Азимут

— Выкупаешь? — Батя с сомнением посмотрел на Багиру, перебиравшую документы в папке. — Не припомню за тобой желания обзаводиться собственным домом. — Передумала, — пожимает плечами Кошкина безмятежно, — видно возраст уже, к земле потянуло. — Ну да, ну да. Конечно! — Булатов даже фыркает, благо никто не заметит и авторитет свой он таким мальчишеством не уронит. — А профессор тут совершенно не при чем. Багира даже бровь приподнимает удивленно, похоже промахнулся старый товарищ капитально, и вовсе дело не в профессоре с внуком. — Конечно. Он дачу продал, кстати. Решил переехать. Ну и черт с ним. Бать, ехать из пригорода до базы на машине меньше получаса, а в доме мне реально намного лучше. Вот и все причины. Реально. Ладно, с завтрашнего дня я возвращаюсь к службе, а пока извини, я еще грабли выбрать хотела. Да и вообще садовый инвентарь. Некой частью тела, той, которую в приличном обществе не называют, Булатов чуял подвох. Да и прежде с таким энтузиазмом Багира выбирала только те грабли, на которые собиралась наступать. Метафорически выражаясь. Кошкина уехала в сторону садового гипермаркета, Булатов задумчиво смотрел ей вслед, отгоняя от мысленного взора навязчивую картинку выставленных в сарайчике Кошкиной грабель с разными мужскими фамилиями на рукоятке. Шальной, Борисов там например… В собственный уже дом Багира вернулась поздно и нагруженная как ломовая лошадь, что совершенно не мешало предвкушать насыщенный вечер и цепко осматривать окрестности. Кое-кто повадился делать мелкие пакости, на которые Кошкина с энтузиазмом достойным куда лучшего применения отвечала тоже регулярно. Потому последние два месяца и продержалась вдали от своих, не послав нафиг Пригова с его идеями, Булатова с его приказами и гребанного профессора с его внуком. Внук раздражал конечно меньше, чем все остальные, но тоже раздражал. А уж когда еще и пенсионные подкаты начались… Батя и Бизон, что характерно ни о чем не догадывались и никаких трудностей не заметили. А если брать уж совсем честно, то они в принципе не заметили тот факт, что дача стоящая сзади от Ритиной временной, тот добротный одноэтажный кирпичный домик, тоже заселена. И это было бы печально, если бы касалось кого-либо еще. За день отсутствия сосед успел выкорчевать на своем участке всю разросшуюся за забором облепиху и спокойно пересадил часть на участок Багире, затенив столь любимую Борей грядку с клубникой. Багира хмыкнула и взялась за топорик. Кустик-другой оставить можно, конечно, но спускать такую наглость все же не стоит. Впрочем, душу грела прикупленая по случаю сальвиния, которую Рита планировала ночью запустить в аккуратный прудик на участке соседа. *** Комнату сестры Коля до сих пор держал просто закрытой, ему самому и двух было многовато, но пыль старался вытирать регулярно, так что в принципе состояние было приемлемое. Каринка осматривалась с интересом, Алиса до брака так и не поменяла детские еще обои, так что чуть выцветшие диснеевские принцессы вызвали восторг у девочки. Квартира мужа была куда хуже, а вкладывать туда деньги Алиса перестала быстро. Это просто было бессмысленно. На самом деле Василиса была права. Алиса никогда не была дурочкой и прекрасно поняла цену мужу еще в первые месяцы декрета, хотя и не оказалась в настолько печальном положении как многие другие. Деньги у нее были свои до брака, так что клянчить у мужа на себя и дочку не приходилось, но все же Алиса быстро поняла, что фактически в семье есть проблемы мужа и они общие, а есть их проблемы с дочкой и они ее личные. Рожать ее никто не заставлял. Алиса быстро поняла это и два года вполне успешно отзеркаливала отношение, но любой запас прочности имеет свои пределы. Очень хотелось оказаться там, где о ней тоже будут заботиться. На самом деле вернуться к Коле можно было в любой момент, брат уж точно не будет ей постоянно повторять что-то вроде «а я предупреждал», но сама себе Алиса это расскажет точно. Вот начиная примерно с завтрашнего дня, сегодня все еще не верится в такие радикальные перемены. Возможно и зря Василиса дала ей время, лучше б с завтрашнего дня и сразу на работу. Впрочем, Каринку куда деть? — Алис, я с малявкой сидеть не смогу вообще никак. Извини… — Господи, Коль, да я об этом и не думала даже! — Но, — продолжает Ворон, прикинувший все возможные варианты уже давно, — прописать ты ее разумеется можешь здесь и соответственно встать в очередь на садик. Только это где-то год в лучшем случае. В принципе, можешь посидеть этот год дома, я вполне могу вас обеспечивать. — Коль, ну это совсем уж перебор. К тому же мне предложили работу и Ваську я подвести не могу. Она реально замечательная. — Тогда предлагаю второй вариант, Иришка днем работает музруководителем в небольшом частном саду. Говорит, что там очень хорошо. Цены слегка кусаются, но в принципе даже с одной моей зарплаты реально, я узнавал. Алиса улыбается, как обычно распознав за тоном намного больше, чем многие другие. — Давно варианты искал? — Последний год. Ты мне совсем не нравилась при встречах. — Все нормально. Уже все нормально. Если Ира считает что там хорошо, то я ей верю. Звякнешь? Только не сейчас, рано еще. — Ага, — Коля и сам соображает что рано, адреналин вызванный неожиданной побудкой схлынул и снова тянет зевать, — я в курсе. Попозже наберу. Алис, тебе помощь нужна? — Нет, иди досыпай. Поздно лег? — Да, это нормально в последнее время. Если вдруг телефон сразу буди. И Лиска, если вдруг меня нет поздно ночью — это нормально. Если я сорвался на несколько суток без предупреждения это тоже нормально. Если вдруг не отвечаю на звонки… — Это нормально, — кивает разом собравшаяся сестра, — плохо если на твой телефон отвечают чужим голосом, да? Как с папой было… — Как с папой не будет. Даю слово. Коля действительно отправляется досыпать, Алиса наскоро бросает в шкаф свои и дочкины вещи, устраивает Карину на диване. Переполненная впечатлениями девочка быстро засыпает и чтоб никому не мешать Алиса идет на кухню готовить завтрак. Коля-Коля, ты же клялся что ничего серьезного, что просто не бросать же теперь училище, но как только получится, то сразу на гражданку. Говорил, что инструктор и вообще в душе музыкант. Видимо, врал. Чтоб сестра не нервничала. *** На новость о том, что ему передают аспирантку Ярскую Сергей Яковлевич реагирует примерно так же, как и на все остальные события за последний год, то есть примерно никак. Вся его прежняя жизнь разрушена в один миг и в новой найти хоть что-нибудь стоящее внимания нельзя. Его новая жизнь жалкая по сути, нет тут больше таких задач и таких людей как были раньше. Незачем ему теперь жить. Временами Сергей почти ненавидит врачей, все-таки спасших его ничтожную жизнь, но оставивших инвалидом. Передвигается совсем не старый еще, сорокалетний мужчина, на инвалидной коляске, впрочем, может сделать несколько шагов с опорой или на костылях. Врачи говорят, что реабилитация возможна, но перспектива уверенно передвигаться на костылях вдохновляет не больше, чем инвалидное кресло. Себя прежнего ему не вернуть, умер так умер. О том, что на самом деле он выжил из старого круга общения знает ровно один человек. Женщина. И эта женщина поклялась молчать. Возможно он поступает излишне жестоко, но думать еще и об этом просто нет сил. К тому же наверно лучше просто оплакать один раз друга, чем видеть его привязанным к креслу инвалидом и мучится от осознания иллюзорной вины. Лучше вспоминать о погибшем парне, с которым пару раз чуть не срослось, чем лихорадочно пытаться связать себя с инвалидом, лишая себя всех возможностей из-за слишком развитого чувства долга. Лучше ненавидеть и презирать почти сына за трусость, чем видеть его таким. Всем так лучше. Кира Ярская на нового руководителя реагирует довольно спокойно, она давно понимала, что их конфликты с прежним набили всем оскомину, но молчать и притворяться так и не научилась. Несмотря на то, что неоднократно страдала от этого. Впрочем, Сергей Яковлевич хотя бы умен, а разговаривать на посторонние темы она с ним и не собиралась. С тех пор, как пять лет назад разлетелась вдребезги ее прошлая жизнь, Кира вообще не разговаривает о постороннем. Только по делу. Были уже люди, которым она сказала лишнего. И очень дорого расплатилась. *** Загородный дом излишне шикарен, пожалуй, на военную пенсию такого не купишь, но почему-то раньше Егор нестыковок не замечал. Хотя неоднократно приезжал в гости последние года четыре и слушал разглагольствования хозяина. Если вспомнить, то в основном о том, что все бабы суки. Потому что больше всего на свете Андрей боялся, что Егор все же решит выслушать Киру и узнает ее версию тех событий. Но Егор просто по жизни лох. Это, кстати, не самокритика, а честное и непредвзятое мнение матери. И нет, она вовсе не монстр, сына очень любит и хочет видеть счастливым. Просто сын делает все, чтобы этого не случилось. Пять лет назад Егор Савин уже служил в межведомственном спецподразделении, отвечал за связь во время операций внешней разведки ФСБ и там познакомился с Кирой. Миниатюрная точеная статуэтка со стильным каре, младший лейтенант в группе специального назначения "Вымпел", они занимались больше следственно-оперативной работой, выцепляя кротов и пресекая продажу государственных секретов за рубеж. Сработанная тройка подобранная почти по милицейским принципам и непрошибаемый генерал в руководстве. Егор тогда страшно гордился этим знакомством. Силовое прикрытие этой тройки обеспечивал отряд "Альфа", в нем служил Андрей, Егора одноклассник. Тоже классные были парни, веселые и молодые, обожали Киру и всегда искренне за нее переживали, порвать были готовы любого, кто их девочке угрожает. Пока в один день все не пошло прахом. Тогда из группы "Альфа" выжил только Андрей и долгое время Егор верил в его версию событий. Верил в то, что группу сдала Кира. И ни о чем свою невесту даже не спросил, просто бросил по смс. Правда, следствие Киру оправдало, но Андрей предложил крайне удобную, самооправдательную и даже якобы подкрепленные фактами версию. И вот только неделю назад, при задержании уже бывшего генерала Ельникова Егор узнал правду. Делать с которой теперь было просто нечего.