as soon as dreary night ends

Одной вещью, которой Чжанхао далеко не восхищался, было проявление слабости. Может быть, это пошло со времён стажировки, когда проявление каких-либо негативных эмоций могло отодвинуть твои шансы на дебют или ты совсем мог быть выгнан из компании. Может быть, это идёт ещё из далёкого прошлого в Китае, когда он чувствовал себя подавленным, пытаясь быть лучшим. А может быть, это всегда было с ним, росло рядом, когда он делал каждый шаг в жизни и строил всё, что у него было, с нуля. Слабость не была частью его. Но по некоторым причинам сейчас он находит себя в комнате Ханбина, который скрутил два одеяла под себя. Когда он даже не пошевелился, Хао собирался сдаться и вернуться в свою кровать, чтобы не казаться каким-то маленьким ребёнком, который боится темноты. Если так подумать, то это было ничего. Просто ночной кошмар. Хотя это "ничего" пугало Хао настолько, что он едва не расплакался, когда проснулся с чувством, что задыхается. Но всё же. Ничего. Просто плохой сон. Он посмотрел на дверь за спиной, раздумывая над тем, чтобы просто уйти и сделать вид, что ничего не произошло, но затем снова опустился над спящим Ханбином. Тот надул губы и щёки во сне, что, по мнению Хао, было очень милым, а на глаза была надета фиолетовая маска с персонажем дитто, которую Хао принёс с собой несколько дней назад. Он выглядел умиротворённым, и редко кто видел Ханбина таким спокойным, ведь подготовка к камбеку занимала всё их время. Хао не хотелось его будить. Если бы только воспоминания о ночном кошмаре не держали его на грани, а руки бы не дрожали. Он сел рядом на кровать, опустил его маску с глаз и слегка потряс его. Ханбин довольно быстро проснулся от этих небольших потрясываний и увидел Хао, который был в паре сантиметров от лица, что привело к несильному удару их голов друг о друга. — Хён, ты в порядке? – спросил он с ещё до конца открытыми глазами. Волосы были помяты в одну сторону, как это бывает, когда у тебя есть чёлка и непослушные и не поддающиеся укладке волосы, которые всегда падали на лицо. Хао не смог сдержать маленькой улыбке, расплывшейся у него на лице. Он протянул руку и погладил Ханбина по макушке. На такие действия младший лишь ластится будто самый настоящий кот, закрывая глаза. Он потянулся к нижней части пижамы Хао и нежно потянул за неё. — Ты разбудил меня, чтобы только приласкать, хён? – Ханбин шутливо спрашивал это, находясь в состоянии полусна, что показывали его полузакрытые глаза. Но лицо старшего не показывало ничего милого, наоборот, он будто был чем-то насторожен. — У меня был кошмар, – сказал Хао. Он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, несмотря на то, что находился рядом с человеком, который превратил его сердце в дом для них обоих. Ханбин протянул руку, чтобы погладить лицо Хао, почувствовал холодный пот на кончиках пальцев и тихонько застонал, словно ему было больно от того, что Хао приснился плохой сон. — Ты хочешь об этом поговорить? – мягко спрашивая об этом, рука Ханбина гладила волосы Хао. Они тоже до сих пор были влажными от пота. Хао вздохнул. Отсутствие слов в этот момент было большой проблемой, даже если стоило поговорить об этом. Он чувствовал себя достаточно плохо, чтобы тревожить спокойный сон Ханбина. Но похоже Сон всё решил. Он тихонько столкнул Хао с кровати и поднялся вслед за ним, чуть не упав, когда наступил на одну из многочисленных плюшевых хомячков, стоявших в его комнате. — Пошли. Я знаю, что тебе поможет, хён. – сказал он, переплетая их пальцы и увлекая его за собой из комнаты. Хао позволил утащить себя младшему и прикусил губу, чувствуя, как сердцебиение увеличивается в десять раз, почти готовое разорваться, от той нежности, которую он испытывал к нему. Даже в такие моменты, когда Хао казалось, что он поступает эгоистично, вторгаясь в личное пространство Ханбина, но ему постоянно напоминали, что ему здесь рады. Что он дома. В итоге они оказались на кухне, сидя друг напротив друга, каждый с полным стаканом колы без сахара, а их ноги периодически стучали друг о друга под столом. Ханбин время от времени комментировал, как глупо пить газировку в столь поздний час, что это нарушает сон, и хихикал после этого, словно подросток, делающий что-то запретное за спиной у родителей. Хао тоже смеялся, потому что как же иначе. Когда стаканы опустели, Ханбин подвинулся ближе, сев прямо напротив Хао. Он держал его руку на коленях, большой палец мягко тёрся о неё, и наклонил голову и их глаза встретились. — Теперь ты хочешь об этом поговорить? – Хао сжал руку собеседника и кивнул, хотя ему было до смерти страшно от одной мысли о том, что придется вновь пережить то, что ему снилось. Но окруженный теплом Ханбина и любовью, поглощавшей все его чувства, он почувствовал, что достаточно смел, чтобы открыться. — Это был один из тех кошмаров, когда всё вокруг путается, и ты чувствуешь себя потерянным посреди всего этого. Всё началось с того, что я оказался в тёмной комнате и звал кого-то, кого я не могу вспомнить. Потом это переросло в многочисленные голоса, крики и глаза, смотрящие на меня из тёмных углов, пока я не оказался окружён и почти не мог дышать. – Ханбин издал звук, похожий на хныканье, и придвинул свой стул поближе к стулу Хао, так что они оказались прижаты друг к другу с головы до ног. Старший, воспользовавшись близостью, положил голову на плечо и глубоко вздохнул, после чего продолжил. – Потом, когда я уже думал, что меня поглотят эти голоса, сон изменился, и я оказался в лесу. Всё выглядело одинаково, сколько бы я ни шёл. Я всё так же звал кого-то, но мне не отвечали, и я все так же был один. Я просто продолжал идти, пока не дошел до края обрыва и... – он сделал паузу, смахнул слёзы, которые грозили упасть. – Я увидел тебя. – Ханбин сейчас не осмелился поднять глаза от того места, где его взгляд остановился на их сплетенных руках. – Я пытался идти рядом, но чем ближе я подходил к тебе, тем ближе ты был к краю, пока не упал. А когда я обернулся, чтобы попросить о помощи, я уже не мог говорить, словно мой голос пропал. Когда я посмотрел за край, там была только темнота. А потом я проснулся. Хао вытер слёзы со своих щёк тыльной стороной ладони, морщась носом. Он смущённо кашлянул, пытаясь хоть как-то скрыть, что плакал из-за кошмара, и сел, чтобы посмотреть на Ханбина. Иногда ему казалось, что он смотрит в зеркало. Щёки юноши раскраснелись, они были мокрые от слёз, нижняя губа дрожала, хотя он пытался остановить её, прикусывая с такой силой, что могла бы пойти кровь. Хао не смог удержаться от ласкового смеха и потянулся, чтобы взять лицо младшего в свои ладони. — Почему ты плачешь? Не ты ли хотел утешить меня? – он начал дразнить младшего. Улыбка на его лице лишь расцветала, когда Ханбин громко шмыгал носом, а огромная слеза так и катилась вниз по щеке. — Ты же знаешь, что я плачу, когда плачешь ты, – он сказал это, всё так же дуясь. – Это твоя вина. – Хао сжал его щёки и похихикал. От смеха новая волна слёз стала наполнять его глаза. — Это не моя вина, что наш Ханбин-и такая большая плакса. – Ханбин обхватил щёки Хао, прижимаясь к нему, а по их лицам текли слёзы. — Я плакса только потому, что мой хён точно такая же плакса, – они дружно захихикали, и Хао почувствовал, как комок в горле рассасывается с каждым прикосновением Ханбина к его щекам, с каждым поцелуем со слезами на глазах, пока он снова не смог нормально дышать. Когда они вернулись в постель, то легли вместе. Ханбин настаивал на том, что кошмары ему не приснятся, и Хао не мог заставить себя возразить, ведь ему так хотелось быть рядом с другим. Уже лежа в кровати близко друг к другу, их ноги переплетались, а носы касались друг друга. — Я надеюсь, ты знаешь, что я найду тебя в любой вселенной из твоих снов. – на это Хао лишь придвинулся ближе, поцеловал в нос, в губы и улыбнулся. — Ты лучший. Не думаю, что смогу найти кого-то, кто сделает это же. – Ханбин с насмешкой пихнул его ногой и перевернулся на кровати лицом к стене, скрестив руки на груди. Хао зарылся лицом в шею собеседника, крепко сжал его талию и засмеялся, стараясь говорить как можно тише. — Я был таким милым, а ты всё испортил. – Ханбин заскулил слишком громко для позднего времени суток, слегка повернув голову, чтобы посмотреть на него. Хао, сглотнув, хихикнул и преувеличенно сильно надулся, прижавшись к его щеке влажным поцелуем. – Прости, малыш. Я знаю, ты бы нашёл меня. — Ещё как нашёл бы. – пробормотал Ханбин, его голос стал дремотным. Он снова перевернулся на спину, подталкивая Хао к тому же, и их позиции поменялись. Теперь Хао обнимали сзади, а руки Ханбина удобно лежали вокруг его живота. — О, я могу побыть маленькой ложечкой? Как ново и инновационно, – поддразнивал Хао, закрывая глаза и позволяя себе погрузиться в объятия. — Если я упаду, то тебя утянет за собой, – Ханбин прижался к его плечу. — Так будет лучше. — Я не против упасть в бесконечную тьму, если упаду вместе с тобой, – добавил Ханбин, сжав Хао раз и два. Хао улыбнулся, уже наполовину заснув, но так переполненный любовью. — Тогда я увижу тебя во сне.