Nothing left to hold

― Доброе утро, мам, – весело поздоровался Гарри, когда на следующее утро зашел на кухню и поцеловал Эсме в щеку. Ослепительная улыбка расцвела на ее лице, когда она обменялась взглядом с Карлайлом. Это было потрясающе, и они с удивлением заметили, что Гарри выглядел более здоровым, чем то, каким они видели с момента его возвращения домой, и это их взволновало. ― Ну разве ты не светишься этим утром? – сказала Элис, когда Гарри нахально улыбнулся ей. ― Да, братишка, ты выглядишь основательно... как это называется у них... Оттраханым, – добавил Эммет с ухмылкой. На Гарри были надеты только пижамные штаны на завязках, а его волосы были в полном беспорядке, не говоря уже о различных характерных отметинах по всей шее, туловищу и о том, что выглядело как следы ногтей и царапины на спине. Гарри, казалось, ничуть не смутился по этому поводу и не был склонен скрывать это. ― Кстати, где твоя белокурая бомба? ― Просыпается, – ответил Гарри, хватая сковороду. ― Драко не любит рано вставать. ― Я уже приготовила еду, Гарри, – начала Эсме, не понимая, почему Гарри достает яйца и бекон обратно, когда она только что поставила перед ним тарелку с ними на стол. ― Я знаю, и это выглядит чудесно, ― похвалил Гарри, – но Драко действительно придирчив к еде и способам ее приготовления. ― О, хорошо, – ответила Эсме, немного разочарованная тем, что не сможет приготовить что-то для их нового гостя, но она внимательно наблюдала за Гарри, чтобы узнать, что нравится Драко, чтобы они могли запастись этим. В этот момент дверь в студию Гарри снова открылась, и оттуда вышел человек или, по крайней мере, то, что они приняли за человека, если только покрывала на кровати Гарри внезапно не решили ожить. ― Гарри, – позвала гора ходячих одеял сонным, надутым голосом. ― Иди сюда, родной, – ответил Гарри, перекладывая блинчики на тарелку, прежде чем проверить бекон Драко, который он любил особенно хрустящим. ― Куда, Гарри? Ты ушел, а мне холодно, – заявил Драко, поворачиваясь по кругу, не в силах ничего разглядеть сквозь одеяла. Гарри весело хихикнул и убавил огонь, чтобы бекон не подгорел, прежде чем подойти к Драко и раздвинуть одеяла, пока не увидел сонное лицо блондина. Они наблюдали, как Гарри поцеловал парня в пухлые губы, прежде чем подтащить его к столу и усадить на одно из двух незанятых мест. ― Я готовлю тебе завтрак, и у меня уже есть немного чая, чтобы согреть тебя, ― сказал Гарри, ставя указанный чай перед Драко, – со сливками и двумя кусочками сахара. ― Мммм, как раз то, что мне нравится, – вздохнул Драко, раздвигая одеяла, чтобы взять теплую чашку и сделать глоток после того, как Гарри охладил ее для него. – Спасибо… ты всегда так хорошо заботишься обо мне, – сказал он, поднимая лицо, чтобы поцеловать Гарри, на что тот ответил без промедления. ― Кто-то же должен. Ты бы умер, если бы тебе когда-нибудь пришлось заботиться о себе, - поддразнил Гарри, нежно потираясь с ним носами. Драко игриво отшвырнул его. ― Я ничего не могу поделать с тем, что мои родители избаловали меня. ― Все тебя балуют, – ответил Гарри, закатив глаза. Он запустил пальцы в и без того растрепанные волосы Драко, и тот вздохнул от удовольствия, откидываясь назад, чтобы положить голову на плоский живот Гарри, и закрыл глаза. ― Не засыпай снова, – прошептал Гарри, в его глазах плясали веселые искорки, но он не убрал руки. ― Мммм, – промурлыкал Драко от удовольствия. – Но из тебя получается такая замечательная подушка, –Гарри фыркнул. ― Да, но ты пускаешь слюни, – глаз Драко в ужасе распахнулся, и он, задыхаясь, сел. ― Малфои не пускают слюни! – прошипел он, поворачиваясь к Гарри, который с улыбкой пятился назад. ― Возьми свои слова обратно, Поттер! Я сплю как ангел! ― Ангел, который пускает слюни, – ответил Гарри и увернулся, когда Драко внезапно бросился на него, но он не смог уйти далеко, так как Драко быстро обхватил его за талию. Драко был недостаточно большим, чтобы одолеть Гарри, но щекотки определенно было достаточно, чтобы Гарри рухнул на землю. ― Я не пускаю слюни и сплю как ангел, Поттер! Скажи это! Скажи это! – закричал он, оседлав Гарри и начав щекотать его. Гарри корчился, извивался и смеялся, затаив дыхание, но не сказал этого. ― Поттер, скажи это! – Я... не... пускаю...слюни... и я... сплю... как ангел! – Гарри задыхался от смеха, пытаясь защититься от щекочущих рук Драко. ― Поттер! – предупредил Драко, безжалостно продолжая атаку. Гарри еще немного поерзал, но Драко был неумолим. ― Драко... не пускает слюни... и... и он спит... спит как ангел! – наконец Гарри закричал, и Драко остановился, позволив Гарри наконец перевести дыхание. Однако отпускать Гарри было плохой идеей, поскольку в следующую секунду Драко обнаружил, что лежит на спине, а Гарри нависает над ним и одной рукой удерживает его запястья над головой. ― Ты же знаешь, я не боюсь щекотки, Поттер, – протянул Драко, изогнув идеально изогнутую бровь. ― Да, но я знаю другие способы заставить тебя извиваться, – ответил Гарри, проводя пальцами свободной руки по груди Драко. Драко ахнул и выгнулся дугой, оторвавшись от пола, когда ногти Гарри пробежались по соску. До этого момента он не осознавал, насколько его возбудили все эти извивания Гарри. ― На глазах у твоих родителей? – спросил он, затаив дыхание, и пожалел об этом, поскольку в следующую секунду Гарри вскочил на ноги, яростно краснея, он, очевидно, забыл, где они находятся. Гарри почувствовал на себе их взгляды, когда помогал Драко подняться на ноги… Ну, конечно, его семья наблюдала за ними, но один эпизод особенно действовал ему на нервы. Драко, казалось, тоже это почувствовал, потому что опередил Гарри и высказал это вслух: ― Тебя что-то беспокоит, Изабелла? – Драко спросил девушку с насмешкой, которой мог обладать только Малфой. Белла просто отвела от них взгляд, поджав губы и слегка покраснев от того, что ее застукали. Гарри взглянул на Эдварда и увидел, что он смотрит на нее, слегка нахмурившись, а затем встречается взглядом с Джаспером, как будто спрашивая его о чем-то. Должно быть, Джаспер ответил, потому что глаза Эдварда немного расширились, прежде чем он опустил взгляд на столешницу, нахмурившись еще сильнее. Гарри не мог солгать и сказать, что не почувствовал ни малейшего удовлетворения. Гарри вернулся к плите и наполнил тарелку Драко. В свою очередь, Драко вернулся к столу и убрал одеяла обратно в комнату Гарри, прежде чем положить на тарелку Гарри еду, приготовленную Эсме. Гарри сел, и Драко тут же удобно устроился у него на коленях, пока они ели. ― Итак, Драко, чем ты зарабатываешь на жизнь? – спросила Эсме, пытаясь завязать разговор и узнать немного больше о... друге Гарри. ― Простите? – спросил Драко, в замешательстве наморщив лоб. ― Осторожнее, у тебя появятся морщинки, – пошутил Гарри, разглаживая их большим пальцем и зарабатывая игривый толчок в грудь, который на самом деле немного ужалил. ― Она имеет в виду работу, Драко. Какая у тебя работа? – Гарри объяснил со смешком, потирая новую красную отметину. Драко высокомерно фыркнул, и Гарри понял, что сейчас последует. ― У Малфоев нет работы – у нас есть инвестиции. ― О, а какие именно? – спросила Эсме, ничуть не обидевшись на отношение Драко, и Гарри полюбил ее за это еще больше. Эсме была самым понимающим человеком в мире. Она даже бровью не повела, когда Гарри признался, что он гей. Остальным, даже Карлайлу, потребовалось несколько дней, чтобы понять и привыкнуть к этой мысли. Гарри ожидал, что все будет намного хуже, чем было на самом деле. В конце концов, вампиры, особенно Карлайл, жили во времена, когда быть геем означало подвергаться преследованиям, но Эсме просто приняла все это как должное и полюбила Гарри еще больше за то, что он был тем, кем он был. *** ― Гарри, не мог бы ты пойти со мной? – спросил Карлайл, когда Гарри и Драко развалились на диване и смотрели какое-то нелепое спортивное шоу с Эмметом и Розали, которая начала красить ногти примерно через пять минут после начала. На самом деле Драко сам присматривался к прозрачному лаку для ногтей и пилочке. ― Конечно, – ответил Гарри, поднимая голову с колен Драко, чтобы в замешательстве посмотреть на отца. Драко схватил его за руку, когда он собирался уходить, и ободряюще сжал ее, за что Гарри был благодарен, поскольку Карлайл выглядел серьезным. ― Это должно было стать сюрпризом на твой день рождения, но мы с твоей мамой подумали, что, учитывая сложившиеся обстоятельства, мы должны показать это тебе сейчас, – объяснил Карлайл, когда они подошли к двери, ведущей в неиспользуемый подвал. Когда дверь открылась, глаза Гарри чуть не вылезли из орбит. Подвал больше не был темным, похожим на скелет складским помещением. Теперь здесь были настоящие стены, свежевыкрашенные в его любимый оттенок синего, и светильники тоже. Недостроенная стена разделяла комнату, и если планы, висевшие на указанной стене, были верны, то за ней должна была находиться новая спальня, как только эта сторона комнаты будет закончена. Другая половина комнаты, которая была почти достроена, представляла собой начало студии, по меньшей мере вдвое больше нынешней, в которой жил Гарри, и со всем новейшим оборудованием. ― Ух ты, – поперхнулся Гарри, спотыкаясь, чтобы посмотреть на стоящие на полу деки, все еще покрытые пластиком, поскольку столы, на которых они будут стоять, были покрыты тканью, чтобы защитить их от брызг краски. Это была настоящая студия. Та студия, о которой Гарри мечтал, но у него никогда не было времени создать ее для себя. Та, что была у него наверху, отлично подходила для записи его демо и прочего, но эта была просто потрясающей. Тут было много места, микрофоны и прочее оборудование было первоклассным. Стены за звуконепроницаемым стеклом в студии тоже были звукоизолированы, и там было достаточно места, чтобы Гарри мог по-настоящему разложить все свои инструменты. ― Это потрясающе, – выдохнул Гарри, не зная, что еще сказать. ― Мы не хотели, чтобы ты чувствовала себя нежеланным гостем, потому что мы отдали Белле твою старую комнату, – мягко объяснил Карлайл. ― Она должна была быть завершена к твоему дню рождения, Эммет, Эдвард и Джаспер очень усердно работали над этим. Хотя мы не были уверены, увидишь ли ты это когда-нибудь по-настоящему, – Гарри услышал печаль в голосе отца и почувствовал, как его снова охватывает чувство вины за то, что он оставил. Он прочитал все письма своих родителей, в которых они спрашивали его, что случилось, просили поговорить с ними об этом, вернуться домой. Однако Гарри не смог сделать это так скоро, и ему потребовалось почти два года, чтобы набраться смелости хотя бы снова взглянуть на Эдварда. ― Мне жаль, что я причинил боль тебе и маме, ― тихо извинился Гарри, – но я просто не мог... ― Все в порядке, Гарри, я знаю, – вмешался Карлайл. Он не хотел, чтобы Гарри чувствовал себя виноватым из-за этого, потому что теперь он понимал, почему Гарри ушел. ― Это один из нас, не так ли? – Гарри быстро повернулся и удивленно посмотрел на отца. ― Как...? – он начал спрашивать, но у него неприятно сдавило горло. ― Я пришел к выводу, что единственная причина, по которой ты не вернулся бы домой, это если бы твоя пара была здесь, и если бы твоя пара была одной из нас, то ты бы тоже не захотел говорить, – ответил Карлайл, внимательно изучая Гарри. Тот не смотрел на него и, нахмурившись, уставился в пол. ― Ты же не собираешься сказать мне, кто это, не так ли? – спросил он, уже зная, что Гарри не облегчит им задачу разобраться. ― Нет, – тихо прошептал Гарри. ― Просто... это я? – Карлайл умолял, желая знать. Гарри посмеялся бы над абсурдностью этого вопроса, если бы это действительно не было возможно, и если бы Карлайл всерьез не беспокоился о том, что это так. Он мог по крайней мере успокоить отца. ― Нет, это не ты, – ответил Гарри, глядя на Карлайла снизу вверх, чтобы его отец знал, что это правда. Карлайл облегченно вздохнул. Он переживал из-за этого с тех пор, как пришел к выводу, что пара Гарри – мужчина в доме. Теперь, когда он знал, что это был не он, огромный груз свалился с его плеч, и он мог больше сосредоточиться на том, чтобы снова стать отцом Гарри и выяснить, кто именно это был. Карлайл шагнул вперед и обнял своего младшего сына, почувствовав облегчение, когда Гарри обнял его в ответ. ― Ты знаешь, что они все любят тебя. Они сделают для тебя все, что угодно, – прошептал он в волосы Гарри. ― Я знаю. Вот почему я не могу им сказать, – ответил Гарри, и Карлайл понял, что бесполезно пытаться вытянуть из него информацию, потому что, если Гарри хотел сохранить что-то в секрете, ничто в мире не заставило бы его заговорить. *** The light that's in your eyes, like everyone wants it to be Well can't you see that it must be this way Who knows who's wrong or right Just as long as you're here tonight Just like my mother, always taking my likings away When nobody's watching us I missed the last song I blame myself for just standing there too long I missed the last song I blame myself for just standing there I miss the love, I miss the holidays I miss my best friend, cheap cigars, stupid kids and movie stars And just like my father, always taking my likings away When nobody's watching us I missed the last song I blame myself for just standing there too long I missed the last song I blame myself for just standing there too long Why does it feel like this world is just not for us Why does it feel like this world's all they've got for us Why does it feel like nobody's watching us I missed her sweet smell, I miss it everyday I miss my best friend, cheap cigars, stupid kids and moviestars And I missed the last song and I miss you And this time this one's for us I missed the last song I blame myself for just standing there too long I missed the last song I blame myself for just standing there too long I missed the last song Theory Of A Deadman - The Last Song ― Над чем ты работаешь? – внезапно спросил голос прямо рядом с ним, и Гарри подпрыгнул примерно на фут в воздух. Драко заснул около часа назад, а Гарри сидел в гостиной и смотрел в окно. Он думал, что был один, но, очевидно, в доме все еще был один вампир. ― Просто новая песня, – ответил Гарри Эдварду, прикрыв блокнот, прежде чем вампир успел прочитать текст. ― О... – сказал Эдвард, потянувшись за книгой и убирая пальцы Гарри, не то чтобы Гарри сильно пытался его остановить. Он был слишком отвлечен тем фактом, что Эдвард прикасался к нему. ― Раньше ты никогда не стеснялся своей музыки. ― Я не стесняюсь, просто… – начал Гарри, но он действительно не знал, как объяснить. Что он мог сказать? Эта песня о моей смерти и о том, как сильно я хочу остаться с тобой, и как сильно я буду скучать по маме, папе и всем остальным, когда меня не станет. Мерлин, теперь это звучало так нездорово, что Гарри задумался об этом. Эдвард нахмурился еще сильнее по мере того, как читал страницу, заставляя Гарри нервничать все больше. Наконец, он снова посмотрел на Гарри и долго изучал его взглядом, который Гарри не мог точно описать, прежде чем вернуть ему блокнот. Гарри втянул воздух, когда их пальцы встретились, но, к счастью, Эдвард, казалось, этого не заметил. ― Гарри, я знаю, мы уже не так близки, как были когда-то... И, Боже, я ненавижу это, – выдохнул Эдвард, замирая на секунду, прежде чем снова посмотреть на Гарри, и Гарри почувствовал, как его сердце болезненно забилось в груди, – но ты бы сказал мне, если бы что-то было не так, не так ли? – Гарри посмотрел прямо на Эдварда и решил не лгать. ― Нет, Эдвард, я бы не стал, – ответил он, снова отводя взгляд. Гарри услышал, как Эдвард издал долгий болезненный вздох, а затем на некоторое время воцарилась тишина. ― Мне жаль насчет Беллы. Я не знал, что ей было неприятно это, – извинился Эдвард, заставив Гарри фыркнуть, но ему было не до смеха. ― Ты не должен извиняться за нее, – сказал Гарри, оглядываясь на свою пару. Нет, на своего брата. ― Ты никогда не должен ни за кого извиняться, Эдвард, и тот, кто любит тебя, никогда бы не заставил тебя делать это. ― Она не заставляла меня. ― Но ты только что это сделал, – перебил Гарри. Эдвард крепко сжал челюсти и на мгновение отвел взгляд. – Я действительно забочусь о ней, – сказал он, и Гарри почувствовал, как его сердце снова разрывается на части, но он не подал виду. ― Я знаю, она тебе не очень нравится, ты всегда был здесь единственным человеком, а Белла именно такая, она обычный человек. Я понимаю, что ей неуютно рядом с тобой и твоим другом, и она сказала мне, что попытается поработать над этим, но вы двое не совсем облегчили ей задачу. Так что я прошу, не мог бы ты, пожалуйста, просто отвязаться от нее... ради меня? – Гарри почувствовал себя так, словно из него вышибли весь воздух, и на мгновение отвернулся к окну. ― Я сделаю это... для тебя, – тихо сказал он. Через мгновение Гарри почувствовал, как Эдвард ласково взъерошил его волосы. ― Спасибо, братец, – прошептал он, прежде чем уйти, и Гарри никогда еще так сильно не хотелось плакать, как в тот момент. Эдвард этого не знал, но он только что сделал свой выбор.