семерых. В памяти всплывают самые счастливые моменты вместе. Неужели их более не будет?       Солнечный день застал толпу на пороге академии Сумеру. Ее возглавлял архонт. Нахида была глубоко опечалена, как и все те, кто стоял рядом с ней: Аль-Хайтам, Кавех, Фарузан, Коллеи и Лиза, и даже Дори, множество матр, учёных, простых жителей Сумеру, Бригада тридцати, пустынников. Посередине площади стоял украшенный Сумерскими цветами деревянный ящик. На голове Сайно расположился венок из падисар. Подле гроба остановилась Коллеи. Она не могла скрывать слез. В девичьих руках был букет из сумерских роз. Ее обнимала Нилу, что сама едва сдерживала эмоции.       — Генерал махаматра был добр ко мне, — дрожащим голосом завершает речь ученица лесного стража. — Многие из нас обязаны ему, но я… Я всегда буду помнить о нем, как о лучшем человеке, друге и генерале. Девушка кладет у основания гроба, уже до отказа заполненном цветами, свой букет. Нилу отводит ее за руку обратно. Пожелавшие проститься с Сайно встали позади архонта. Нахида повернулась к толпе лицом. В руках ее был общеизвестный шлем, принадлежавший Сайно.       — Генерал защищал нас от запретных знаний, не щадя своих сил. Днём и ночью он боролся со злом, не зная жалости, оберегал неразумных от смертельных ошибок. Для всех нас эта потеря невосполнима, — Нахида поворачивается к открытому гробу.       — Мы обещаем тебе, Сайно. Мы усвоим данный тобой нам урок. Твоя жертва не станет напрасной. Архонт укладывает шлем туда, где расположились цветы.       — Спи спокойно, герой Сумеру, Сайно, генерал махаматра. «Песчаный царь спит один в тайных снах, составляя новые теоремы. Никому больше не придётся пить солёную воду во владениях царя, ибо всё в новом мире будет хорошо».