Lokis

— Хорошо, но мы не перейдем никакую грань, — тяжёлый взгляд Дориана сообщал, что оборотень до сих пор не в восторге от их затеи и того, что он на неё согласился. Возможно, развитое чувство ответственности и привычка отвечать за слова — единственное, что не давало пойти на попятную. Хотя хотелось верить, что не только это. — Не перейдём, — успокоила ведьма, утвердительно кивнув. — Прогуляемся вдоль неё. Дориан продолжал угрюмо взирать на особу с розовыми волосами, даже не думая отвечать на её лучезарную ободряющую улыбку. Любому крупному дельцу известно, насколько опасен мелкий шрифт в сделке. А в их уговоре понятие грани напрашивалось на сноску, поясняющую, что под ней подразумевается и насколько она широка. Мужчина сильнее сжал челюсти и Иветте на миг показалось, что сейчас отступит, однако он стянул с себя футболку и сразу же следом за ней отправились домашние штаны. Поборов искушение полюбоваться видами обнаженного тела и не разрывая зрительный контакт, ведьма сняла своё зачарованное кольцо и поднялась с кресла. По началу в сумраке спальни чёрный глаз казался зияющей дырой на очаровательном круглом личике, но чем ближе ведьма подходила, тем отчётливее он превращался в осколок ночного неба с мерцающими звёздами. — Твоя очередь, — прошептала, оказавшись рядом и осторожно погладив пальчиком мужской кулак. — Ненормальная, — почему-то тоже произнёс вполголоса, хотя оба знали, что их и так никто не услышит. — Эй! Мы в 21 веке, будь толерантнее к пожилой даме. Сохранить рассудок в норме в столь почтенном возрасте — миссия невыполнимая. Уголок мужских губ дёрнулся: эта «пожилая» женщина в коротком соблазнительном халате выглядела так, что зудело наплевать на все договорённости, сорвать кружевной наряд и на пару с тусклым лунным светом ласкать отзывчивое тело. Заметив намёк на улыбку, ведьма обхватила кольцо и стянула его с указательного пальца оборотня. Медленно вернулась к тумбочке и оставила украшение рядом со своим. Воздух завибрировал, заискрился от магии трансформации. Мгновение и на Иветту упала внушительная тень зверя, заслонившего своей массивной фигурой окно. «Я ненормальная», — всё же согласилась она с Горном про себя. Два существа, являющиеся пережитками или реликтами давно исчезнувшего магического мира, молча рассматривали друг друга. — Как говорится, в ногах правды нет, — ведьма стряхнула с себя оцепенение, усаживаясь на кровать. Та жалобно скрипнула, прогнувшись под оборотнем, молча опустившегося рядом. — Ложись на живот. Медвежья морда не могла передать удивление, но выражение коньячных глаз с этим справилось вполне успешно. — Не говори, что хочешь сделать мне массаж. — Массажное масло с меха потом смывать долго будешь, а я берегу ценное время делового медвежонка, — хихикнула, легонько бупнув его по влажному носу. Мысленно злясь на абсурдность ситуации, Дориан принял предложение и рухнул на покрывало под очередной жалостливый скрип мебели, с обречённостью кладя морду на внушительную лапу. Почти сразу на макушку упали две ладони и принялись гладить. Без опаски и лишней подготовки. Голова, плечи, лопатки. Никаких поползновений переступить черту. Он немного расслабился и даже прикрыл глаза, млея от волн ласки. Но спустя некоторое время всё прекратилось и руки исчезли. Вынырнув из неги, Дориан покосился на Иветту. Всю благостную атмосферу моментально сдуло… — Ты что творишь?! — рык вышел воистину впечатляющим. — Исследую грань, — ведьма отбросила халат и полностью обнажённой спешно забралась на медведя, не давая ему опомниться. Наверное, Дориана раздирало только одно желание: скинуть глупую ведьму с себя и преподнести ей запоминающийся урок, чтобы включала голову перед тем, как устраивать подобные выходки. Это Иветта заключила из треска рвущегося покрывала, в которое вонзились острые когти, но, угнездившись, она продолжила гладить зверя, путаясь пальцами в длинной шерсти. «Если сброшу, может улететь на пол… Ещё и расшибётся», — он зарычал, чтобы хоть как-то выразить своё негодование. Но ведьме было уже не до этого. От соприкосновения голой кожи с прохладным чуть жестковатым мехом по всему телу пробежала непроизвольная дрожь. Прильнула к нему ещё плотнее, вытянувшись в струнку. Горячий судорожный выдох удовольствия пощекотал мохнатое ухо, вынуждая то непроизвольно дёрнуться, почти как у собаки. Иветта нежно провела пальцем по его краю. — О чём думаешь, медвежонок? — Никаких больше сделок с ведьмами. — Правильно. Ведьма у тебя должна быть только одна. И с ней не нужны никакие сделки, — чмокнула в загривок. — Давным-давно в кабинете нашего дома на полу лежала шкура какого-то неизвестного животного… — Сейчас скажешь, что мы одинаково пахнем. — От неё разило воздухом или даже сыростью с лёгким оттенком гари, а не дорогим парфюмом, — засмеялась, зарываясь лицом в мех. — Всё равно это запах одного хмурого респектабельного типа… с лёгкой ноткой животинки. — Я тоже чувствую твой аромат… — Если тебе не нравятся мои духи, то смирись, от них отказываться не собираюсь. — Твой аромат — это туалетная вода, гель для душа, зубная паста, какой-то крем; запах волос, кожи и в данный момент… твоего возбуждения, — и как же глубоко внутри радостно, что среди всего этого отсутствовал алкогольный шлейф. — Тоже захотел прогуляться по тонкой грани? Он не мог сказать, что сейчас хотел больше всего. Пьянящий букет колдовского аромата наполнил лёгкие, дурманом опутывая голову, рождая опасные и более тёмные желания, нежели просто сбросить обнажённую ведьму. «Это не акт доверия, а самая настоящая пытка». — Свои следы ты на мне тоже чуешь? — томный шёпот обжёг ухо. — Да. — Даже после душа? — Да. — Вот не знаю, радоваться или печалиться. С одной стороны: от тебя не скрыть измену, с другой: если начнёшь ревновать, то достаточно просто предложить себя обнюхать, чтобы успокоился. Но теперь я понимаю, почему ты такой бирюк: будь у меня столь чувствительный нюх я б тоже вечно раздражительной ходила. Да он бы только мечтал о том, чтобы все имели такое обоняние; чтобы сразу понимали, что эта женщина — его, и держались от неё подальше! Порицаемые для 21 века собственнические мысли — Дориан отлично осознавал это и конечно же корил себя за них. Но несмотря на неимении этой способности у остальных особей мужского пола, он с удовольствием бы вылизал её с пяток до самой макушки. Благо язык у медведей длиннее, чем у человека — управился бы быстро. «Какого хрена, Дориан Горн, у тебя такие мысли?!» Да и чего удивляться, когда даже шерсть не уберегает от ощущения острых сосков, упирающихся ему в лопатки, женская рука медленно гладит ямку под пастью и он уже чувствует, где мех будет слегка влажным… Определённо, лечь на живот — самое правильное решение. — Ты чего так тяжело сопишь? Придавила тебя? — Нет… — Тогда в следующий раз размещусь на твоей груди. — Хорошо, будет проще тебя стащить с себя. — Я вцеплюсь в твои космы и мы узнаем, как громко орёт медведь при эпиляции. — Чокнутая, — раздался странный утробный рокот, который Иветта приняла за смех, коим он и являлся. Она и сама улыбалась: значит возможность повторения всё-таки не отвергается. — Этим я тебя и покорила. Сам говорил, что мне надо научиться бороться за себя. Вот буду тренироваться… на медвежатах. — Так что там про шкуру? Не валялся на ней голышом и решила закрыть этот гештальт? — сменить тему было жизненно важно. — Образованный медвежонок, чтобы его закрыть, мне стоило облить тебя из ведра и немного подпалить. Ничего с этой шкурой. Не помню уже лиц родителей, а её — почему-то да. Любила играть и читать на ней. Мой уютный островок, — провела рукой по лапе и просунула пальцы между его, подушечками ощущая пропоротые борозды на полотне покрывала. Бледный силуэт женской кисти смотрелся необычайно ярко на фоне почти чёрной шерсти. — Ладно, ты совсем немногословный. Наверное, спать хочешь. Спасибо за прогулку, — в макушку прилетел очередной поцелуй. — И спокойной ночи, Дориан. — Спокойной ночи, Иви, — сам точно знал, что сегодня вряд ли сможет уснуть. Уже закрывая глаза, ведьма почувствовала, как её запястье лизнул мокрый медвежий язык.