Вильгельм

Я осмотрела зал, который был просто огромен. Пол выложен из ярких оранжевых с золотым отливом мелких деревянных плиток, покрытых лаком. По стенам тянулись вверх молочно-белые колонны. Довольно большие и массивные. На их фоне все казалось таким маленьким... Их украшали блестящие золотые узоры различных вьющихся растений. Эти нити переплетались в причудливые формы и, казалось, растворяли в своем многообразии стены зала. Свод потолка виделся далёким и удивительно высоким. Белые колонны поддерживали синие стеклянные мозаики, которые и образовывали этот потолок. На синем фоне горели белые точки. Возникало ощущение, что в этот зал смогли унести кусочек неба. Это ведь именно и было... Белые сверкающие пятнышки и были звёздами... Вдоль противоположной стены протянулся длинный стол из светлого дерева. На нем лежала белая кружевная скатерть, стояли большие блюда и графины с едой и напитками. А люди... Боже, какие тут были люди. Эта пёстрая толпа заставляла меня смотреть, не отрываясь. Мимо то и дело проскакивали веселые пары, смеющиеся и задорно воркующие о чём-то своем. Все в абсолютно разных платьях, костюмах... Кто-то в пышном темно-красном, словно кровь, платье, кто-то – в нежно голубом, как июльское небо, кто-то – в белом, похожем на облачко. Я осторожно начала проходить к тому столу, надеясь найти то, куда я могла бы влиться в этом безостановочном потоке роскошной красоты. В дальнем углу я заметила ансамбль музыкантов. Музыка лишь едва касалась моего слуха и я решилась подойти. Я смогла расслышать мелодию, а после – и вовсе все великолепие этой музыки. Все инструменты и мастерство музыкантов складывалось в один поток наслаждения. Певцы стояли чуть в стороне от музыкантов. Какие у них голоса... Я очарована этим местом... Окончательно. И тут я замечаю его... Высокий юноша со светлыми волосами, чуть длиннее, чем в привычных мужских причёсках, черная маска с серебряными завитками скрывает его лицо, но я вижу хитрый лисий взгляд. Он легко улыбается неизвестной мне девушке, что-то ей говоря. Черты лица у того юноши очень приятные, по крайней мере те, которые я вижу. На нём чёрный строгий костюм с такими же, как и на маске, серебристыми блестящими узорами по краям, который почему-то лишь подчёркивает высокий рост. Белая рубашка с жабо, вернее ее воротник, выглядывает из-под чёрной ткани, скрывая шею человека. Я, не отрываясь, смотрю на него. Он красив. Невероятно красив. Затем подхожу немного ближе. Наши взгляды встречаются, когда молодой человек отвлекается от своей собеседницы, а та уходит. Голубые глаза словно прожигают меня. Я делаю несколько шагов навстречу и останавливаюсь в метре. Он, легко улыбнувшись, подходит ко мне. – Добрый день, – произносит бархатный голос. – Что такая юная леди делает здесь в полном одиночестве? Юноша протягивает руку, в надежде взять мою. Я, мгновение помедлив, даю свою ладонь, его губы легко касаются моей руки. – Я... Просто... Только пришла сюда... Мой язык заплетается, матушка всегда говорила, что я слишком впечатлительна. Но ведь не испытывая таких ярких эмоций, я не буду чувствовать жизнь такой наполненной. Чувства пусть и бьют через край, но... Мне это нравится. – Тем не менее, у вас должен быть спутник. Такой прекрасной девушке просто необходим мужчина рядом, чтоб оценить ее красоту и нежность. А так же чтоб быть опорой и защитой... Позвольте вас сопровождать в этот вечер... Я не могу отказать. Он очень любезен и мил. Поэтому я просто киваю, не в силах что-либо выговорить. *** И я не пожалела. На танцах Вильгельм (как я позже выяснила его имя), кружил меня по залу, крепко, но нежно придерживая. Он прекрасно танцевал и вальс, и мазурку. Знал немало стихов и прозы, умел поддержать разговор, обращался учтиво, но не подлизывался. Он так галантен... Я просто не могла устоять. Слишком уж приятен он был. Хотелось просто довериться ему и развлекаться, общаться, даже о самых постыдных вещах, я была готова рассказать ему всё о себе, быть с ним... Просто быть рядом. – Позвольте, юная леди, узнать, есть ли здесь ваши знакомые? – Нет. Моя матушка, уже пожилая женщина, осталась дома. Я приехала сюда одна. Честно говоря, я вовсе не местная... – Правда? И где же вы живёте? – На запад от этого города больше дня езды. В Лиденбурге. – И правда, не близок путь... С какой же целью вы сюда прибыли? – Здесь около двух недель назад моя матушка заказала себе некоторые украшения, я же хотела посмотреть платья, заодно и забрала заказ у ювелира. – Вы заказывали их в лавке Серджио? – Да... А как вы догадались? – Он делает самые лучшие украшения во всём городе. Все к нему ходят. – Это так. Колье и серьги, что я забрала, в самом деле невероятно красивы. За подобными непринуждёнными разговорами мы провели время. Когда пришло время уезжать, Вильгельм предложил мне поехать с ним. А после и вовсе остаться у него на следующий день и ночь, чтобы я смогла отдохнуть. Мы сели в повозку. За продолжением нашей беседы я и не заметила, как пролетело полчаса. Остановились мы у довольно большого особняка. Вильгельм вышел и подал мне руку, следом покинула повозку и я. Тихо ступая на каменную дорожку, ведущую к зданию, я осматривала сад, что занимал всё пространство перед домом моего спутника. Цветы и деревья в темноте было трудно разобрать. И ещё несколько сладковатый запах... Это место было таким... Жутковатым. В поместье горели огни, но что-то заставляло мое сердце биться чаще и громче. То ли я влюбилась, то ли мне было страшно... То ли мне было страшно от того, что я влюбилась. Но его голос расслабил меня... – Вам тут нравится, леди?.. И лёгкая улыбка... Всё ещё в маске, всё ещё загадочен, и всё ещё дьявольски приятен и мил. – Да, очень... Дверь нам открыл дворецкий, Вильгельм быстро завел меня в дом, отдал верхнюю одежду слугам и провел до лестницы. Я не успела толком ничего рассмотреть. Но пол был выложен из тёмных, шоколадного оттенка, длинных досок, шторы на огромных окнах были синие, словно ночное небо, а стены в каких-то то ли черных, то ли тёмно-синих обоях. Вильгельм торопливо поднялся по лестнице, заворачивающей направо и ступил на зелёный ковёр. Вновь какой-то мрачноватый цвет. Золотистые края придавали роскоши. Я побежала за молодым человеком, не успевая. – Не отставайте, миледи! И снова так же, с суетой, с которой мы зашли в его дом, он едва ли не побежал по коридору. Наконец, он остановился перед дверью в одну из спален. Такая же тёмно-коричневая, как и пол, дверь с золотой ручкой. Когда он открыл, я зашла, оглядываясь. Комната была просторной. В тех же тонах. Обои изумрудного оттенка, шторы – под цвет им, как и ковёр на полу. У стены, прямо напротив двери, была кровать. Белые подушки лежали на зелёном покрывале сверху. Зелёный с золотыми краями, полог из бархата нависал над кроватью. Слева у стены находился камин. Дрова в нем были, но не горели. Справа – туалетный столик из дерева. Вновь темного. С зеркалом. – Располагайтесь. Если что – я внизу. Дверь захлопнулась. *** Было уже около четырех часов утра, а я никак не могла уснуть. Мне казалось, что гнетущая атмосфера здесь буквально давит на меня. Всё было каким-то тяжёлым, мрачным... Инородным и злым. Мне надо отсюда уходить. Внутреннее чутье отчаянно кричало и пыталось вырваться из клетки этой тёмной красоты. Да, тут было красиво, но... Но очень страшно! Надо уходить. Но нельзя попадаться на глаза обитателям дома. Ни в коем случае! Что за бред я несу... Но это так. Ладно. Доверюсь своему чувству и буду отсюда выбираться. Я тихо встала, босые ноги ступили на мягкий ворс ковра. Глянула на платье, висящее на стуле около туалетного столика и прикинула... А далеко ли я убегу с ним? Нет. Почему-то нужно идти без него. Затем я медленно подошла к окну слева от кровати и толкнула его руками. Окно точно можно было открыть. Но оно не открылось. Заперто. Через стекло было видно, что высота не слишком большая. Оно ведёт в сад. Если я смогу найти ключ, то выберусь и сбегу. Я вернулась к кровати, а после тихо подошла к двери. Прислонилась ухом к ней. Тихо. Медленно открыла и вынырнула в коридор. А если попробовать через главную дверь? Но слуги там слишком часто шныряют... Решив попытать удачу, я подошла к лестнице и поглядела вниз. Нет. Там были охранники. Никак. Тогда ищем ключи. Мне потребовалось некоторое время, чтоб найти комнатку дворецкого. На моё счастье, она была в конце коридора на втором этаже. И хозяина там уже не было, слуги начинали работать очень рано. Я тихонько зашла внутрь и огляделась. Маленькая серая комнатушка. Из удобств лишь кровать, стол, стул и шкаф. На столе небольшая шкатулка. Я её открыла. Да, ключи, то, что нужно. Схватив шкатулку со всем добром, я рванула в свою комнату. Длинный ковёр смягчил стук моих ног, и я без проблем добралась до спальни. Перебрав половину ключей, я наконец-то отыскала нужный и открыла окно. Дальше дело за малым. Я, прихватив свою дамскую сумочку, вылезла наружу и повисла на карнизе. Затем спрыгнула и упала в кусты. Резкая острая боль стала печь сразу в нескольких местах. Шипы... У кустов явно были шипы. Мне пришлось постараться, чтобы вытянуть волосы из них. Я еле вылезла и, скуля от боли, стала искать выход. Страх заставлял уходить как можно быстрее... Ещё и этот неприятный запах... Что с этим домом не так, не мне разбираться... Уходя из сада, я заметила что-то торчащее из земли. Оно напоминало руку... Подойти к ней я не рискнула. Тем более, будет хуже, если меня заметят... Дальше все было гораздо проще. Во дворе поместья Вильгельма я наткнулась на верёвку с почти высохшим бельём. Я стянула одну из накидок и оделась в нее. В моей сумочке было достаточно денег, чтобы купить одежду и заплатить кучеру, чтобы он отвёз меня домой... *** Через две недели мне в руки попала газета. В Вишенхейме, где я и была в ту злополучную ночь, арестовали маньяка. Он заманивал девушек в свой дом, где убивал самыми жестокими способами. Если б собака служб правопорядка не почуяла в его дворе запах мертвечины и не притащила оторванную руку, то никто бы и не подумал, что Вильгельм Хайвиц был убийцей... Видимо, руку просто выкинули, не желая закапывать. Халатность...