Школьный Кризис

День начинается не с кофе, а с новых потрясений, все больше и больше будоражащих и вымораживающих психику, итак подпорченную за три с половиной года с начала пятого класса Хотя, в этой школе всегда, каждый день что-то да происходит - то какой нибудь тупой старшеклассник покурит в раздевалке, что чуть не привело к пожару, то какой нибудь Камран устроит подлянку, то какой нибудь полусидевший фрик из интерната устроит погром Либо в самом восьмом А классе начнётся новый бунт, все рассорятся из-за какой нибудь мелочи и поделится на мелкие фракции, которые друг другу бы противостояли, "спонсированные" чьими нибудь науськиваниями извне, будет это хоть класс параллели с озлобленными, вылизаными холуями, то ли сам директор Раньше - такой рычаг давления оказывала только Софья Андреевна и ее, с шилом в заднице, предпреимчивый внучок Камран, но после седьмого класса они были стерты с этой доски ловкими маневрами коалиции из учителей в лице Леопольда Арнольдовича, Рашиды Жавдатовны, Владислав Палычем и учеников в полном составе всего класса Но вот после - победа давалась легко, ведь вся новообразованная коалиция включала практически все элементы школьной системы против двоих повстанцев и этой сплоченностью они смогли перевоспитать их - Софья Андреевна оказалась не такой уж плохой женщиной, а Камран - вполне себе компайнейским парнем, которому просто не хватает родителей Но теперь - все изменилось. Восьмой класс, авангард школы, "лучшие ученики" - не сохранили своего единства из-за перемен в самой школе. Ведь на смену старому директору, который пусть и был своего рода агрессивным бакланом, но лояльно и справедливо относился к ученикам, пытаясь разобраться в проблемах,пришёл новый - старый, толстый, советской закалки Алексей Евгеньевич навел настолько ошеломительные порядки в школе, что она из нее превратилась в политическую арену, где сплелись в клубок все страхи и ненависть бывших товарищей по классу, запугав их жестоким обращением - теперь с ними никто не сюсюкался, а твёрдо ставил на место перманентным отчислением из школы за малейший проступок Они были готовы друг другу глотки грызть за иммунитет к отчислению - хотя, тут любой бы ополчился против своего бывшего товарища по несчастью, как это сделал Дмитрий Хотя, это было полуправдой - он не полностью выкладывал все, что творилось и много когда путал карты в своей руке, представляя информацию в своих интересах В кабинете Алексея Евгеньевича жарко и пахнет дешевым одеколоном - сказывается "недостаток бюджета". За столом, заваленный бумагами, канцелярией и расписками, сидел он сам, сложив руки вместе - взгляд его из под толстых очков внимательно разглядывал остроугольное, молодое лицо черноволосого "ловеласа восьмого А", подписавшего себе билет в один конец - работу на самого директора, работу, достойную какого нибудь Германа, но никак не свободолюбивого Дмитрия Хотя, Герман падок на славу, на популярность, на сильного волевого лидера, который бы посулил ему золотые горы. И Герман в это верил - в его душе с самого начала всего этого бардака была только одна мысль, эгоистичная и противная - стать выше, чем есть на самом деле. Прыгнуть выше головы и стать тем, кто не дрожит перед кем-то, а заставляет кого-то дрожать при своём виде. Поэтому такому человечку Евгенич задание не мог поручить А вот простодушный дурачок Дима - пожалуйста, он и слова против сказать не сможет, если окажется загнан в казалось бы тупиковую позицию, так как он импульсивен и горяч на руку. Что всегда играет с ним злую шутку, всегда его моральная позиция доброты и альтруизма даёт свои плоды для корыстных личностей - а таких в этой школе было большинство Сам Дмитрий это конечно понимал - чтобы сохранить свою шкуру на плаву, избегая своих залетов на импровизированных "заданиях", которые они придумывали с Дерзким и Саней, чтобы выйти на владельца дневника и справится с новоприбывшими холеными мажорами в лице Ксюши, Мали и Платона, он не придумал ничего лучше прикрытия сверху - а за это он бы сливал всю информацию о классе прямиком Евгеничу в его не менее жестокие руки —Итак, ученик Дмитрий. Что у вас произошло в классе на этот раз? - Алексей Евгеньевич улыбнулся, натянув свои старые скулы - Дмитрий, даже не искушенный в распознавании эмоций,сразу почувствовал фальш в его гримасе. Но ничего против сказать не мог - улыбнулся в ответ —Ничего особенного, Лексей Евгенич. Малерчук вновь вывел из себя Дерзкого и они поцапались. Конечно дело до драки не дошло, правда... —Правда?..Дмитрий, не тяните, а то вы вытяните себе отчисление - Евгенич поднял бровь, вновь лживо улыбнувшись. Всё в нем выдавало двуличность, маску добродетеля, за которой скрывался чернушный барыга хам, продавший бы всю эту школу с потрохами за местечко где нибудь повыше, чем директор. Правда, с его "портфолио" он смог попасть только сюда - да и попал только потому, что ему услугу оказал мэр Геннадий Трофимович, вроде как друг —Ну, как бы вам сказать, Алексей Евгенич. Мале то не досталось, а вот Герман накричал на Софью Андреевну и сказал, что ему наср*ть на порядки в этой школе, ведь ему ничего не будет. Одним словом... —Типичный будний день в восьмом классе, а, Дима? - отозвался директор, налив тому чаю в кружку. Они так уже почти месяц собираются и каждый раз пьют чай Сам директор мнит себя гурманом и чай у него соответствующий - Дмитрий пытается подавить приступы сморщения от его вкуса, ополовинив содержимое чашки - сахару не положено, а ещё и вкус у него, как будто песок попробовал —И никаких мер не будет после такого? - Дмитрий удивился, подняв свои чёрные брови ко лбу —Слушай, Дмитрий, зачем нам и твоему классу лишние проблемы и разборки? Я это принял к сведению, а.. А Герман, Дерзкий и Малерчук уже взрослые парни, сами уже должны друг с другом разобраться, что да как —Или вам просто лень потратить час другой на составление протокола об отчислении - резко отозвался парень. Он действительно устал уже от всей этой грызни в школе - ему даже идти на уроки не хотелось, но лишь одно держало его на плаву - Полина. А она то никогда на уроки не опаздывает, что подхватил и Димон, они вместе в школу ездят —Что, что, ученик? Я что-то не расслышал, можешь повторить? - также резко огрубел тон директора и он подался вперёд, приложив ладонь к уху и вытянув шею к Диме —Я.. Мх.. М.. Ну, просто.. Я вам рассказываю, а это ни к чему не ведёт.. - потупился парень, вжавшись в стул. Дима никогда не был пугливым парнем - однажды даже поднялся на кране без бортиков на десять метров, чтобы подарить цветы Полине. Правда, там была Наташа и Софья Андреевна, но это уже другой разговор. Но перед его лицом наверное каждый бы сжался в комочек от страха Алексей Евгеньевич сначала потёр переносицу, а потом поправил свои очки в толстой оправе, отставившись спиной назад, навалившись ей на кресло. Он несколько секунд смотрел на Дмитрия —Приводит - ты рассказываешь, я принимаю к сведению, а так пока я не могу ничего поделать - нам сейчас вот ни к чему лишние проблемы с тем, что кого-то отчислили еще одним эшелоном. Да и ты понимаешь, что если выгонят Малерчука и Германа, то вполне возможно, что класс придётся расформировать - а уж Лев Анатольевич над этим постарается, старый черт - он помешал ложкой чай, подняв редкие чаинки наверх от покачиваний Дмитрию было неуютно в кабинете директора - будто бы здесь нечем было дышать и сидеть неудобно - да ещё и директор не самый приятный тип, с которым можно пообщаться. Но все же с ним было лучше, чем там, внизу —Я тогда.. Пойду, Алексей Евгенич, на урок опоздаю - Дмитрий встал со стула, сняв с него пиджак. Хотелось побыстрее уйти и не видеть никого —Погоди. Скоро должен прибыть один из новых человечков - на него особенное внимание. Понимаешь? У него не самая лучшая репутация и я хочу поподробнее знать обо всем, что с ним творится и что он творит. А ты знаешь, моя признательность гарантирована —А если не захочу? —Не помню, чтобы тебя спрашивал. Но если хочешь что-то утаить - то пожалуйста, двери школы всегда открыты и можешь идти вслед за Платоном и Наташей —Я понял, спасибо. Ладно, мне уже идти надо.. —Ну, если что будет новенькое - ты знаешь, куда идти, Дмитрий. А теперь шуруй давай, а то и правда опоздаешь! - он подмигнул сначала, а потом махнул рукой, отпив из кружки остывший чай - свой же Дима так и не допил - было у него какое-то отвращение, будто бы молекулы директора проникли в консистенцию чая и растворились в ней Он вышел и также, как и молекула чая растворился в школьной консистенции, шагая по ступенькам вниз, туда - к раздору и новой порции потраченных нервов