И мы когда-то были такими

      Декабрь радовал обилием снега. Практически каждый день сыпал, красивый и большой, хлопьями кружась на ветру в подобии танца. Кайоши очень любил зиму и всё связанное с ней, о чём он с особым пристрастием напоминал своим родителям каждый день. Кацуки сказал бы — каждый час.       — Папа! Папа! — восторженно прыгает малыш у окна. Его ладошки лежат на подоконнике, за счет чего он отталкивается от него, подпрыгивая выше обычного. — Там снова снег! — его нос уперся в окно, которое сразу помутнело от контраста теплого и холодного. Он отодвинулся протирая ручкой окошко, для того чтобы снова уткнуться в него.       — Вижу, — бухтит Кацуки натягивая ботинки. Снег — не всегда есть хорошо, особенно когда у вас частный дом и большой двор, который как раз и засыпает этим снегом. — Ты идёшь? Эй мелочь, — кричит Кацуки с прихожей. Он собирается идти чистить снег, что не может пропустить Кайоши. Это уже ритуал — поваляться в снегу, наделав кучу ангелов, а потом с разбегу прыгнуть в сугроб, который так тщательно сгребал отец.       Был бы сейчас рядом Изуку, то запретил бы Кайоши прыгать в снег, ведь как-никак он был на больничном и должен не перемораживаться лишний раз. Поэтому, если супруг прознает об этом, то отхватят оба.       — Бегу! — доносится из гостиной задорный детский голос и уже после слышны торопливые шаги вперемешку со смехом.       Кацуки улыбается обматывая шею шарфом. Если вспомнить каким он был в отношении зимы в детстве, то не сосчитаешь сколько он добавил матушке седых волос.       Мицуки вела Кацуки за руку из детского сада, как им встретилась её знакомая. Она отвлеклась буквально на минутный разговор, а Кацуки уже выпутал руку и во всю бежал к сосульке, которую приметил ещё в утром. И когда Мицуки, обернувшись в поиске сына, заметила того с ледышкой в зубах, Кацуки понял, что тумаков ему не избежать. Он почти сразу рванул с «места происшествия». Но всё же, это не сравнится с тем случаем, когда выпал первый снег в его четыре года и он, заметив что-то необычное в окне, то в чём был, в том и побежал на улицу, чтобы посмотреть на это вживую. Забавным было то, что занятые родители не сразу спохватились пропажи ребёнка. А когда Масару занёс синего Кацуки в одной майке и шортах с покусанным снежком в руках, Мицуки чуть кондрат не схватил. Должно быть у него пристрастие ко всему холодному, потому что он не может объяснить иначе свою любовь к Изуку и его вечно холодным ладошкам и ступням, которые тот бессовестно греет об него.       Наверное его любовь к снегу досталась и Кайоши.       Малыш с лыжным костюмом в руках стоит перед Кацуки, как бы прося о помощи. Бакуго ерошит его блондинистые волосы и усаживается на корточки перед сыном, натягивая вязаную манишку поверх кофты. Это был подарок Кайоши от бабушки Инко на прошлый новый год. Зелёные нитки переплетались с янтарными в незамысловатом узоре, напоминая глаза малыша, которому достался очень удивительный тип гетерохромии. Он не расставался с подарком каждую зиму, надевая её абсолютно везде и не снимая даже в гостях, пока кто-то из родителей сам не стянет её с него.       Закончив со сборами, мальчишки покинули дом. Кайоши рванул вперёд, чуть не сбивая отца, но первым запнулся о сугроб.       — Увааа, — закричал малыш разводя руки в стороны, — Много! Очень много снега! — немного отойдя назад, он разогнался и прыгнул в снег, утопая лицом в сугробе.       — Кайоши, черт возьми, — Кацуки ринулся к сыну, за капюшон вытягивая из снега, на что сын лишь громко смеялся, протирая лицо ладошками в варежках, — Наш папа потом с меня шкуру снимет.       Мужчина поставил сына на ноги, отряхивая шапку и капюшон, после чего, дав слабый поджопник, указал на часть двора, где снега было меньше. Кайоши с визгами побежал в указанное место, почти сразу приземляясь туда попой. Бакуго какое-то время следил за выходками мелочи. Он наблюдал как тот разводит руки и ноги в стороны, как поднимается и пытается отряхнуть капюшон, куда попал проворный снежок, как его щеки наливаются румянцем от морозца и он проводит мокрыми варежками по носу, чтобы размазать сопельки. Кацуки усмехается и принимается к работе.       Через минут двадцать первая половина двора была очищена от снега, вторая же была усеяна маленькими ангелочками со следами. Кацуки заметил, что на половине Кайоши уже не осталось места даже для отпечатка ладошки, уж так много тот наследил за собой. Вот только самого малыша не было видать.       Бакуго пару раз позвал сына, но ответа не получил. Отставив лопату в сторону, он обошёл дом, выходя к крыльцу, где чуть ли не наступил на небольшого незаконченного снеговика. Кайоши почти хочет возмутиться, но видит выражение лица отца.       — Почему не ответил когда я тебя звал? — строго спросил Кацуки, усаживаясь перед сыном, чтобы их глаза были на одном уровне. Кайоши пытается держать зрительный контакт, но он проигрывает, отводя глазки в сторону.       — Я наверное не услышал, — неуверенно выдает малыш.       — Так был увлечён лепкой, что не услышал отца? Или специально проигнорировал?       — Не специально! — сразу выпалил малыш. — Правда не слышал, — Кайоши шмыгнул носиком и Кацуки незамедлительно поднял его на руки.       — Думаю, на сегодня хватит. Не хватало нам заболеть ещё больше. А в следующий раз, если тебя буду звать я или папа, ты должен незамедлительно отозваться, понял? — малыш быстро закивал головой и Бакуго удовлетворённо хмыкнул, направляясь в дом.       Кацуки сразу же принялся раздевать сына. Из-за шиворота посыпался снег и мужчина горько застонал — не дай Бог Кайоши станет хуже, его точно лишат головы. Варежки мокрые насквозь, ладони холодные, в сапогах тоже снег.       — Черт подери, Кай, бегом в ванную, будем отогреваться, — приказным тоном выдал Кацуки, указывая на дверь. Малыш послушно пошлепал в сторону ванной комнаты.       К счастью нерадивого отца, с Кайоши всё нормально, температура стабильная и горло не сильно красное. Но надо было заставить его выпить все лекарства, а это было отнюдь не легко. Его упёртость досталась ему от Изуку. Он прятался под кровать так, что даже Кацуки не мог до него дотянуться, чтобы напоить его очередное горькой микстурой.       — Кайоши, боже бляха.. ну пожалуйста, — Бакуго протирает лицо и досадливо стонет, чёртов говнюк.       — Нееет.. Только не микстура!       Кацуки вспоминал, что и сам терпеть не мог все лекарства, особенно когда мама мазала глотку люголем. Его передернуло от одной мысли. Теперь он был благодарен нынешним технологиям и достижениям, лекарства сейчас были более нейтральными или вовсе сладкими.       — Кай, давай ты выпьешь микстуру, а я тебе дам мандарины, — из-под кровати показалась макушка, а после и сама голова. На Кацуки уставились пара заинтересованных глаз, что рассмешило его.       — Ты правда их дашь?       — Правда, правда.       — А папа ругаться не будет?       — Он не узнает.       Не узнать Изуку не мог.       Изуку появился дома ближе к вечеру. Стоило ступить на порог, как к нему вприпрыжку прибежал Кайоши, налетая на того с разбегу. Мужчина вместе с сыном крутились на пороге, когда в проёме появился супруг. Лица Изуку коснулась улыбка.       — Привет, малыш, как твои дела? — начал было Изуку, пока не заметил маленькую сыпушку вокруг рта мальчика. Он опустил сына на ноги, поворачивая его лицо, в сторону мужа.       — У меня отлично! — выкрикнул мальчишка, пока что не подозревая, причину негодования отца.       — Вижу.. — Изуку посмотрел на Кацуки, который пытался тихо улизнуть из прихожей. — А ну стоять!       Оба остановились по стойке смирно — Кайоши опустил голову, а Бакуго повернулся к мужу, укладывая руки на груди, защищаясь. Он знал его как облупленного.       — Он не хотел пить лекарства! — напал первым Кацуки, но строгий взгляд Изуку усмирил его пыл.       — Ты мог дать ему один мандарин! Сколько он съел?       — Пять штучек.. — тихо сказал Кайоши.       — Ужас.. А ещё помимо этого, он валялся в сугробах, не так ли? — Изуку поставил руки на бока строго смотря то на одного, то на второго. То, как мальчишки понуро опустили головы было даже забавно. Кацуки и вовсе позабыл о том, что он не собрал снег со второй половины участка, так как занимался сыном и его «лечением».        Изуку просто не мог долго играть роль строго родителя, поэтому почти сразу опустился перед сыном.       — Малыш, я не запрещаю тебе всё это делать, просто тебе надо знать меру, — покачал указательным пальцем. — А если бы вдруг после прогулки тебе стало хуже? Я бы очень волновался! А на цитрус у тебя аллергия, помнишь? — мужчина ласково погладил сына по голове, после чего прижал к себе.       — Помню, я больше так не буду, — тихо сказал Кайоши, протягивая свои маленькие ручки к отцу. Он сопел своим носиком в шею Изуку, вызывая противоречивые чувства у родителя, как можно такого малыша не простить?       — Хорошо.. — выдохнул Изуку. Он отпустил сына, направляя того в ванную, чтобы тот умылся, а сам подошёл к мужу, чтобы чмокнуть того.       — Каччан, ты же всё знаешь, но всё равно позволяешь ему, — он обнял его за шею, смотря в глаза цвета янтаря. Он очень скучал.       — Ой, а вспомни себя, как ты в детстве переел цитрусовых, так тебя вообще в больницу забрали.       — Не напоминай, — хихикнул муж, прежде чем снова запечатлеть поцелуй на губах и направиться на кухню, чтобы разложить покупки.       — Мы такими же были в детстве, — продолжал Кацуки, следуя за Изуку.       — Ну не знаю.. Я явно не был таким взбаламученным и упёртым.       — Вот с упертостью могу поспорить, — Кацуки зашёл за спину супруга, обвивая руки вокруг талии, пальцы коснулись живота через футболку, слегка поглаживая. — Ты бы знал как он стойко отнекивался от лекарства и долго стоял на своём. Даже не знаю, чья это заслуга, — ухмыльнулся, прижимаясь носом к таким родным кудрям.       — Наша.