Порочный союз

      Лю Кен шел по дворцу императрицы уверенной твердой походкой. Однако ощущение тревоги подкрадывалось к нему с каждым шагом. Бог огня размышлял о минувших событиях, пока обходил длинный хол и шел сквозь ряды высоких колонн. Догадаться о причинах вызова Милины было несложно: насущная проблема у них была одна. Да и Лю Кен за последнее время уже привык быть послом в Небесный храм из Внешнего мира, как бы это не должно было звучать наоборот. Пока Шанг Цунг оправлялся после травмы, Бога огня уже несколько раз успели отправить посмотреть «реальное состояние колдуна» и доложить всё в подробностях императрице.       Конечно, Лю Кен понимал, что взяв на себя обязанности защитника Земли и хранителя времени он подписался буквально на всё. На его плечи свалилась ноша обеспечения безопасности всем живым существам, каким бы то ни было способом.       По крайней мере от силы хранителя времени, к счастью, всё же получилось отказаться и Песочные часы вновь были под надзором Гераса.       Лю Кен вошел в приёмный зал, где только недавно представлял императрице Синдел своего чемпиона. Теперь на троне сидела её дочь. Синдел осталась здесь только на фреске, на противоположной от трона стене. Там было увековечено её прекрасное застывшее лицо.       «Время течет без остановки», — подумал Лю Кен.       Императрица находилась в зале одна, ни Китаны, ни Джеррода поблизости не было.       Милина сидела, глядя на пейзаж в окне, подперев голову рукой. Она уже совсем не та юная принцесса: не только новое, полностью закрытое платье и элегантная накидка меняли её облик, но и во многом изменилась она сама. — Ваше величество. — окликнул её Лю Кен.       Милина вышла из задумчивости и взглянула на гостя: — Лю Кен. Ты явился очень скоро. — Мне не зачем было заставлять вас ждать. — он слегка улыбнулся.       Она кивнула и встала. Постукивая каблуками, императрица изящно спустилась по ступеням навстречу богу. — Вчера, — начала она без предисловия. — послы, которых я отправила в Небесный храм принесли мне известие, что колдун всё ещё не может присутствовать на суде. — Милина сделала паузу, взглянув на Лю Кена. — Им сообщили, что он нездоров.       Бог огня нахмурился: — Если ваши послы были там вчера, зачем же вы вызвали меня?       Императрица подняла голову и оценивающе прошла глазами по фигуре бога. В них скользнул неприятный намек. — Когда я спросила, — продолжила она. — Видели ли они Шанг Цунга своими глазами, они сказали, что нет. Их не пустили. Ума, к сожалению, воспользоваться должностными полномочиями, у них не хватило.       Внешне Милина была спокойна, однако она никогда не стала бы жаловаться защитнику Земного царства на отсутствие ума у подчиненных, если бы не была действительно этим рассержена. — Думаю, в этом не было необходимости. — сказал Лю Кен.       Императрица посмотрела на него с недовольством и ответила: — Лорд Лю Кен, уйма времени утекло с тех пор, как Шанг Цунг получил травму. Она была тяжелая, но этого периода хватило бы, чтобы исцелиться. Так ещё и не пускать моих судебных послов! Мы можем целую вечность бегать за ним таким образом. — Да, вы правы. Так быть не должно. — Лю Кен кивнул. — Но у меня нет сомнений в честности лорда Фуджина.       Милина ходила по кругу центрального зала, придерживая рукой подбородок. Неожиданно она заговорила совершенно странным, незнакомым Лю Кену тоном: — Не думал ли ты, что лорд Фуджин хочет помочь Шанг Цунгу сбежать? Возможно, колдуна уже давно нет в Небесном храме и...       Бог огня прервал её мысль, не давая закончить: — Невозможно. Фуджин бы скорее укрыл его в своем храме, но никогда не дал бы уйти. — Мои послы ни разу не видели колдуна на территории храма. — парировала Милина. — Это мало что доказывает. — он стоял на своем.       Лю Кен больше не имел желания слушать пустые обвинения. Подобные заявления дискредитировали не только его друга, но и его самого.       Взгляд Милины вышел из задумчивости и она невозмутимо посмотрела на него: — Ты должен отправиться к Фуджину, Лю Кен. И своими глазами увидеть колдуна. Другой расклад меня не устроит. — сказала императрица.       Намеренья её были серьезны. И хотя тон Милины переходил некоторые границы, Бог огня имел достаточное самообладание и мог пропустить это мимо. — Хорошо, ваше величество. Если вам так будет спокойнее. — Так будет спокойнее всему Земному царству. — заключила Милина.

***

      Лю Кен телепортировался в Небесный храм. Здесь уже был вечерний час. Ему нужно было найти Фуджина. В такое время, вероятно, он мог быть только в одном месте.       Бог огня отправился к жилым башням. Он не знал, где именно, на каком этаже и в какой комнате его друг устроил Шанг Цунга. Ранее он встречался с ними в основном перевязочной или какой-то общей комнате (где, впрочем, монахов видел он редко, так что не такая она и общая). Те были на тренировках, так что башня была полностью пуста. Лю Кен вошёл внутрь и огляделся.       В дверной арке появился силуэт, которого выдали два сверкающих, как у кота, глаза. Бог огня не сомневался в том, кто это был. — Лю Кен? — окликнул Фуджин, выйдя из коридора на свет.       Он смотрел на гостя слегка удивленно, впрочем, Бог ветра уже привык к постоянным визитам с проверками. Дав кров колдуну, который недавно намеревался поработить все Царства, он знал на что идет. В руках он нёс чашку, накрытую специальной крышкой, чтобы тепло не уходило слишком быстро. — Здравствуй, мой друг. — Сегодня не ожидал тебя увидеть. — Фуджин вопросительно повел бровью. — Так уж вышло. — Бог огня попытался улыбнутся. — Что у тебя в чашке?       — Чай из листьев вайды. — Для Шанг Цунга? Неужели его состояние не улучшилось? — Рука уже зажила. — согласился Фуджин. — Однако, теперь у него жар. Я говорил об этом с послами императрицы. — Да. — кивнул Лю Кен. — Я знаю, Фуджин, только вот императрица... Сомневается.       Бог ветра посмотрел на него, поджав губы. Ответил он в своей уклончивой манере: — Возможно, у неё есть причины. Хотя я старался их не давать. — Ты не пустил её послов. Почему? — Шанг Цунгу сильно нездоровится. Ему важно сохранять покой. — ответил Фуджин.       Его слова звучали так, словно он говорил самые очевидные вещи, которые не нужно было, по-хорошему, объяснять.       Лю Кен не винил его в этом. Он пристально посмотрел на друга. — Понимаю. Но я обещал императрице, что лично навещу Шанг Цунга.       Бог ветра покосился в сторону жилых комнат, в одной из которых должен был находиться колдун. К нему подкралось неприятное предчувствие. — Это правда не лучшее время... — попытался он. — Фуджин, я не могу нарушить слово, данное императрице.       Бог ветра вздохнул. Он понимал Лю Кена и, конечно, не намеревался его подставлять. Ему лишь хотелось сделать как лучше. Да и идти надо было как можно быстрее. Чай мог остыть. — Что ж, так и быть.       Вместе боги телепортировались на один из самых верхних этажей. По коридору из жилых комнат они шли прямо, к самой отдаленной из них. Приглушенный свет был виден только там, поскольку других обитателей в тот момент здесь не было. Перед тем как открыть дверь в комнату Шанг Цунга, Фуджин остановился и обратился к другу так, словно заранее извиняясь: — Не слушай его особо сейчас. У него бред.       Спальни здесь практически ничем не отличались от спален в Храме огня. Войдя внутрь, Лю Кен обнаружил такую же маленькую комнату, с окном в пол, посреди которой была небольшая плоская кровать. Когда-то, в прошлой жизни, он сам спал на такой. Её освещали несколько фонариков из рисовой бумаги. Свет их был слабый, чтобы не мешать больному.       К слову о нём. Колдун лежал на боку, обхватив себя руками и тяжело дышал. Богу огня сперва подумалось, что тот спит. Однако, когда Шанг Цунг обернулся на звуки их шагов, Лю Кен осознал, что это не так, и что подозрения Милины оказались напрасны. Если бы это было уместно в такой ситуации, то он мог бы сказать, что вздохнул с облегчением.       Вид у Шанг Цунга был действительно нездоровый. Его волосы, обычно аккуратно собранные, были всклочены, некоторые пряди обрамили лицо, мокрое от пота. Покрасневшие, стеклянные глаза. Он болезненно щурился, не сразу поняв, кто находится перед ним.       Заметив Лю Кена, колдун ещё больше нахмурился. Шанг Цунг, с трудом передвигаясь оттого, что ломило кости, поднялся на руках, и обратился к Фуджину, который сел на край кровати. — Зачем ты привел его сюда? — Лю Кен пришёл удостовериться о твоем состоянии. — ответил Бог ветра.       Колдун сверлил Фуджина яростным взглядом, а затем посмотрел на Лю Кена. Тот стоял посреди комнаты и глядел на него сверху вниз. — Нравиться смотреть, как я страдаю? — съязвил Шанг Цунг.       Лю Кен ещё раз оглядел его с высока. Он не считал, что колдун заслуживает это и уж тем более, ему не нравилось смотреть на чьи-либо страдания, только вот... В этом чувствовалась некая справедливость. Хотя бы такая. Он опустился на колени рядом с Фуджином. — Я желаю тебе скорейшей поправки. — сдержанно проговорил Лю Кен. — Пошел вон... — очередное недовольство колдуна прервал сильный кашель.       Шанг Цунг отвернулся, пытаясь справиться с приступом, раздиравшем лёгкие. Уняв его, он скривился от боли, пронзившую горло и обессиленно упал на подушку.       Фуджин поставил чашку на прикроватный столик. — Это тебе. Пей.       Тяжело вздохнув, Шанг Цунг настороженно повернулся к ней. Он нагнулся поближе, чтобы учуять запах, и его передернуло от отвращения. Это был хорошо знакомый колдуну чай вайды, которым Фуджин поил его не первый день. Он не имел специфического запаха, но Шанг Цунг запомнил его благодаря просто отвратительному вкусу. Чай отдавал до ужаса ядреной горечью. — Фи. Я не буду это пить. — Ты хочешь, чтобы жар прошел? На твоём лбу можно воду кипятить.       В подтверждение своим словам Фуджин дотронулся до его лица. Оно действительно пылало. Колдуна лихорадило. Чтобы ответить, он делал глубокие вдохи. — Нет. Лучше умру.       Фуджин покачал головой, чувствуя свое бессилие в данной ситуации. В прошлый раз он рассматривал вариант схватить за челюсть Шанг Цунга и вылить весь чай ему в глотку. Но быстрое осознание, что потом дольше только придется убираться за этим колдуном, отмело этот вариант. А ведь Шанг Цунг не врал. Он действительно скорее окочурится, чем выпьет горький чай, и Фуджин не понимал, как этот инфантильный упрямец выживал раньше. Их совместная жизнь его так расслабила? Или колдуну нравилось играть ему на нервах, даже во вред себе? — С ребёнком легче, чем с тобой. — сказал Фуджин, вкладывая в голос как можно больше строгости.       Шанг Цунг вскинул руку, чтобы закрыть ей глаза. — В тебе нет ни капли сострадания, Фуджин. — простонал он. — Я, вообще-то, умираю. — И кто в этом виноват. — слова прозвучали не вопросом, а просто как факт. Фуджин вспомнил о Лю Кене, который всё это время наблюдал за ними: — Не знаю, сколько он ещё так пролежит. Я делаю всё, что могу.       В какой-то момент Богу огня даже стало неловко за себя. Ситуация, в которой они оказались, была иронична. Шанг Цунг был первым злодеем из предыдущей временной линии, который заставил его реально беспокоиться. Жестокий, коварный колдун. С его альтернативной версией он вел бой за корону Кроники, чтобы спасти всё живое от уничтожения... А сейчас, по странному стечению обстоятельств, Лю Кен буквально сидит в его спальне и беспокоится о том, что этот колдун заболел простудой. Старшие боги, это какая-то шутка? — Вы звали лекаря? — неуверенно спросил он, вспоминая, что в этой ситуации говорят обычные люди.       Фуджин посмотрел на него, ощущая всю ту же иронию происходящего. Кажется, именно это вызвало на его лице легкую улыбку. — Да, я приводил одного из тех, кто есть в храме. Ничего серьезного, если бы не сильный жар. — Фуджин глянул на Шанг Цунга, который хмурился и демонстративно лежал с закрытыми глазами, чтобы не видеть Лю Кена. — Он, правда, больше притворяется. — Как твой грязный язык только поворачивается... Чтоб ты сгорел в Преисподне, Фуджин. — злобно проговорил колдун, стиснув зубы. Обиделся.       Бог ветра никак не отреагировал на проклятья в свой адрес (привык) и примирительно погладил колдуна по колену. Шанг Цунг слабо дернул ногой — единственное, на что хватало сил, — чтобы показать, что извинения не приняты. Однако ладонь Фуджина лежала крепко. Больше ничего он предпринимать не стал.       Какое-то время они слушали тяжелое свистящее дыхание Шанг Цунга, пока тот вновь не закашлялся. В этом порыве он перевернулся набок, спиной к Фуджину и Лю Кену. Бог ветра продолжал мерно водить ладонью по чужому колену, смотря в затылок колдуну. Тот не признался бы, но эти движения действительно успокаивали и были приятны. — Что ж, — прервал молчание Лю Кен. — я вижу, что всё действительно... мгх, серьезно.       Фуджин кивнул. — Надеюсь императрица Милина теперь не будет беспокоиться. — Какое-то время. — согласился Бог огня.       Шанг Цунг, который лежал тихо, усмирив кашель, обернулся и с издевкой спросил: — Как тебе понижение от титана до посла, Лю Кен? — Шанг Цунг. — Фуджин цыкнул на него. — Вместо того, чтобы болтать, займи свой рот делом. — Интересно, каким?       Даже в таком состоянии в его вопросе прозвучал двусмысленный намек. Бог ветра глянул на него с осуждением. Колдун же был доволен собой. Он смотрел с искренним интересом, как будто Фуджин мог предложить ему действительно альтернативное развлечение. Но тот строго указал на чашку с чаем, от которого пар уже переставал идти. Фуджин готов был проклясть этого Шанг Цунга, ведь чай необходимо было выпить горячим. — Чай. Чашка возле тебя.       Колдун брезгливо кинул взгляд на чашку и отвернулся, потянув на себя одеяло, которое до этого скомкано валялось на полу. Ему стало холодно. Начался озноб, заключил Фуджин. Значит, температура тела выросла... — Шанг Цунг, честное слово... — Я выпью твой чай, когда уйдет Лю Кен. — пробормотал он куда-то в подушку, однако Фуджин хорошо разобрал его слова. Как и Лю Кен.       Бог ветра снова нахмурился и покачал головой. Даже для самого себя Шанг Цунг был груб. Впрочем, Фуджин же предупреждал Лю Кена. — У меня нет больше оснований причинять вам неудобства. — сказал Бог огня, поднимаясь на ноги.       Фуджин последовал за ним. — Прости его. — Не стоит. — теперь и губы Лю Кена коснулась легкая улыбка. — Я понимаю.       Оба они пошли к выходу и скрылись за дверью. Бог ветра проводил его до самых ворот портала. По пути они обсуждали некоторые вещи. Не касавшиеся данной ситуации, или касавшиеся отдаленно. Они всегда ходили пешком, когда хотели поговорить.       Когда Фуджин вернулся в спальню, Шанг Цунг всё также лежал на боку, лицом к окну. На столике продолжала тлеть чашка с чаем. Бог вздохнул и, подойдя к кровати, мягко опустился на колени. — Лю Кен ушел. — слова были произнесены ласково, как самое приятное известие.       Шанг Цунг тяжело перекатился на спину, подняв на него болезненные глаза. Фуджин улыбнулся ему, с нежностью касаясь предплечья. Забавная мысль пришла ему на ум. Глядя на Шанг Цунга он всегда невольно вспоминал котят. Удивительно милые животные Земного царства. У него в Храме их не было, но он любил наблюдать за ними путешествуя по миру людей. У котят такие же большие, бездонные глаза, которые лишь черствого человека оставили бы равнодушным. Так и Шанг Цунг в тот момент представлял из себя саму невинность, что и сам Лю Кен позабыл, кто устроил Армагеддон. — Никто не должен был видеть меня таким жалким. — сказал колдун.       Фуджин удивился. — Ты не жалкий. Люди болеют, это нормально. — он хотел было вновь напомнить ему о чае, но в этот раз сдержался. Бог ветра понимал, что Шанг Цунгу было действительно неприятно. Поэтому он и не пустил послов Милины. — Это как старость. — продолжал говорить Шанг Цунг с придыханием, глядя впереди себя. — Также мерзко. Болезнь. Старость... Смерть. — Перестань себя угнетать. — отрезал Фуджин.       Он осмотрел своего Шанг Цунга и видел по глазам: это не очередная театральная наигранность. Колдун редко говорит откровенно о том, что его действительно беспокоит. Чего он боится. — Ты что-то мне обещал, — Бог ветра хотел отвлечь его от мрачных мыслей. Он повел глазами в сторону чашки. Шанг Цунг проследил за этим взглядом и тяжело вздохнул. — От судьбы не уйдешь.       Колдун с усилием приподнялся на локтях. Собственный вес ему было трудно удерживать. Перенеся его полностью на одну руку, второй он потянулся за чашкой. Предчувствие неминуемой катастрофы заставило Фуджина остановить его. Бог ветра ловко пересел, подставляя свое колено так, чтобы Шанг Цунг мог положить голову между его ног. Фуджин взял чашку в свою руку.       Шанг Цунг сначала напрягся, не поняв своим одурманенным жаром мозгом, что тот собирается сделать. Но когда чужая рука легла ему на голову, нежно поглаживая взъерошенные пряди, что также оказало массажный эффект, он расслабился и обмяк. Фуджин поднес чай к его губам, и они послушно обхватили края чашки, выпивая уже теплый напиток. Одна рука Шанг Цунга потянулась придерживать чашку, хотя практического смысла это, на самом деле, не имело. — Голова адски болит. — произнёс колдун со вздохом.       Пустую кружку Фуджин отставил на столик. — Сейчас станет легче. — А иначе я прокляну тебя, Фуджин. — Ты уже это делал. — заметил Бог ветра. — Не раз.       Колдун притих. Руки Фуджина тем временем мягко коснулись чужих висков. — Здесь? — Угу.       Его пальцы водили по ним легкими массажными движениями, пока под ладонями не начало образовываться голубоватое свечение. Обычно Фуджин не пользовался своей исцеляющей энергией в таких легких случаях, поскольку это истощало его самого и не было пропорционально оказываемой помощи. Но он очень хотел избавить Шанг Цунга от боли. Хотя бы в этот момент. Ведь чай, выпитый в полутеплом состоянии не подействует так эффективно, как должен был.       Из уст Шанг Цунга донесся облегченный вздох. Его рука слабо потянулась к руке Бога ветра. Движения были слабые и неуклюжие, но так он пытался выразить свою благодарность. Шанг Цунг не знал, как сделать это по-другому. Слова? Он, как никто, понимал, что слова ничего не стоят, а тем более его. Никому он не был так благодарен, как Фуджину. И это не только за то, что тот выхаживал его такое долгое время.       Фуджин погладил его ладонь в ответ. Он понимал, что Шанг Цунг пытается ему сказать.       Колдун почти провалился в сон, когда понял, что он всё ещё лежит на Фуджине. Шанг Цунг попытался встать. — Что такое? — обеспокоился бог. — Я хочу, чтобы ты лег со мной.       Он поднялся и отполз, освободив на кровати место для Фуджина. Бог умилился, но ничего не сказал, неукоснительно исполнив просьбу колдуна. Он лег на спину, отставив руку, позволив Шанг Цунгу устроится на его любимом месте. Колдуну нравилось спать у бога на груди. — Ты как легкий ветер, Фуджин. — бормотал он. — Такой же успокаивающий...       Слова с каждым разом становились всё невнятнее, голос ватным. Лечебная трава действовала, подобно алкоголю. Перед тем, как дать провалиться в сон, она расслабляла, открывая в человеке его скрытую сущность. — Засыпай, любовь моя. — Фуджину нравилось подыгрывать сентиментальному Шанг Цунгу. В обычном состоянии он едва ли когда-либо увидит его таким.       Ласковое обращение заставило колдуна почти замурчать. Он пытался ещё что-то произнесли, но слова так и не связались в единую мысль. Шанг Цунг уснул.       Лю Кен уходил от друга с непривычным спокойствием на душе. Черт его хотел дернуть спросить, почему Фуджин не использует Дзин Сей для быстрого исцеления Шанг Цунга, но вовремя опомнился. Конечно, теоретически он мог бы, но не стал этого делать без особой необходимости. Если бы колдун узнал, что такая сила находится у него под боком, это грозило бы миру очередной опасностью. Фуджин это понимал. А Лю Кен был ему за это безмерно благодарен.       Он смотрел на то, как его друг возится с этим упрямым, избалованным колдуном и не мог перестать себя спрашивать — зачем? Тогда-то на ум приходили собственные воспоминания о Китане, но Лю Кен не переставал убеждать себя, что это иной случай. Хотя с каждым разом, как он наблюдал за Фуджином и Шанг Цунгом, он признавался, что нет, не иной.       И говоря о том, что у них всё серьезно, он имел ввиду не только болезнь Шанг Цунга. Иногда в душе Лю Кена даже тлелась надежда, что колдуна всё ещё можно исправить. Возможно это не было подвластно хранителю времени, но подвластно чему-то иному. Например, могущественной вселенской силе, что соединяет во едино судьбы двух разных людей?       И всё же...