Бывшие-нынешние

      — Что ты будешь дарить Лини на День Влюблённых?       Они уже порядком выпили, когда Клоринда произнесла этот вопрос в одном из баров в Пуассоне. Ризли, ещё не осознающих, что к его голове преподнесли не просто дуло пистолета, а настоящих дробовик, лишь потупил взгляд.       — Почему я что-то должен дарить?       — Ну, вы же это… встречаетесь?       Ризли усмехнулся. Он и Лини? Бред какой-то. Они были хорошими друзьями, которые время от времени спали друг с другом, когда совпадало настроение. Это было сложно назвать серьёзными отношениями.       — Ну, некоторые наши части тела правда встречаются с определённой частотой, — пошло пошутил он, за что получил закатывание глаз от подруги.       — Но вы же не только спите друг с другом, — продолжала она. — Ты ночуешь у него просто так, ты знаком со всей его семьей, даже с мамой его виделся. Тебе не кажется, что это уже чуть больше, чем просто дружба с привилегиями?       Ризли поёжился. Он не знакомился с его мамой, Арлекино просто любила врываться в дом без предупреждения, а потом сверлить убийственным взглядом, пока ты в панике собираешь одежду. Конечно, чисто технически, это можно назвать его лучшим знакомством с родителями, ведь до этого он ни с кем на такую стадию не выходил. Но все равно. Женщина очень сомнительная с ещё более странной манерой воспитания.       — Это все ещё дружба, если ты не забыла, — виски в стакане темнело лужицей на дне и Ризли жестом подозвал бармена. — Я ведь и с тобой дружу, и с твоей семьей тоже знаком. И что? Бросаешь Навию и убегаешь жить со мной в Ли Юэ?        Клоринда обычно не интересовалась у Ризли его… интрижками. Она была достаточно воспитанной, чтобы оставлять чужую личную жизнь приватной. Все разговоры об отношениях всегда были инициативой Ризли. Вот он уж обожал обсуждать её долгий и тернистый путь до Навии и жаловаться на свои неудачные свидания. Для него сплетни — второе топливо, потребность важнее воды в некоторых случаях.        — Знаешь, я считаю, что ты можешь называть отношения чем угодно сколько тебе хочется, но быть отношениями от этого они не перестанут.        Её взгляд — немного туманный из-за алкоголя и усталости — вдруг стал четким и резким. Обычно так глядят люди, которые знают больше, чем могут рассказать. Ризли вдруг выбесило, что на него так смотрят. Он взял в руки повторный стакан виски и сделал из него большой глоток.        — А я считаю, что ты напилась и мне срочно надо тебя догонять.

***

       — И как часто ты это делаешь?        Лини, разогревающий восковую полоску на ноге, скорчил недовольную гримасу.        — Каждый раз накануне выступления. Волосы хоть и светлые, но все равно заметные. Это противоречит моему чувству прекрасного.        Они сидели вдвоем на старом диване и пересматривали подборку фильмов про боевые искусства из нулевых. На кухне, совмещенной с гостинной, докипал ужин, а на столе покрывалось конденсатом импортное пиво из Инадзумы. Вечер обещал выйти на целых 10 баллов, если бы не одно «но».        Ризли вот уже неделю крутит в голове слова Клоринды.        — Я считаю, что в этом мире никто не должен пользоваться восковыми полосками, — отшучивался он, нервно крутя в руках пульт от телевизора. — Я выдвигаю идею волосатых женщин и мужчин.        — Иу. Если бы я мог, то отдепилировал твою волосатую грудь.        — Даже не мечтай. Ты себе и представить не можешь как тяжело ухаживать за волосами на груди.        Ризли правда пытался взглянуть на их с Лини отношения со стороны. Вот, к примеру сейчас. Разве друзья не могу просто зависать друг у друга дома, попивая пиво и смотря тупые фильмы? Звучит, как нормальная дружеская дружба. Но потом Ризли посмотрел глубже. Он не просто зависал на квартире друга, у Лини завтра важное прослушивание и за поддержкой он пошёл не к сестре или брату, а к нему. Ему необязательно было говорить, что он переживает. Ризли просто понимал это, поэтому приехал, привез любимое крафтовое пиво на основе риса, а после приготовил ужин, хотя совершенно не обязан был этого делать. Но друзьям же свойственно заботиться друг о друге? Разве в этом и нет самого смысла?       Возможно, Ризли просто был очень хорошим человеком.       Возможно, Ризли сейчас врал самому себе.       — Ты сегодня очень тихий, — заметил Лини, убирая остатки воска с ног полоской для депиляции. Ризли всегда удивлялся, что его друг мог отрывать эти штуки с такой беззаботностью на лице. — Что-то случилось?       Как они вообще пришли к этому? Кажется, они впервые поцеловались по пьяне на Дне Рождении Линнетт. Хотя, если честно, то Ризли об этом даже не помнил. Он тогда плохо переживал расставание с… ладно, сейчас уже неважно. Суть была в том, что ему было неловко, когда Фурина показала ему эти фотографии и он ещё неделю не мог нормально смотреть ей и Лини в глаза. Потом они опять поцеловались пьяными, потом ещё и ещё… Кажется, они начали спать друг с другом, после похода в клуб, когда Навия праздновала защиту диплома. Где-то там, во время танца, уже было глупо прикрываться алкоголем, и в итоге буря эмоций вынесла их волной в кровати друг друга. Как-то так они и дрейфовали между квартирами друг друга уже полгода.       — Ничего, — Ризли провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть с него свои переживания. Переживания? Откуда они вообще взялись? — Просто завал на работе.       — Ммм… Понятно.       Или, к примеру, расстояние между ними сейчас. Если Лини наклонит голову хотя бы на пару сантиметров вправо, то он ляжет прямо на плечо Ризли. Друзьям свойственно быть так близко? С другой стороны, разве есть смысл думать о физических границах с человеком, чье тело можешь слепо прочесть пальцами, как шрифт Брайля? Вот родинка в форме звезды, вот шрам от первой травмы, вот мозоль, вот растяжка. За полгода каждый изгиб был выучен и засечен на внутренней стороне век. Даже хлоркой не вымыть.       — Тогда, мне ничего не остается, как спасать тебя.       Лини забрался к нему на колени быстро, Ризли даже не успел как-то возразить. Да и был ли смысл? Руки Ризли на таком же рефлексе легли на бедра Лини, прощупывая большими пальцами тазобедренные косточки. Он смотрел на щуплый живот, подрагивающий от нервного дыхания, гладкие ноги и лицо над собой, затерявшееся в тени гостиной. Несмотря на то, что многие считали Лини мягким и тощим, на самом деле он был очень крепко сложенным, благодаря спортивной гимнастике. Его сила была не в мускулах, а как будто бы в самих костях. От этого за ним и его пластичностью было очень занятно наблюдать.       Лини правда был очень красивым. Ризли отметил это про себя ещё в первый день их знакомства. Тогда Фурина созвала всех своих друзей на её премьерный спектакль и Нёвиллет…       Нет.       Не сейчас.       Пальцы Лини проникают сквозь его волосы, голос Лини просачивается в его голову, они целуются и Ризли просто отдаёт ему в контроль своё сердце и разум, сливаясь с ним в одну линию.

***

       Зачем вообще ограничивать себя какими-то ярлыками?       Серьезно.       Им было вместе хорошо. Ризли любил их ленивые домашние вечера, когда они просто прятались от всего мира в маленьких спальнях и кухнях. Он любил, как они могли с размахом проводить выходные в обществе своих друзей и случайных знакомых. Любил их локальные шутки, секс и теплоту в молчаниях, которая бывает только со старыми знакомыми. Зачем все менять?        — Ты не боишься, что в какой-то момент все это закончится?       Клоринда, скорее всего, в своём планере задач на неделю сформировала особый слот под названием «кромсание мозгов Ризли» и теперь при каждой возможности старалась вычеркнуть его красивым пастельным маркером.        — У нас, вроде как, свободная страна? — Ризли сдул с влажного лба прилипшую прядь.       По четвергам они всегда тренировались вместе в спортивном зале «Крепость Меропид», где Ризли работал главным управляющим и пользовался своим служебным положением при любом удобном случае. Правда сейчас Клоринда хотела перенести спарринг физический в словесный. У него уже болела голова всю неделю от ее странного «это отношения, даже если ты их так не называешь», видимо она искала новые точки давления.       — Но ты же понимаешь, что он сможет уйти от тебя молча в любой момент? — выпад. Ризли еле успел поставить блок ее занесённому кулаку. — Без объяснений. Шоу-бизнес большое море, тут рыбы много.       — Ну, ему придётся постараться, чтобы найти себе такую же остроумную и красивую рыбу как я.       С ее словами было сложно спорить. Лини был артистом, его любила публика, а ещё больше — продюсеры и менеджеры по продажам. Сколько бы он не пытался принижать себя, он все равно был любимцем, от которого никогда не отворачивалось солнце. Люди могли стоять сутки в очередях, чтобы увидеть его представления на сцене. И все же любому самому преданному фанату или самому богатому спонсору он давал отворот поворот. И, если оставаться честным до конца, то за их двухгодичное знакомство Ризли никогда и не видел Лини в отношениях. Он всегда казался ему достаточно беспечным и свободолюбивым для того, чтобы быть с кем-то одним.       — Мы взрослые люди, — он начал нападать в ответ, пытаясь сбить Клоринду с равновесия. Девушка начала отступать, но никакая уловка не могла сбить ее с темпа. — Если кто-то захочет закончить все, то мы просто вернёмся к позиции друзей. Возможно, будем меньше зависать друг с другом. Ну, и мне, скорее всего, опять придётся зарегистрироваться в приложениях для знакомств. Но ничего фатального.       — Тебе нестрашно, что после полугода близкого «общения» вернуться к друзьям будет не так уж и просто?       — Что за повышенный интерес к Лини? — рыкнул Ризли. Клоринда ударила его в живот. Это не было так больно, как могло, но на секунду из его лёгких выбили весь воздух.       — Ничего, — а по взгляду видно — она что-то знала и опять молчала.       Через час они были уже вымотаны до седьмого пота, так что в раздевалку они не шли, а ползли. В душевой кабине было тепло и приятно, а вот в голове — густой рой. Почему Клоринда все приходила и приходила к этой теме? Она никогда не общалась с Лини напрямую, они знали друг друга только в общих кругах и вряд ли даже были подписаны на социальные сети друг друга. Мог ли Лини что-то ей сказать? Может, он хочет разорвать отношения и через его подругу прощупывает почву?       Ладно. Ничего страшного.       Если этот разговор состоится, то Ризли к нему готов.       Забрать свои футболки и зубную щетку дело пяти минут. Возможно, их киновечера больше не будут рассчитаны только на них двоих, но вот продолжать дружить компанией они точно будут. Ну, они физически не могут этого не делать — у них все ещё общая подписка на стриминг и волейбол по вторникам. Конечно, жаль, что придётся окунуться на самое дно приложений для дейтинга, но немного отборного испанского стыда даже поднимет ему самооценку.       Да, вряд ли отсутсвие секса как-то сможет повлиять на их с Лини взаимоотношения. Именно с такой мыслью он вышел из душа и пошёл сушить волосы.       И все же, когда Ризли лег в постель ночью и подумал о том, что его кружка в квартире Лини будет принадлежать кому-то другому, ему стало совсем немного мерзко.

***

      Ризли любил, когда у них все происходило спонтанно, ярко и громко.       К примеру сегодня. Вот они вместе с Навией и Лини готовят подарок для Дня Рождения Фурины. Вот Лини шутит какую-то шутку про члены, вот они втроем перекусывают в инадзумской закусочной около торгового центра на вокзале, а вот они вдвоем с Лини целуются в такси, пока едут домой. Скажите стремительно?       Все так быстро, что Ризли все еще чувствовал устричный соус на чужих губах, когда они вывалились из машины на асфальт. Лини судорожно искал ключи, пока Ризли искал как правильно расстегнуть ширинку. Круговорот открытый.       — Архонты, ты такой горячий, что у меня мозги плывут, — Ризли обдал жаром дыхания шею Лини и вжался в его спину. Замочная скважина поддалась медленнее, чем Ризли успел запустить руку под резинку боксеров. — Жесть, у тебя так стоит просто от поцелуев?       Лини вспыхнул, ударил его локтем под ребра и, комично подтягивая штаны, все же открыл дверь и ввалился в свою квартиру. Ризли последовал за ним. В три больших шага он нагнал его и притянул к себе за еще одним поцелуем.       Дорога до спальни была нестоящей бойней из павшей одежды и ругательств. Когда они наконец-то достигли кровати, то всё, что оставалось на них — это боксеры Ризли, да футболка Лини. Он поддел чужую одежду и закатал до подмышек, а после оставил большой засос на нежной коже живота. Будь его воля, он бы и шею ему искусал, но Лини на него после такого злился — на работе сразу вспыхивала волна назойливого любопытства. Зато все то, что было прикрыто одеждой, становилось его холстом. Опустившись ниже, он оставил еще один на внутренней стороне бедра. Лини сладко выдохнул и нетерпеливо сжал голову Ризли бедрами. Поймав чужое настроение, он высвободился и лизнул грудь под собой.       — Иууууу, — противно визгнул Лини, отталкивая смеющееся лицо Ризли от себя. — Да твою… Иу, ну фу, ну зачем ты это сделал. Фу, вытри свою слюну собачью.       Ризли лишь еще больше размазал слюну ладонью за что получил вымученный взгляд.       — Отвратительно. Ты убил секс.       — Так ему и надо. Не понимаю вообще почему люди им занимаются. Это самая скучная вещь на свете.       — Ты вот специально ведешь себя как задница, но мне почему-то от этого тебя меньше не хочется.       — Архонты, Лини, ты, походу, извращенец.       — Тебя обязательно всегда быть такой язвой?       Они целовались и подготавливали друг друга. Честно сказать, то и такая ленивая часть их постели ему тоже нравилась. Ему вообще просто нравилось, что происходит между ним и Лини. Все так легко, понятно и не надо играть ни в какие игры, чтобы чувствовать друг друга. Лини ненавидел тратить свое время — именно поэтому, когда у них впервые случился секс на трезвую голову, он взял инициативу в свою сторону. Показал, что ему нравится, чего он хочет, на что он готов, а на что нет. Именно поэтому они получали друг от друга столько наслаждения — они прекрасно сходились там, где нужно.       — У тебя всегда глаза такие… матовые, когда мы занимаемся этим, — шептал Лини в поцелуй, когда Ризли вошёл в него.       — Этим? — ехидно улыбнулся Ризли. — Мне напомнить тебе как правильно произносить слово «секс»?       — Ты невыносимый.       — Хочешь проверить сможешь ли ты вынести меня?       — Архонты, ты можешь просто замолчать и делать то, что делаешь?       Он был близко. Лини сжимался вокруг него сильнее и сильнее с каждым толчком, а руки Ризли так крепко сжали чужое тело, что наверняка останутся синяки. На бедрах точно — там уже образовались заметные красные следы, которые вскоре нальются кровью и посинеют. Но это не имеет смысла. Стоны Лини залили ему уши и он перестал вообще что-либо контролировать.       — Архонты, как же хорошо. Лини, я…       Остаток фразы Ризли успел проглотить раньше, чем она упорхнула из его рта. Осознание ударило его, он резко вышел из чужого тела и чуть не потерял равновесие. Что это? Что это, мать его, сейчас было?       Лини кончил себе на живот и тяжело дышал. Он был одурманен оргазмом, поэтому не сразу понял, что что-то не так.       — Ты еще не все? — спросил он, кивая вниз. — О, черт, прости, я думал, ты все. Ладно, давай я помогу….       — Не надо, забей, — Ризли покачал головой, стянул с себя презерватив и выкинул его куда-то на пол.       — Ты… что-то не так?       — Нет, все нормально. Я просто в процессе понял, что устал.       — Ну, это не проблема. Я знаю пару способов как довести тебя, чтобы ты потратил на все минимум усилий.       — Не, правда, я думаю, что на сегодня с меня все. Давай просто пообнимаемся и ляжем спать. День был очень длинный.       Лини уснул практически мгновенно, стоило приобнять его под грудью. И пока он мирно дремал рядом, внутри самого Ризли происходила война. Что это было? Никогда раньше во время секса у него не проскальзывало даже мысли сказать нечто подобное. Для него это было слишком громкие слова, чтобы даже под наплывом сильных чувств выкрикивать их.       И всю оставшуюся ночь обрывок фразы вертелся в его голове.       «…люблю тебя»

***

      Зима в Фонтейне всегда мерзкая и дождливая, с этим противным мокрым снегом, который комьями падает прямо на голову. Ризли предпочел бы никогда в жизни не выходить из дома зимой, греться в свой постеле и потягивать нагретое вино, но нет. Он сидел с друзьями в пафосном баре в самом сердце Кур-де-Фонтейн с видом на вокзал и гадал за что ему все это.       Бронь сюда они ждали два месяца минимум, подбирая даты с тщательностью нейрохирурга — надо было удостовериться, что в эти дни у Лини не будет выступлений, Фурина не укатит с труппой в турне, а Навия с Клоридной не захотят уединится где-нибудь за пределами города. Самого Ризли можно было не брать в условия этой математической задачки — если его выходные не заняты друзьями, то он откисал дома.       Ризли опаздывал минут на двадцать, сам не понимая почему. Все утро ему пришлось уговаривать себя не сливаться в последний момент, потому что у него не было достойного повода не прийти. Клоринда убила бы его своим холодным взглядом, а Навия предложила бы тридцать выходов из любого придуманного предлога. В итоге все же пришлось укладывать волосы и натягивать штаны.       Когда он наконец-то подошел, то все уже оживленно пробовали коктейли и обсуждали последний диджейский сет Шилонен. Единственное свободное место было рядом с Лини и эта пустота заставила на секунду задуматься правда ли они так часто садятся рядом, чтобы это место стало перманентно его.       — Ну наконец-то, — Фурина сощурила свои синие глаза и игриво сморщила носик. — Мы уже думали, что тебя по дороги съели.       — Пытались. Но я оказался невкусным и меня выплюнули.       — А, так вот что случилось с твоими волосами.       На стол принесли настойки, украшенные лепестками огненного перчика и, как понял Ризли из разговоров соседних столиков, сегодня тут гостевой бармен — кто-то из Мондштадта. Кто-то явно очень крутой, раз уж даже Лини, который ненавидит острое, охотно опрокинул в себя шот.       — Это очень странно на вкус, но мне нравится как греет живот, — Лини смеялся себе под нос, наклоняясь в сторону Ризли. Он вторил этому движению, придвигайся поближе. Они как всегда в одной команде, два заговорщика против всех. — Давай возьмем сладкий сет?       Их дорожная карта шла вниз по барному меню, вкусы сливались в одно, цены больше не имели экономического обоснования, а каждое слово, которое произносила Фурина, вдруг резко становилось самым смешным на свете. В этом искрящемся пьяном дурмане, Ризли видел как Лини украдкой растирал свои руки под столом. Жест короткий, его почти никто не ловил даже в трезвом состоянии. Но Ризли знал, что это значит — кое-кто опять предпочел господство эстетики над практичностью и теперь мерз в своей шелковой рубашке. Недолго думая, он стянул с себя толстовку и так же быстро переложил на чужие колени.       — Жарко, — кивнул он, когда Лини вопросительно поднял бровь. — Поддержи, чтоб не помялась.       — О, ну да, на моих коленях она конечно не будет мяться, в отличии от спинки стула, — фыркнул ему в ответ Лини и натянул на себя толстовку.       А потом он улыбнулся так сладко, что Ризли решил никогда больше не спрашивать Лини о том, что там происходит с их недо-отношениями и нашел ли он себе кого-то еще.       Пускай этот диабет убьет его резко и с размахом.

***

      До принятия очевидного факта оставалось совсем немного.       Но, хоть факт и был столь ярким как солнце над головой, на него точно также больно смотреть прямо. В любом смешке, направленном не в его сторону, в любой перенесенной встрече, в любом слишком быстром шаге Ризли видел одно — Лини ничего из этого ненужно, Лини восхитителен в своей свободе и его приземленная недосягаемость никогда не сдастся в плен кому-нибудь еще. Поэтому, пытаться думать над своими же чувствами не имеет никакого смысла. Войны никогда не было, все сыновья вернулись домой, а старикам остается лишь жевать пеканы и жаловаться на кости. Пора сворачивать флаги и ждать смерти от диабета.       Возможно, все бы так и продолжилось, если бы Клоринда не дернула спусковую скобу дробовика.       — Я не ожидала, что ты приедешь.       Она взволнована незаметно. Ее нервозность можно было заметить только по тому как быстро летал ее взгляд из одной стороны в другую. Если она начнет еще играть с волосами, то все — это откровенная паника и она вот-вот станет жертвой сердечного приступа.       — А почему я должен пропускать День Рождения Фурины?       — Ну, театры это не особо твоё.       Как же еще могла отпраздновать свой юбилей Фурина? Конечно, она решила устроить театрализованное представление с помощью своих гостей. Кажется, она ставила пьесу средневекового барда Барбадосса о революции, что очень даже по-Фонтейнски, но в современном прочтение, что делает ее еще более Фонтейнской. Лини в этой игре тоже досталась роль. Правда, Фурина не могла все сделать как на бумаге, поэтому взяла на себя роль диктатора, а Лини дала роль его возлюбленной, от чьей руки тирану будет суждено погибнуть в конце. Самого Ризли также пытались затащить на роль барда, но он не сдался. А увидев развратный костюм воительницы Лини, с радостью принял своё место в зрительском зале. Помимо розовой тюли, его друга также наградили ужасным макияжем, состоящим из аномального количества румян. Но стоило отдать Лини должное — даже такой ужас он мог вывернуть в кокетство и изящество. Ризли от взгляда на него немного екало сердце — они неделю не разговаривали нормально, а потому уже успели соскучится. Ладно, он выловит его в антракте.       — Зато бесплатная еда и выпивка вполне моё. Я слышал, что она пригласила кого-то из Ли Юэ, чтобы приготовить меню, я бы умер, если бы не пришел.       Клоринда неясно стрельнула глазами, а после испарилась из виду. Ризли не увидит ее вплоть до катастрофы и, на самом деле, ему стоило на этом моменте уже что-то заподозрить, но его отвлекло вино из одуванчиков, кулинарное шоу и приглашенные музыканты. Да, Фурина никогда не экономила на себе деньги, но, черт возьми, разве можно заработать столько будучи режиссером? Чем вообще занималась ее семья?       На сцене шло действие. Сначала Лини и Фурина горячо клялись друг другу в любви, но делали это так нарочито пафосно, что всем было понятно — они лишь дурачатся. Но, несмотря на излишний пафос и насмешку, нельзя было не прочувствовать масштабность спектакля. Сложные декорации, исторические костюмы и, погодите, там в оркестровой яме правда сидят музыканты?       Вместе Ризли роль барда по итогу исполнила Фокалорас, старшая сестра Фурины. Они обе были идентичны, словно близняшки, но диаметрально противоположны по характеру. Как помнил Ризли — Фокалорас флигматична, скрытна и уже года четыре жила в Ли Юэ, где работала юристом в консалтинговом агентстве. В классической постановке их бы роли поменяли — яркой Фурине отдали бы роль барда, а ее сестре — тирана. Но чем дальше шло действие, тем яснее становился замысел для Ризли. Это не просто дружеская шутка и переворот ролей. Нет. Во всем этом хаосе был смысл. И даже зеркальная внешность героя и злодея в итоге вылились в комментарий о том, что мораль ориентируется лишь на личные симпатии.       После того, как Лини и Фурина поссорились на сцене и разорвали свой обет вечной любви, начался антракт. Зал все еще был в полумраке, везде огромное количество народу, поэтому Ризли пошел за кулисы, чтобы пробраться в гримерку к актерам. Ему нетерпелось увидите Лини и похвалить за игру. Возможно, если выпадет случай, еще и запустит ему руки под эту розовую тюль. Продвигаясь по длинным коридорам театра, Ризли все же решил, что Клоринда неправа. Он любил театр. Но не как действия, а как архитектуру. Он был без ума от самого здания — оно напоминало опустевшую раковину, дом бесхребетного моллюска, которого выгнали, чтобы сделать из его обители сцену для комедии и драмы. В этом было нечто хищническое. Такое Ризли от части всегда нравилось. И даже сейчас он чувствовал себя очень уверенно, хотя и не понимал куда конкретно ему идти. Через пять минут он понял, что окончательно запутался. Возможно, вход в гримерку шел все же где-то из зала? Но странно, не будут же работники сцены таскать все через гостей, определённо где-то сзади должен был быть обходной пути. В любом случае, до начала второго действия оставалось три минуты, а все, что нашел Ризли — мужская уборная. Недолго думая, он решил отлить.       Было немного тоскливо. Ему не удалось найти Лини — весь этот ужасный прикид он выкинет как только позволят уйти со сцены, а значит Ризли так и не удастся посмотреть на него вблизи в этом. Может он сможет уговорить его забрать костюм домой после вечеринки?       К несчастью для самого Ризли, Лини не станет его самой большой проблемой вечера. Катастрофа, зреющаю уже очень очень давно, вот вот должна случится. Только никто про это не знает и не думает, поэтому Ризли спокойно открыл дверь ей навстречу.       В уборной было светло и просторно, туалет декорирован с тем же изыском, что и весь театр. Сначала Ризли даже не обращал ни на что внимание, но заходя во внутрь он все понял. И не смог никак этого принять.       — Привет, — только и смог выдать он, глядя через отражения в зеркале на Нёвиллет. Вымыв руки, он поднял на него взгляд в ответ.       — Здравствуй.       Ризли в красках представлял себе как произойдет эта встреча. Обычно, в ней Нёвиллет плачет, говорит, как ужасна его жизнь без Ризли, что Ли Юэ — отвратительный город, что он его ненавидит и хочет вернутся назад. Ризли из фантазии, обычно непоколебим: «Ты же сам этого хотел, почему ты так расстроен? Ты сам выбрал это все вместо меня, почему я должен принимать тебя обратно?». Плюс балл к фантазии, если он успешный и богатый, Нёвиллет нет. Еще плюс балл, если все их друзья также называют его бывшего неудачником.       Но реальность вообще не похожа на фанатазию. Ризли определенно зарабатывал раза в два меньше, чем Нёвиллет, и если Фурина пригласила его на свой День Рождения, то не то, чтобы она считала его неудачником. В горле неприятный ком. Можно он просто убежит отсюда?       — Что думаешь о представлении? — буднично спросил Нёвиллет, стряхивая воду с ладоней. Ризли захотелось разбить себе лицо. Смоллток в туалете с бывшим, которого ты любил четыре года, а не видел один. Вот так вот теперь идет его жизнь?       — Ты вернулся?       — Ммм… нет, я бы не мог назвать это подобным образом, — он отошёл к стойке с бумажными полотенцами и взял себе пару штук.       Ризли душила эта канцелярская манера говорить. Но он также не понимал, что ему хотелось? История закрыта, все прошло, ему надо отпустить, да ничего не отпускается и в этом проблема.       — И надолго здесь?       Нёвиллет тяжело вздохнул. По его лицу было понятно — у него на языке вертелось очередное нравоучение, которыми были заполнены их последние месяцы совместной жизни, и он боролся с тем, чтобы выпустить его наружу.       — Мы теперь даже не будем делать вид, что вежливы?       — А что оскорбительно в вопросе «надолго ли ты здесь»?       — Мне просто неприятно, что ты устраиваешь мне допрос в туалетной комнате.       — Да, я готов поспорить, что тебе было бы приятнее, если бы я мимо прошел и не поздоровался.       Нёвиллет устало выдохнул и помассировал переносицу. Фирменное движение. Оно так часто использовалось, что в международном жестовом языке ему присвоили емкое название «Архонты, Ризли, как же ты меня заебал, я не могу быть с тобой вместе, нам надо расстаться, но я тебе прямо ничего не скажу, сам думай, из-за чего я расстроен в этот раз».       Ризли уже было хотел по привычке ответить ему, но в этот момент случилась катастрофа.       — Да ты хоть… Ты… Погоди, а как давно ты начал носить кольца?       Три. Три кольца-печатки Ризли подарил ему за эти отношения. Нёвиллет всегда принимал их с особым восхищением, а потом никогда не надевал. На вопрос почему такой дорогой подарок, на который Ризли откладывал деньги полгода, задвинут в дальний ящик, ему отвечали, что просто не было подходящего повода. А вот это скромное позолоченное он носил. И видимо постоянно, раз даже не снимал во время мытья рук.       Нёвиллет посмотрел на него и в этот момент Ризли почувствовал, что он правда смотрит на него.       — Да.       — Что «да»? — шепотом переспросил Ризли, хотя и так уже понял, что он имел ввиду. Но ему надо было это услышать. К черту смерть от диабета, он хочет эту пулю прямо себе в лицо. Здесь и сейчас.       — Отвечаю на вопрос, который ты хочешь задать. Да, я скоро женюсь.       Из Ризли лез истерический смех.       Пуля разнесла ему голову и из нее посыпались фрагменты воспоминаний.       Немые укоры. Старые раны. Закрытые наглухо двери. Пустые кровати. Съеденные в одиночку ужины. Пропавшие цветы. Неотвеченные звонки. Отвеченые сообщения, но совершенно сухие. Отвеченные сообщения, с опозданиями на сутки. Неуместные подарки. Взгляд в телефон, когда что-то явно идет не так, но говорить об этом никто не хочет.       — Ты… за четыре года отношений ты меня даже с семьей не познакомил. Я тебя еле уломал съехаться. Я разве заслужил такое?       — Не все в этой жизни должно быть про тебя, — злобного выплюнул он в ответ.       — Да пошёл ты нахуй. Вот реально.       — Взаимно.       У него тряслись руки. Год… всего лишь год… это даже не треть того, что они прошли вместе. Да, они могли расстаться не самым красивым образом. Но так все забыть? Вот так вот легко найти себе кого-то другого? Причем кого-то раз и навсегда, когда Ризли не было дано ничего.       Ничего.       Это кольцо было самым громким «да пошел ты» в истории всего человечества.       — Я поражаюсь уровню твоего эгоизма в данном вопросе. Когда мы в последний раз говорили, то окончательно решили — это конец. Дальше ничего не будет. И теперь ты возмущен, что это конец и я счастлив с кем-то другим?       — Хватит делать из меня злодея! Я имею право возмущаться.       — Нет. Не имеешь. Я с тобой должен каждое своё жизненное решение согласовать?       Нет, он не понимал. В груди все горело, воздуха катастрофически не хватало. В очередной раз Ризли показали, чего он стоит на самом деле.       — Ты меня просто прожевал, а потом выплюнул.       С этими словами он вышел.       — Ты уже уезжаешь? Неужели я так плохо выступал?       Он сам не заметил как оказался на улице. Было уже темно и фары проезжающих мимо машин слепили ему до боли глаза. Ему надо вызвать такси.       — Ты в порядке? Алло, Земля вызывает Ризли. Как слышите?       Лини. Он стоял в этой розовой тюле и нервно улыбался ему. Так смешно — весь вечер Ризли рвался к нему, а в итоге он сам его нашел.       — Я домой.       — Что случилось?       — Перепил.       — Ты обычно не так пьянеешь.       Кивок.       — Тебя прям шатает. Давай я с тобой поеду, а то ты всю машину заблюешь. Там немного осталось до конца, я найду, кто меня заменит, текста два абзаца.       Где там его такси?       — Не надо.       — Могу доехать позже?       Желтое авто затормозило рядом с ними и Ризли сел в него, даже не проверяя а его ли это вообще машина. В салоне пахло пылью и чем-то кислым, отчего накатившая тошнота поднималась все сильней.       — Эй, поговори со мной! — Лини поймал закрывающуюся дверь ладонью. Он был полураздет и, должно быть, замерз. — Ты не можешь просто так уехать.       — Лини. Отстань от меня, хорошо?       Это было больно. Не только ему, но еще и Лини. Это было видно в его взгляде и дрогнувшей губе. Супер, молодчина Ризли. Ты сделал дерьмово не только себе. Может он прав насчет тебя? Может быть ты и правда такой кусок говна, как все о тебе думают?       — Ладно, — тихо ответил Лини. — Напиши как доедешь.       Он не написал. Сделав остановку у алко маркета, он купил дешевый коньяк, потому что решил, что не заслужил чего-то получше, начал пить его прямо в машине, а потом допил пока принимал душ. В этом плотном графике из жалости и самобичевания место для Лини, увы, не нашлось.

***

      — И как давно ты знала?       Утро начиналось просто прекрасно: головная боль, приступ самоненависти и разговор на повышенных тонах с Клориндой.       — Достаточно.       — О, супер. Спасибо, что сообщила.       На противоположном конце провода послышался тяжелый вздох и клацание зубов. Ей было нечего ответить.       — Я до последнего надеялась, что они не придут. А когда они пришли, то до последнего надеялась, что не будет тебя. Но ты тоже был. Поэтому я увела его подальше и надеялась, что ты не узнаешь.       — Что ты имеешь ввиду под они? — глаза Ризли подозрительно сузились. Он шарил рукой по складкам одеяла в надежде найти блок сигарет. Вообще, он бросил курить, когда началась их с Лини передружба, потому что тот ненавидел запах табака, но какая теперь уж разница. Поблизости пачки не было. Сил, чтобы подняться и поискать в куртке, тоже.       — Его невеста тоже была там.       — Ты знаешь кто она?!       — Да. Это Фокалорас. Она мне и рассказала месяц назад, что они едут в Фонтейн, чтобы сыграть здесь помолвку. Просит быть ее свидетельницей.       У него трескалось лицо. Фокалорас. Это не кто-то загадочный из Ли Юэ, это она. Сестра его подруги, которую он видел от силы раз пять. Это была она. Высокая, прочная и пустая. Вот кого выбрали вместо него. Что же. Подходящая пара.       — Месяц назад? А это случае не означает, что все твое капанье на мозги по поводу Лини как-то с этим связано?       Она промолчала, но в этой тишине звени слова «ты прав».       — И чего ты хотела добиться всем этим?       — Я надеялась, что когда ты взглянешь правде в глаза, то отпустишь всю ситуацию с Нёвилеттом и нормально отреагируешь.       — А я как по твоему отреагировал?       — Отвратно. Ты себя со стороны видел? Тебя как по голове ударили, ты на Лини даже не посмотрел, а когда он вернулся назад, то был таким разбитым, что всем было очевидно, что что-то произошло.       — А кто не расстроился, если бы его так быстро забыли и выкинули?       — Ты… хочешь я приеду? — последняя реплика её удивила и она не знала как на нее ответить.       — Нет? Да? — он закутался поглубже в простынь. В комнате было душно и он пытался найти ненагретый кусок текстиля, чтобы уткнуться в него носом и остыть. — Не знаю, я все еще не могу понять, что сейчас происходит со мной. Мне грустно, злостно и хочется, чтобы ничего не было.       — Поняла. Я возьму сумерской еды навынос и связку пива. Договорились?       От фантомного запаха острой жирной еды у него сразу же прояснилось в голове.       — Было бы супер и… извини, что наехал на тебя.       — И ты меня извини. Мне надо было рассказать тебе все с самого начала, но я подумала, что делаю тебе лучше.       — Возможно, ты права. Скорее всего я бы сделал что-то очень глупое, если бы знал все заранее.

***

      На целые сутки его кровать превратилась в штаб спасательных сил. Клоринда упорно пыталась вбивать ему одни и те же суждения «тот факт, что Нёвиллет жениться не значит, что ему все это время было все равно на Ризли», «Ризли надо поставить точку в отношениях с Лини», «надо отделить себя от прошлых отношений».       Второй пункт он решил сделать приоритетным, а потому зашагал по привычному маршруту. Он поехал без предупреждения и только подходя к двери осознал какую же глупую вещь сделал.       «А вдруг он там не один?» — пронеслось у него в голове, когда дверь приоткрылась на небольшую щель. Лицо Лини сначало загорелось удивлением, но после он натянул вымученную улыбку. Шире дверь он раскрывать не стать.       — Привет! Ты без звонка?       — Я обычно никогда тебе не звоню, — промямлил Ризли, вглядываясь в пол. Там, за голыми ногами Лини, виднелась незнакомая пара обуви. В груди болезненно сжалось. — Занят? Хотел поговорить с тобой лично.       Лини неловко помялся, но в итоге кивнул. Он не стал приглашать Ризли внутрь, лишь накинул на себя куртку и залезь ногами в свои кроссовки, сминая задники.       — У меня там не очень убрано, давай на лестничной клетке.       Лини жил в историческом доме, где в подъездах были мраморные лестницы и витражные окна. Домовладельцы держали большие цветы в горшках, отчего подъезды больше напоминал зимний сад. Красивое место, будь воля Ризли, он бы водил сюда экскурсии.       — Как себя чувствуешь после Дня Рождения?       — Уже получше, спасибо. Весь день спал и ел. Типичное воскресенье.       — Я больше имел в ментальном плане, — Лини произнес это с иронией в голосе, показывая, что игра в эту игру он не собирался.       — Нормально, — коротко ответил он, отмахиваясь.       Его план шел черт пойми какими тропами. Он надеялся, что сможет поговорить в квартире Лини, чтобы любой исход по итогу был удобным. Отказ? Хорошо, спасибо, я понял, а теперь пойду. Согласен? Супер, дай тогда мне поцеловать тебя, дай мне зарыться в твою шею, дай мне прижать тебя так близко, чтоб моя голова вросла в твою, дай мне инсулин, корми меня сахаром, но не давай умереть, оставь меня возле себя. Но в итоге никакого домашнего уюта знакомой квартиры. Только холодный подъезд и куртка Лини, которую он никогда на нем не видел. Может ли эта неделя окончательно его добить?       — Слушай, я хотел поговорить серьезно с тобой, если сейчас не время, то может давай я правда позвоню и мы встретимся в другой раз? — нервно выдал Ризли.       Кто там сейчас в квартире?       — Нет, — Лини не дал ему сбежать и сделал шаг навстречу, заставляя вжаться в подоконник. — Говори сейчас.       Ладно, он репетировал этот разговор с Клориндой. Она прописала ему все ветки развития этого диалога. Даже переговорщики так не готовятся к встречам с террористами как он сейчас.       — Я… я хочу узнать, что ты думаешь про наши… про то, что происходит между нами сейчас.       Лини нахмурился. Его глаза недобро сверкнули и Ризли понял, что смерть от диабета все еще смерть.       — Просто я подумал, что… — тишина была невыносимой и ему хотелось заполнить ему чем угодно.       — Нет. Я знаю, что ты сейчас хочешь предложить.       — И что ты думаешь?       — Сначала я хочу услышать, что думаешь ты.       Разговоры про чувства. Ризли ненавидел это до глубины души. И видимо сейчас ему надо было опуститься в эту глубь, чтобы вытащить из нее нечто нужное.       — Знаешь, я не умею говорить красиво, — он грустно покачал головой из стороны в сторону. — Я просто не хотел говорить ничего об отношениях. Думал, что иначе потеряю то, что есть сейчас.       Лини злобно хихикнул.       — А сейчас уже терять значит не страшно?       — Страшно. Но мне еще страшнее, что я не знаю кто там у тебя сейчас дома и в чьих ты вещах.       Воздух в груди спёрло. Вот он и сказал. Этого мало? Или достаточно? Лини смотрел на него выжидающе. Какой кошмар. У Ризли есть много чего, что он хотел бы сказать — что Лини вдохновляет его на творчество и развитие, что он чувствует себя рядом с ним понятым и простым, что ему нравится заниматься бытовыми вещами вместе, что он рад быть его опорой в плохие моменты, и безумно благодарен, что Лини ловит его в самом низу.       Но все это падало замертво в его горле, так и не преодолев ограду из зубов.       Наверное, потому что он уже отдал один раз себя полностью кому-то и этот человек забыл его за считанные дни.       — Это вещи Линетт, придурок. А на порог я не пустил, потому что мы с ней про тебя говорили. Если бы она тебя увидела, то убила бы.       — За что? — с облегчением вздохнул Ризли. А он уже успел себе надумать лишнего.       — Потому что я тебя люблю и хочу быть с тобой.       От этих слов у Ризли взрываются фейверки в груди. Ему хотелось прижать Лини к себе и прошептать всю ту нежность, которая таилась в его сердце. Ее много, она вот-вот перельется и ему хотелось вылить это все на них, чтобы любовь пропитала землю и дала им плотный грунт.       Но Лини увернулся от его рук и отступил к своей входной двери.       — … но мы не будем вместе. Потому что я никогда не соглашусь на то, чтоб у меня была только половина тебя. Я хочу тебя полностью. И я этого никак не могу получить, потому что ты все еще смотришь назад на Нёвиллета. И ты хочешь, чтобы я отдал столько власти над собой ему? Я на такое никогда не соглашусь.       Он закрыл дверь, оставив его одного в закатных лучах солнца.

***

      Неделя оглушающей тишины со стороны Лини в итоге привела Ризли к отчаянным решениям. Именно поэтому в пятницу он взял билеты на дружеский матч по волейболу между командами Пуассона и Кур-де-Фонтейна, а после позвал с собой Нёвиллета. Тот, конечно, раза четыре сбросил трубку, поэтому пришлось заходить через Фурину. Она идею не одобрила, но все равно согласилась поддержать. И вот они здесь. Сидят на неудобных пластиковых трибунах в мокрых плащах и смотрят на то, как разминаются волейболисты.       — Здравствуй, — холодно поздоровался Нёвиллет.       Кто вообще использует слово «здравствуй» в качестве приветствия? Больше подходит для какой-то древней знахарки, которая пытается приворожить тебя, пока ты разговариваешь с ней о погоде. Ну вот правда.       — Привет. Я взял тебе глинтвейн.       Помимо них на трибунах практически никого нет, что, на самом деле, неудивительно. Во-первых, сейчас зима и кто захочет смотреть летние виды спорта? Во-вторых, это всего лишь дружеский матч между не самыми выдающимися командами. Нужно быть самыми отбитыми фанатами волейбола, чтобы согласиться на такое. К счастью, Нёвиллет такой человек.       — Благодарю, — он изящно забрал пластиковый стаканчик, словно ему давали бокал. Вот еще одно такое словечко — «благодарю». Как будто бы он вышел из какой-то секты.       — Как… как подготовка к вашей свадьбе?       Нёвиллет ему не ответил. Точнее не ответил голосом, но то, как нежно он покрутил кольцо на руке, все сказало за него. «Все хорошо». У них как всегда все отлично.       — Зачем ты позвал меня сюда?       У Ризли было много идей, куда позвать Нёвиллета для этого диалога. Столько нейтральных вод, куда мог зайти их горящий корабль — их любимое кафе, где они завтракали, когда Нёвиллет сжигал омлет; вокзальная площадь, откуда Ризли встречал его после каждой командировки; национальный парк Берилл, где они занимались волонтерством. Но он выбрал старый спортивный комплекс в районе Белло, где они познакомились, когда еще учились в университете. Именно тут, на товарищеском матче Пуассона и Кур-де-Фонтейна они впервые и познакомились шесть лет назад. Тогда они были просто соперниками, потом друзья, потом возлюбленными и сейчас непонятно чем. Хорошее место, чтобы поставить точку.       — Потому что я по тебе скучаю.       Взгляд Нёвиллета мгновенно заалел. Он хотел было уже подняться с места, но Ризли заглянул ему в глаза и сказал со своей той уверенностью, которая только могла в нем остаться.       — Скучаю по своему другу.       Во всем этом хаосе эмоций была одна единственная правильная вещь, которую Ризли старательно не замечал. Нёвиллет не какой-то стервозный комичный персонаж, который появился спустя год, чтобы разрушить его жизнь. Нет. Он человек. И прежде чем стать его парой, он был его другом. Одним из самых важнейших в его жизни.       — Извини, — Ризли старательно затер руками лицо, чтобы прийти в себя. За этот месяц ему так часто приходилось углубляться внутрь своего сердца, чтобы найти нужные слова, что там все перевертелось в фарш. — И за то, что вытащил тебя сюда, пока ты готовишься к самому важному дню в своей жизни, и за то, что устроил на Дне Рождении Фурины. Я просто придурок.       — Не называй себя придурком, — голос Нёвиллета заметно смягчился и он ободряюще стукнулся своим коленом об его. — Ты просто сначала делаешь, а потом думаешь.       — Звучит как то, что делают только придурки.       Они тихо усмехнулись. На спортивной площадке началась раздача мяча. Свисток. Пуассон стремительно атаковал соперников, но Кур-де-Фонтейн сдержал натиск. Ризли снял промокший от липкого снега плащ и бросил на пустую трибуну рядом.       — Мне кажется, что я за полгода до конца уже понял, что мы не вытянем это, — Ризли сконцентрировался на связующем Пуассона, который ловко направлял мяч от одного атакующего к другому. — Когда ты сказал, что хочешь в Ли Юэ, я сразу понял, что ты не хочешь, чтобы я ехал с тобой.       — Я бы не поехал в Ли Юэ, если бы ты меня попросил.       Ризли удивленно повернулся к нему.       — Но ты не просил. И сейчас я благодарен за это. Мы бы только мучали друг друга.       Это было правда. У них было очень много плохих момент под конец и переезд в другую страну, где они будут одни лишь обострило бы все.       — Как думаешь, почему сначала все было хорошо, а потом все стало так плохо?       Мяч отлетел за пределы поля и тучный судья помчался за ним, чтобы сделать переброс. Игра совершенно не увлекательная, кажется, что самим волейболистам здесь быть не хочется. Возможно, они просто подсознательно не хотят быть декорациями для выяснений чьих-то отношений.       — Наверное, потому что сначала мы были молодыми и глупыми, а потом пришла ответственность.       — Это… Как будто бы слишком простой ответ, — Ризли задумчиво почесал бровь. Он отпил из стаканчика Нёвиллета, за что получил от него укоризненный взгляд.       — Но так и есть. Ты спрашиваешь почему я не хотел съезжаться с тобой? Потому что меня раздражало как ты ведешь быт и какой ты неопрятный. Интересуешь почему не знакомил с родителями? Они до сих не знают, что меня интересуют и парни тоже. Они бы этого просто не приняли. Почему я не позвал тебя с собой в Ли Юэ? Потому что ты бы там не прижился. Ты бы зависел от меня, я бы чувствовал себя виноватым перед тобой, а потом мы бы просто друг друга убили. Ризли, я любил тебя все четыре года, что мы были вместе, но у нас не было будущего. То, чего хотел я, никак не могло подойти тебе. А мне, чтобы остаться с тобой, нужно было бы перекроить себя с головы до ног. Я не был бы тем человеком, которого ты полюбил, я бы стал его копией. Даже скорее копией копии.       — Вау, — усмехнулся Ризли. — Жаль, что ты не сказал мне эти слова раньше. Я бы тогда… не знаю, остыл бы раньше. И не сделал бы никому другому больно.       — Ты это про Лини?       — Откуда… тебе Клоринда рассказала?       — Нет, — Нёвилетт покачал головой и его губы озарила загадочная улыбка. Он пригубил немного глинтвейна, а после стал разматывать шарф с шеи. — Знаешь, у меня был триггерный вопрос, каждый раз, когда думал надо нам расставаться или нет. Я спрашивал себя: «как я буду себя чувствовать, если он будет смотреть на кого-то другого также, как он смотрит на меня?». И знаешь, даже после того, как мы окончательно расстались, я все равно чувствовал, что это будет вызывать во мне злость или ревность.       — Серьезно? И как часто ты спрашивал себя?       — Неважно. Важно другое. На Дне Рождении Фурины я увидел, что ты смотришь так на Лини и знаешь, что я почувствовал?       — Что?       — Умиротворение. Слава Архонтам, У Ризли наконец-то все хорошо. Вот о чем я подумал, когда увидел тебя.       — Я бы не сказал, что у меня все хорошо. Врачи бы конкретизировали это как «приемлемо».       — Ризли, я правда хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Мы отдалились друг от друга после расставания, но по другому и быть не могло. Мне нужно было время, чтобы встать на ноги и начать новую жизнь. Ты думал, что я просто забыл про тебя за этот год?       — Ты видел меня в самые худшие мои момент, я не думаю, что кто-нибудь знает меня так хорошо, как ты. Я… слушай, я вообще людей отпускать не умею. Не знаю, может это потому что я сирота или еще какая-то мозговая игра, но я… пойми, я тоже не хотел бы, чтобы наши отношения продолжались, но когда тебя просто вообще не стало, мне показалось, что мне оторвали половину телу. Мне показалось, что ты просто забыл все, что было между нами, что мне нужно сделать также, но я просто не мог. Последние месяца четыре наших отношений были отвратительными, но другие три года? Это одно из самых лучших, что со мной происходило.       — Тебе было бы в сто раз проще будь я каким-то отвратительным парнем?       — В миллион. Но ты хороший парень. В этом Фокалорас с тобой повезло.       — Да, — он нежно улыбнулся, покручивав кольцо на пальце. — Ты даже себе представить не можешь, насколько мне с ней повезло.       И в этот момент Ризли почувствовал то, что чувствовал тогда Нёвилетт в театре. Слава Архонтам, у Нёвилетта все хорошо.       — Мне тоже надо перед тобой извиниться — Нёвилетт устало опустил голову на руки и посмотрел на него сквозь водопад серебряных волос. — Надо было спокойно поговорить с тобой там. Возможно, мне стоило вообще тебе ничего не говорить про свадьбу, но я не такой человек. Для меня это слишком много значит, чтобы я мог соврать или сделать вид, что не понимаю о чем ты. Я люблю ее. Очень сильно люблю. Я знаю, что этот брак будет раз и навсегда.       — Я рада за тебя, правда.       — Спасибо. Знаешь, я очень рад, что мы смогли поговорить нормально. Не скажу, что надо было это сделать раньше. Думаю, что сейчас идеально время.       Идеально время. В ответ на это Кур-де-Фонтейн забил мяч. Ничья. Судья попросил команды поменяться полями.       — Игра отвратительная, кстати, — прокомментировал Ризли, глядя на либеро, который уронил мяч, летящий ему прямо в руки.       — Ты в свое время был не лучше. Я помню как ты влетел в сетку, пытаясь сделать диагональный.       — Почему мы с тобой вообще так долго продержались? — попытался перевести тему Ризли, вспоминая позорный момент из прошлого.       — Секс, — кивнул Нёвилетт. — Вот он у нас всегда был охуенным.       И вот это «охуенный» так сильно резонировало с «здравствуй» и «благодарю», что Ризли чуть не упал вперед трибун от смеха.

***

      Фокалорас и Нёвиллет праздновали свадьбу загородом и тихо. Лини назвал этот стиль аскетичным, но Ризли шутил, что он вообще не понимал значения этого слова и просто использовал его, потому что ему нравилось как оно звучало. Как вообще можно сочетать между собой отказ от комфорта и свадьбу? Параллель равная словосочетанию «война — это мир». К тому же, пусть свадьба и была достаточно камерной, но под ее реализацию снимался настоящий особняк, что тоже очень далеко от понятия «аскетичность».       — Я вижу Навию, — Лини потащил его за рукав в сторону столов. Им достался под номером шесть и, садясь за него, Ризли заметил из какого дорого материала он был изготовлен. Вот вам и скромность. Вопрос, чем же занималась семья Фурины, все еще оставался актуальным. — Привет! А где Клоринда?       — Наверху. Помогает Фокалорос с тем, чтобы собраться.       Нёвиллета не было нужды искать. Он сам подсел за их стол, держала сразу два бокала шампанского в одной руке. И как только он мог так умело ими балансировать.       — Я так волнуюсь, если честно.       — О, ну, конечно, она же наверняка может сейчас передумать и сбежать от тебя, — пошутил Ризли, за что получил тык в ребра от Лини.       — Я даже не думал, что это может произойти, — лицо Нёвиллета побледнело и он допил один из бокалов быстрым изящным движением.       — Это не произойдет, Ризли просто придурок, — успокоил его Лини. — Давай я заберу у тебя бокал и ты немного подышишь. Тебя надо прийти в себя — до выхода к алтарю осталось всего минут 15.       Зазвучала музыка и в зал вышел священник, чтобы прочитать таинство для жениха. Ризли не помнил, чтобы Нёвиллет когда-то был хоть каплю религиозным, видимо это была одна из просьб Фокалорос. Жених тревожно повторял слова клятвы и с каждым произнесенным обещанием его взгляд становился все увереннее и нежнее. По тому, как ласково сияло лицо было понятно — Нёвиллет разделит каждую печаль Фокалорас, приумножит каждое счастье, и никогда не оставит ее одну. Как только последнее обещание перед семьей невесты было озвучено, скрипнула дверь. Это была Клоринда — она торжественно распахнула проход, привлекая внимание гостей. За ней, словно приведение, возвышалась Фокалорас.       У нее было длинное платье с приталенным силуэтом и свободным шлейфом, разливающимся по блестящему паркету. Она была похожа на русалку, закутанную в морскую пену, вышедшую из самого сердца моря, чтобы затащить под волны одного конкретного моряка. И, судя по глазам Нёвилетта, он был готов пойти за ней на самое дно.       Каждый ее шаг раздавался эхом, каждый жест ловился гостями, а когда она взошла на алтарь к своему жениху, то в воздухе вспыхнула искра — любовь вспыхнула как фитиль и озарила улыбками каждого в этом зале. Словно боясь упустить момент, Нёвилетт накрыл ее губы своими, едва успев прошептать заветное «да». Русалка забрала путника с собой воду и гости торжественно закричали, празднуя конец одной истории и начало другой.       Они танцевали и пили, потом пели, а после обошли охотничьи угодья вокруг особняка и вернулись назад к столам с перепачканными в грязи штанами. В этом сгустке из любви, слез и блеска Ризли думал о том, что хочет, чтобы на их с Лини свадьбе было в два раза меньше гостей и в тот раза больше цветов. То, насколько эта мысль была похожа не на желание, а на конкретное намерение заставило его рассмеяться так искренне, как он никогда не смеялся прежде.       Лини сжал его руку под столом. Горячая кожа согрела его до самых костей и Ризли ласково улыбнулся про себя, думая лишь об одном:

«Слава Архонтам.

У меня, наконец-то, все прекрасно».