you gave me a key, but this is not my home

you gave me a key, but this is not my home 1 часть Хотя в его спортивной сумке было немного вещей, Нилу показалось утомительным таскать ее с собой по Европе. Это было еще одно неудобство, без которого он мог обойтись. Но Мэри сказала ему смириться с этим и продолжать идти дальше, даже когда у него болело плечо и боль начала отвлекать. Быстрый взгляд на темнеющее небо принес ему некоторое облегчение. Вскоре придет время искать укрытие и поспать несколько часов, прежде чем продолжить путь в ближайший аэропорт. Преодолевать большие расстояния в его поношенных кроссовках было утомительно, но Мэри отказалась потратить деньги после того, как купила им обоим билеты на самолет в еще одну неизвестную Нилу страну. Но на этот раз она намеренно опустила название пункта назначения. Нил знал, что лучше не задавать ей вопросов. Мэри заявила, что они уезжают из Берлина несколько дней назад, и выражение ее лица говорило о том, что Нилу следует держать рот на замке и похоронить свое любопытство на шесть футов глубже. Они бы воспользовались украденным «Фордом», но, к счастью, двигатель гудел несколько обнадеживающих секунд, прежде чем окончательно затихнуть. Угнать другую машину было простым решением, если бы они уже не угнали дюжину за последние пару месяцев. Мэри уже была в поле зрения местных властей: свидетели видели ее ночью в черной шапке и изношенном сером пальто, нарушающей покой соседей. Они сожгли свою одежду сразу же после того, как увидели по новостному каналу размытое изображение ее задницы, рука Нила была как раз вне кадра. Мэри не могла рисковать быть пойманной теперь, когда власти активно искали ее. Нил почувствовал облегчение, наконец-то обнаружив себя на кровати. Он скинул ботинки и лег на спину, закрыв глаза. Мэри села рядом с ним и помогла ему выпрямиться, прежде чем он успел задремать. Он раздраженно фыркнул, но держал рот на замке. — Тебе не понравится то, куда мы направляемся, — заявила она, сурово глядя на него. — Я ожидаю, что ты сохранишь спокойствие и не будешь подвергать себя опасности. Мы договорились, Абрам? Нил кивнул, на его лице было замешательство. Мэри отпустила его руку, приподняла подушку, чтобы проверить, на месте ли пистолет, и, наконец, легла рядом с ним. Нил последовал ее примеру, отодвигаясь еще ближе к середине кровати, пока его спина не коснулась спины матери. Когда все стихло, Джостен позволил себе закрыть глаза и не уснуть. Утром он резко проснулся, когда простыни были сорваны с него. Несмотря на то, что Нил был полностью одет, он поежился от холодного ветерка, проникавшего внутрь через открытые окна. Мэри стояла у изножья кровати, скрестив руки на груди, и выжидающе смотрела на него. Он застонал, протирая заспанные глаза, и собрался под пристальным присмотром матери. Вместо дорогого «шведского стола» они выбрали бутылку апельсинового сока, несколько яблок и ореховые батончики из продуктового магазина. Желудок Нила с радостью воспринял питательные вещества: он не мог вспомнить, когда ел в последний раз после странного поведения Мэри из-за просмотра размытой фотографии. Благополучно избавившись от своего оружия, они добрались до аэропорта за несколько часов до вылета. Внутри было так же оживленно, как и на улицах, и Нил с любопытством оглядывался по сторонам, пока Мэри тащила его к стойке регистрации, с легкостью ориентируясь по зданию. Как только им разрешили пройти к службе безопасности, Мэри попросила Нила повторить свои паспортные данные еще десять раз, просто на всякий случай. Джостен все еще не был уверен, куда они направляются, Мэри держала его билет, хотя знала, что он узнает, как только они сядут. Она пыталась предотвратить надвигающуюся паническую атаку своего сына, а он оставался таким же невежественным, как всегда. Пальцы Нила теребили свободные нитки на его свитере, волочась за матерью, пока они стояли в очереди в службу безопасности. Она схватила его за руку и потянула за собой, пока не подошла их очередь сдавать свои вещи: Нил нерешительно положил свою сумку на поднос, несмотря на то, что служащая мило улыбнулась ему. Он последовал примеру своей матери и прошел через сканер всего тела, испытав облегчение, когда индикатор замигал зеленым и ему удалось избежать досмотра. В последний раз, когда мужчина выше него ростом положил руки на его тело, Мэри пришлось иметь дело с запаниковавшим ребенком посреди толпы. Нил снова завладел своей спортивной сумкой и, прижимая ее к груди, шел следом за матерью к их воротам. Она настояла на том, чтобы посидеть там, несмотря на то, что у них оставалось всего пара часов: Нил не стал утруждать себя расспросами, пока он не добрался до выхода на посадку, и его глаза не расширились при виде пункта назначения, отображаемого на большом экране. Аэропорт Бирмингема, время вылета 06:45 утра. Руки Мэри легли Нилу на плечи, как только он замер, неподвижно стоя посреди коридора, и секунды не прошло, как он вспомнил предупреждение матери прошлой ночью. «Я ожидаю, что ты сохранишь спокойствие и не поставишь под угрозу свою безопасность». У Джостена перехватило дыхание, он проглотил тошноту, считая до бесконечности, пытаясь предотвратить надвигающуюся паническую атаку. Мэри еще глубже вонзила ногти в его плоть, заставляя его вместо этого сосредоточиться на ней. — Нил, — сказала она, потянув его в сторону коридора, когда прохожие посмотрели в их сторону. — Стюарт защитит тебя больше, чем смогла бы я, у него есть для этого средства. У нас было достаточно встреч, чтобы даже я поняла, что не могу держать тебя подальше от него. Несмотря на ее минимальные усилия, дыхание Нила не замедлялось. Она раздраженно вздохнула и потащила его в ближайший туалет, заперев их обоих в одной из кабинок, а сама усадила его на закрытую крышку унитаза. — Мне нужно, чтобы ты взял себя в руки, — приказала она. Нил смотрел в пустоту перед собой. Она дала ему пощечину, выводя Джостена из состояния паники и возвращая на землю. — Где ты сейчас? — Берлинский аэропорт Бранденбург, — ответил Нил, прикусив губу, чтобы взять себя в руки. Он огляделся вокруг, заметив немецкие пошлости, написанные на стенах, пустой рулон туалетной бумаги, менее пикантные следы мочи на полу. — Мы в мужском туалете, я сижу на крышке унитаза. Этот ответ, казалось, удовлетворил Мэри, поскольку она сделала шаг назад и открыла дверь кабинки, ведя их обратно в зону посадки. Она бросила угрожающий взгляд на мужчин, которые не скрывали своего удивления, увидев, как мать и ее сын-подросток выходят из мужского туалета, где она не имела права находиться. Нил был слишком занят подавлением своего беспокойства по поводу выбора матери, чтобы даже заметить это. Он позволил усадить себя поближе к стойке информации, бессознательно подрагивая ногой и прикусывая разбитую губу. Костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в спортивную сумку так, словно от этого зависела его жизнь: он знал, насколько подозрительно выглядит, но идея поменять одну преступную семью на другую была не из тех, с чем он мог легко смириться. Нил предпочел бы провести всю свою жизнь в бегах, чем быть связанным с очередной чередой краж и убийств, будь то в качестве свидетеля или сообщника, он не хотел ни того, ни другого. Чего он действительно хотел, так это нормальной жизни. Или настолько нормальной, насколько жизнь ему позволяла. Он хотел остаться в одном месте, в месте, которое он мог бы назвать домом. Возвращение к Хэтфордам было полной противоположностью, и, по-видимому, его мнение не имело значения, поскольку Мэри решила все за него. Она потянулась к его руке, притянула ее к себе на колени и удерживала там. Она взглянула на его щеку: покрасневшую и с фиолетовым синяком. Мэри не жалела о своем решении, они не могли позволить себе привлечь внимание, которое привлекла бы паническая атака, и Нил должен был понять это без ее объяснений. Шли часы, и объявление о том, что самолет готов к посадке, вывело Нила из задумчивости. Мэри вручила ему билет, подтолкнув его к даме, одетой в красно-белое, которая в последний раз проверяла их билеты и паспорта, и пожелала им приятного полета. Нил кивнул головой, пробираясь через реактивный мостик в самолет, быстро лавируя между пассажирами, убиравшими свой багаж, не обращая внимания на окружающую обстановку. Их места были рядом с аварийным выходом, Нил сидел у окна, его мать — у прохода, и, к облегчению Джостена, место в середине оставалась незанятым. Полет был коротким и тихим, было рано, и большинство пассажиров пытались поспать еще несколько часов перед посадкой. Нил был слишком бодр, чтобы пытаться вздремнуть, пощечина матери прогнала всю сонливость, которую он испытывал раньше. Он остановился на том, чтобы выглянуть в крошечное окошко, предпочитая вид на океан и облака. Маленький экран, прикрепленный к спинке переднего сиденья показывал ему маршрут самолета: они только что пролетели над Нидерландами и были не слишком далеко от пункта назначения. Мэри похлопала его по плечу, когда стюардесса протянула ему маленький пакетик сырных крекеров и банку колы и спросила, чего он хочет — чая или кофе. Мэри принесла им обоим кофе, слишком нетерпеливая, чтобы Нил успел принять решение. Он принял чашку, радуясь, что после тяжелого утра в его организм попало немного кофеина. Мэри добавила в свой кофе два пакетика сахара, в то время как Джостен отхлебнул из своего бумажного сткана черный кофе, довольный горечью. Они прибыли в аэропорт Бирмингема с небольшой задержкой из-за турбулентности. Нил и Мэри прошли мимо пункта выдачи багажа, поскольку у них не было ничего, кроме спортивной сумки Джостена и рюкзака его матери, оказавшись на паспортном контроле. Очередь была короткой и быстрой, им разрешили официально въехать в Соединенное Королевство, и Нил вздохнул с облегчением, когда они наконец вышли на улицу. Там он увидел мужчину, одетого в черный костюм, держащего табличку с надписью «Добро пожаловать в семью Хэтфордов». Джостену стало плохо. Мэри потянула его за рукав, не обращая внимания на его недовольство, и пожала незнакомцу руку. Мужчина кивнул ему в знак признательности и решил не оказывать ему такой же любезности, как матери Джостена. Нил ни в малейшей степени не возражал. Они последовали за ним на улицу, где их ждал черный Dodge Rover, что только усиливало дискомфорт Нила от того, что он был слишком выделяющимся. Джостен сидел посередине на заднем сидении, его мать сидела рядом с ним, в то время как незнакомец устроился на пассажирском сиденье спереди. Как только они выехали на дорогу, он открыл отделение для перчаток, вытащил оттуда два пистолета и два телефона-раскладушки, прежде чем передать их Мэри. — Номер телефона Стюарта там, а также мой и Уильяма, — сказал он, указывая пальцем на водителя. — Он будет возить тебя повсюду, твой брат ясно дал понять, что пока не хочет, чтобы ты оставалась одна. Он верит, что ты способная, но беспокоится о ребенке. Выражение лица Мэри мгновенно омрачилось, она положила оба подарка в карман, прежде чем обратить свое внимание на Нила, который дважды проверил, поставлен ли пистолет на предохранитель, прежде чем засунуть его в свою сумку. Он открыл раскладной телефон, просматривая свой список контактов, и не удивился, увидев там номер своей матери, а также два имени, которые он не узнал. — Кто такие Джордж и Генри? — Твои двоюродные братья, ты не встречался с ними, — ответила Мэри, прежде чем остальные двое успели ответить. — Мейсон — правая рука Стюарта, похоже, ты его не помнишь. — Она кивнула головой в сторону Мейсона. Мейсон приложил два пальца ко лбу в знак приветствия, отсалютовав. Нил немедленно оглянулся на свою мать. Номера Мейсона не было указано в его контактах, а это означало, что Мэри будет решать, когда и куда они отправятся на данный момент. — Скоро ты познакомишься с остальными членами семьи. Нил не слишком стремился к знакомству с ними. Его мать, возможно, достаточно доверяет своему брату, чтобы обеспечить их безопасность, но поскольку его отец все еще шел по их следу, доверить свою жизнь другим было нелегкой задачей. По крайней мере, Мэри доказала свою решимость поддерживать его дыхание, даже если при этом он сломает одно или два ребра. Он был жив, она сделала то, что должна была сделать. Нил доверял ей. Он неловко заерзал на сидении, чувствуя неудовольство матери по поводу его нервозности. Остаток пути они вчетвером молчали. Рев сирен и постоянные гудки с улиц притуплялись чем больше, тем дольше Нил оставался сосредоточенным на очертаниях тонких шрамов, украшающих его руки. Он пересчитал каждых из них, начав заново, когда дошел до знакомого числа двадцать три, и подсознательно начал почесывать струп от недавнего пореза, который он получил. На этот раз Мэри не стала его останавливать, зная, что это заставит Нила вести себя тихо и уступчиво, пока они не доберутся до места назначения. Мейсон открыл им дверь, и Нил последовал за Мэри, войдя в обшарпанное здание. Любому, кто проходил мимо, оно казалось заброшенным, но Джостен знал, что лучше не судить книгу по обложке. Как только их ввели внутрь, их встретили еще двое мужчин, одетых в черное. Парень слева был брюнетом, в его короткой стрижке и щетине на подбородке было несколько седых волосков. У него было несколько шрамов, не больше, чем у парня справа от него, который выглядел на несколько лет старше. Как только они посмотрели мимо Мейсона и заметили Нила и его мать, на их лицах появилось явное удивление: кто-то не получил новость о том, что Мэри Хэтфорд вернулась. Навсегда. Нил огляделся, изучая окружающую обстановку. Все было не так, как в прошлый раз. Это здание раньше служило пабом, судя по пустой стойке и стульям вокруг нее. Декорации были покрыты пылью и паутиной, антисанитарно, но идеально для маскировки базы преступной организации, предположил Нил. Пустые бутылки из-под спиртного стояли в ряд на шкафах, бокалы для вина и тому подобное были покрыты пылью, а со стен отклеились липкие обои. После того, как Мэри закончила свою светскую беседу с людьми в черном, их сопроводили к черному ходу и повели вверх по лестнице, пока они не оказались в коридоре с несколькими дверями, примыкающими друг к другу. Мейсон открыл вторую дверь слева от них и, придерживая ее открытой, жестом пригласил их обоих войти. Мэри вошла, вальсируя, Нил последовал за ней почти сразу и вздрогнул, когда дверь за ними закрылась. Посреди комнаты стоял большой письменный стол, два стула перед ним и один большой за ним. Нил сразу узнал мужчину, сидевшего на стуле за письменным столом. Возможно, он многое забыл из того, что было пять лет назад, но он не забыл бы сходства между Стюартом Хэтфордом и его матерью. Его светлые волосы с небольшой сединой особенно выделялись на фоне полуприкрытых жалюзи за его спиной, пропускавших лишь слабый свет. Выражение лица Стюарта было непроницаемым, и Джостен никак не мог понять, он казался расстроенным или обеспокоенным одновременно. Его глаза были прикованы к Мэри, что было не так уж удивительно, учитывая то дерьмо, которое произошло после побега из Балтимора. — Рад знать, что ты приняла решение, — начал Стюарт, складывая руки друг на друге на столе, но не двигаясь, чтобы поприветствовать сестру. — После долгих лет молчания я был уверен, что Натан выпотрошил тебя и Натаниэля. — Нил, — сказал Нил, удивив их обоих. — Я бы предпочел, чтобы меня не называли именем, которое дал мне мой отец. — Стюарт с любопытством наблюдал за ним, и на его лице появилась искренняя улыбка. Он встал, направился к Нилу и остановился как вкопанный, когда мальчик отпрянул, подсознательно прячась за спину матери. Мэри покачала головой, потянув за рукав обратно к себе и удерживая на месте. — Он и пальцем тебя не тронет, — прошипела она ему на ухо. Нилу было все равно. Стюарт был всего на несколько дюймов выше него, но он был человеком с устрашающей аурой, Нил отказывался впускать его в свое личное пространство. — Все в порядке, парень пережил несколько травмирующих событий, — пожал плечами Стюарт, положив руку на плечо Мэри, а не Нила. — Рад снова тебя видеть. — Взаимно, — вздохнула Мэри, ее усталость была видна. Это было самое расслабленное чувство, которое она испытывала за последние годы, даже несмотря на то, что люди Натана все еще преследовали их. Она позволила себе сесть в одно из кресел, жестом пригласив Нила присоединиться к ней. Нил подвинулся, как только Стюарт сел. — Я все еще не в восторге от идеи, что ты позаботишься о его безопасности, — начала она. — С тех пор как мы уехали, у нас все шло хорошо, хотя наша последняя встреча едва не обошлась нам дорого, к тому же я здорово облажалась в Германии. Ты должен понять, что мы вернулись не потому, что я достаточно доверяю тебе, а чтобы уберечь Абрама. Я недостаточно доверяю себе, чтобы не совершить еще одну роковую ошибку. Стюарт кивнул, ни к чему не подталкивая сестру. — Я уверен, Нат..Нил почувствует себя непринужденно в Великобритании. Мы дадим ему образование, убедимся, что он знает, как защитить себя, и тому подобное. Мэри фыркнула. — Он знает, как защитить себя, но это может оказаться довольно трудным делом, когда ты привязан к стулу с тесаком между ног. Абрам в порядке, когда дело доходит до рукопашного боя, владения ножами и пистолетом. Мне нужно, чтобы ты держал его подальше от рук Натана. Она скрестила руки на груди, выжидающе глядя на брата. Стюарт переключил свое внимание на Нила и одарил его еще одной улыбкой, явно игнорируя ехидные ответы сестры. — Мы разберемся с этим, здесь ты можешь быть спокоен. Сколько тебе сейчас лет, малыш? Ты так вырос с тех пор, как я видел тебя в последний раз. В роли Натаниэля Веснински ему сейчас было бы пятнадцать. Нилу Джостену было шестнадцать. Он на секунду задумался, прежде чем назвать ему свой настоящий возраст. Стюарт кивнул и потянулся за связкой ключей, вытаскивая их и кладя перед собой. Он указал на каждый отдельный ключ. — Это для твоей комнаты. Это для входной двери, хотя я сомневаюсь, что она тебе понадобится, а это для сейфа под твоей кроватью. Я уверен, ты хотел бы спрятать свои важные вещи подальше, — взгляд Стюарта упал на спортивную сумку, висевшую на плече Нила. Джостен благодарно кивнул и сунул ключи в карман. Стюарт дал Мэри похожий набор ключей, хотя у нее были два дополнительных, о которых он ничего не сказал. — Он останется со мной, — сказала Мэри, уже направляясь к двери, несмотря на очевидное отсутствие обсуждения, которое, как ожидалось, должно было произойти между ними двумя. Нила это устраивало, он не хотел быть здесь. Чем меньше он присутствовал, тем менее реальным все это казалось ему. Стюарт возразил, но не предпринял никаких попыток остановить Мэри, когда она отперла дверь одним из своих ключей и попросила Мейсона отвести ее в ее — их новую — комнату. Это не было грандиозно, но любая комната была лучше антисанитарных дешевых гостиничных номеров, в которых они жили много лет подряд. Ему не разрешалось жаловаться, крыша над головой уже считалась роскошью. Нил стоял в дверном проеме, наблюдая, как его мать выдвигает ящики направо и налево, заглядывает под кровать и во все щели, которые она могла найти невооруженным глазом, прежде чем позволить Нилу присоединиться к ней. Он закрыл за собой дверь, положил спортивную сумку на кровать, наблюдая, как его мать расхаживает по комнате. — Это к лучшему, — сказала она, хотя это прозвучало так, словно Мэри больше пыталась убедить себя, чем успокоить Нила. Джостен, с другой стороны, наконец-то справился со своими эмоциями после их поездки на машине. — Стюарт останется верен своему обещанию. Он — наилучший выбор, — она разочарованно вздохнула, запустив одну руку в волосы, в то время как другая возилась со связкой ключей. Мгновение спустя раздался стук в дверь. Вошел Мейсон, держа в руках два комплекта одежды и стопку полотенец. — Стюарт сказал, что ты, возможно, захочешь немного освежиться, — пробормотал он, отводя взгляд от потрепанной одежды Нила. — Ванная дальше по коридору, все сейчас вышли, так что вас сейчас никто не побеспокоит. Нил оценил эту небольшую информацию и с радостью принял комплект одежды, который передала ему мать. Мейсон ушел так же быстро, как и пришел. — Иди первым, — сказала Мэри, присоединяясь к нему по пути в ванную и ожидая снаружи, не желая пока оставлять его одного. Она знала, что их новое окружение не причинит им вреда, но они так долго находилсь в бегах, так что требовалось время, чтобы Мэри ослабила бдительность. Она позволила себе прислониться к стене, Мейсон был верен своим словам, никто не ходил по коридору, пока Мэри ждала, когда ее сын закончит принимать душ. Дверь открылась и в проеме показалась копна мокрых каштановых волос, на плечи накинуто полотенце, а Нил был полностью одет. Мэри вздохнула, выхватывая полотенце и хорошенько вытирая ему волосы, пока они стояли у открытой двери. Нил позволил ей это без особой суеты, уставившись в ковер и ожидая, пока мать высушит его волосы до приемлемого состояния. Джостен был готов поменяться местами, но Мэри потащила его за собой внутрь. Он устроился поудобнее на полу, прислонившись к кафелю и не сводя глаз с раковины, пока его мать раздевалась и вставала под душ. Ей потребовалось не больше нескольких минут, прежде чем она вышла, вытерлась и оделась, вернувшись в свою комнату, а Нил последовал ее примеру. Мэри открыла дверцу, отпирая сейф, который, как она знала, был там, и выжидающе протянула руку к Нилу. Ему потребовалась секунда, прежде чем он понял, что ей нужна его папка, поэтому он достал ее и отдал без возражений. Он наблюдал, как она запирает замок, и запомнил код по молчаливому требованию матери. После того, как с этим было покончено, Нил обнаружил, что ему скучно, и уселся посреди матраса. Джостен не был уверен, что делать. Предположительно, ему больше не нужно было убегать, но что он должен был делать вместо того единственного, что он знал? Пока что их местоположение было наихудшим из возможных мест для укрытия, единственными выходами были тот, из которого они вышли, и то, что, как он предположил, было запасным выходом в конце коридора. Там не было вентиляционных отверстий, через которые можно было бы проползти, а количество лестниц, по которым они поднялись, указывало на то, что они находились слишком высоко над землей, чтобы безопасно спрыгнуть вниз. Нилу не нужно было выглядывать в окно, чтобы проверить факты, он использовал этот способ расчета своих шансов миллион раз раньше. В прошлый раз, когда он прыгал с высоты, которая, как он знал, была неидеальной, он вывихнул лодыжку. Мэри это совсем не обрадовало. Она отругала его за то, что он совершил наитупейший поступок, сказав, что он приземлился не так, как она его учила. Нил просто был счастлив, что ничего не сломал, столкнувшись с улицами внизу. В животе у него заурчало, мгновенно привлекая внимание матери. — Я не голоден, все в порядке… — сказал Нил, но его мать зажала ему рот рукой, прежде чем он успел произнести очередную ложь. Его подняли с кровати и протащили через дверь в коридор, стуча в каждую дверь, мимо которой они проходили, пока кто-нибудь не открыл. Женщина посмотрела вниз, возвышаясь над ними, поскольку была более чем на голову выше их обоих. Нил смутно помнил черты ее лица, но не мог вспомнить ее имени. Их глаза встретились, и, в отличие от Мейсона и Стюарта, она не одарила его улыбкой. — Мэри, — сказала она, ожидая повода для беспокойства. — Нил еще не обедал, — ответила Мэри. — Мы оба не знаем что да как, Стюарт нам ничего не показывал, — женщина кивнула, закрыла за собой дверь и повела их в конец коридора, в комнату слева от них. Помещение было больше, чем кабинет Стюарта, и обстановка была в современном стиле. Слева от них находился кухонный островок, обеденный стол с восемью стульями, разделенными поровну с обеих сторон и дорогой телевизор в углу комнаты рядом с двумя диванами, которыми, казалось, часто пользовались. На столе и комодах было несколько безделушек, чтобы заполнить пустоту, на стене висело несколько картин в черных рамках, а по всей комнате были расставлены различные виды растений, чтобы компенсировать холодные тона мебели. Нил неловко стоял позади матери, пока она не усадила его за обеденный стол, и потянулась к холодильнику, в то время как другая женщина оставила их на произвол судьбы. Нил больше предпочитал это, даже если тишина действовала ему на нервы. Он мог бы сосчитать по пальцам одной руки слова, сказанные ему матерью с тех пор, как они приехали. Казалось, она нервничала из-за этого больше, чем показывала. Нил не стал бы указывать на это, он просто наблюдал. Он наблюдал, как она выложила на кухонный стол несколько продуктов, меньше чем за минуту приготовив съедобный на вид сэндвич и поставила тарелку перед ним. Он откусил кусочек, чувствуя, что Мэри наблюдает за ним. — Спасибо, — пробормотал он после нескольких укусов, радуясь возможности наполнить свой пустой желудок. Нил заметил, что Мэри ничего не готовила для себя, но, опять же, не стал это комментировать. Вместо этого она включила телевизор и села на диван рядом с ним, переключая каналы, пока не нашла новостную станцию Deutsche Welle. Она была зациклена на заголовках, изображенных на движущейся полосе внизу экрана, Нил читал вместе с ней из любопытства. «Мужчина найден мертвым в реке. Количество угонов автомобилей, наконец, снижается. Человеческие останки найдены в берлинском Тиргартене.»* Нил начал понимать паранойю своей матери. Они были в Берлинском парке за день до отъезда в аэропорт, и это не было совпадением, это было предупреждение от людей Мясника. Им не нужно было обмениваться словами, чтобы узнать мысли друг друга по этому поводу. Они были на волосок от гибели. Ближе, чем когда-либо из того, что у них случалось за последние годы. Обычно между их отъездом и появлением каких-либо признаков того, что кто-то из ближайшего окружения его отца напал на их след, проходило несколько дней. Нил был уверен, что на этот раз Лоле выпала честь нарушить покой Берлина, учитывая изуродованное тело. Другие люди отца обычно были более гуманны в своих убийствах — перерезали горло или пускали пулю в голову. Быстро, чисто и эффективно, в отличие от ужасных и грязных последствий, которые оставила после себя Малкольм. Она была самой большой поклонницей Мясника, каждое изуродованное до неузнаваемости тело было данью уважения к Натану Веснински. Почва, очищенная от крови и остатков внутренностей, была не в ее стиле. Нил взглянул на свою мать, которая выключила телевизор после звука открывающейся двери. Мейсон нес стопку книг, грациозно складывая их перед собой и немедленно делая шаг назад, не желая нарушать личное пространство Нила. Этот человек быстро все понял. Джостен оценил предоставленное ему пространство. — Любезность твоего дяди, учитывая, что у тебя много свободного времени. Он не был уверен, что именно тебя заинтересует, поэтому раздобыл для тебя несколько базовых учебников, прежде чем познакомить тебя с учителем. Нил приподнял бровь. Учитель? — Я не буду посещать школу? — спросил он, быстро осознав, насколько глупым был этот вопрос. Его мать покинула уютный диван быстрее, чем он успел повернуть голову: он получил пощечину по затылку. Нил вздрогнул, но сразу же выпрямился. — Разве предупреждения Малкольм было недостаточно, чтобы ты понял, что в школе ты не будешь в безопасности? — огрызнулась Мэри, потянувшись за первой попавшейся книгой и сунув ее ему в руки. Он прочитал название «Упрощенная математика» и вздохнул, без интереса читая указатель. Алгебра, геометрия, математический анализ, статистика. Он чувствовал, что устает, просто читая содержание. Но нужно было что-то делать. Нил наблюдал, как его мать роется в книгах, складывая стопку книг для начинающих по иностранным языкам, две для продвинутых по немецкому и английскому языкам и, наконец, «Управление бизнесом для чайников». — Займи себя чем-нибудь. Нил потянулся за одной конкретной книгой, заинтригованный обложкой. Библия бармена. Джостен был слишком мал, чтобы пить, но не то чтобы это когда-либо мешало Мэри заставить его сделать несколько глотков водки, чтобы облегчить боль при наложении швов, но он интересовался искусством миксологии. Он и раньше видел профессиональных барменов, его мать забирала несколько стаканчиков у пьяных мужчин в пабах и клубах, когда у них заканчивалась выпивка: она откидывала волосы и демонстрировала декольте, и бесплатные напитки лились рекой. Обычно он сидел в конце стойки, в пределах ее видимости, но достаточно далеко, чтобы не подать виду, что она пришла с ребенком. Любая жалоба сотрудников на его присутствие в качестве несовершеннолетнего мальчика в месте, предназначенном для совершеннолетних, обычно прекращалась после простой угрозы со стороны Мэри. Они ценили свою жизнь больше, чем заботу о ребенке среди них. Когда Мэри наполняла свою фляжку водкой, когда ее поклонники не смотрели, Нила обычно заставали за нежелательной светской беседой с барменами или пожилыми дамами, которые беспокоились о его благополучии. Он хорошо владел своей ложью, она соскальзывала с его языка как вторая натура. Они каждый раз подкупались на каждое слово, мать хорошо его обучила. Нил часто ловил себя на том, что наблюдает за тем, как бармены играют с миксерами: как они подбрасывают их вверх и быстро ловят, как они встряхивают смесь и изящно наполняют пустые бокалы, не проливая ни капли. В каком-то смысле это было завораживающе. За этим было приятно наблюдать, и это помогло ему отвлечься от сплетен окружающих его дам, которые были очень расстроены тем, что его мать оставила его одного в таком месте, как ночной клуб. Они не знали ни о ножах, пристегнутых к его ноге, ни о пистолете в кармане. Они не знали о том, какими знаниями он обладал о том, как снять кожу с человека, оставив его в живых на следующие часы пыток. В их смятении не было необходимости, до тех пор, пока это не был кто-то из приспешников Мясника, он был бы в порядке сам по себе. Но Нил был не одинок, он никогда не был одиночкой. Его глаза были прикованы к спине матери, когда она провела тонким пальцем по боку другого мужчины и залезла в его задний карман, выуживая бумажник так, что сосунок этого не заметил. Это стало стандартной процедурой. Мэри предпочитала этот метод, вместо того, чтобы тратить деньги на алкоголь, когда в этом не было необходимости. Она бы учуяла любые попытки накачать ее наркотиками, зная, как рискованно принимать напитки от незнакомцев. Мэри не была дурой, она не сводила глаз с напитка в ту секунду, когда бармен наливал его, и не подпускала мужчин к своему бокалу. Нил вспомнил первый и последний раз, когда кто-то пытался накачать наркотиками его мать. Падонок был избит до полусмерти в одной из кабинок туалета: разбитое стекло торчало из щеки, которую его мать была так любезна украсить. Она сочла это улучшением его уже существующей уродливой рожи, осколки привлекли бы внимание людей к его будущим шрамам, а не к чертам лица. Мэри и Нил уехали из штата на следующее утро. Джостен оторвал взгляд от книги, внимательно изучая выражение лица матери. Если у нее и было какое-то мнение по поводу его выбора книги, она решила промолчать об этом. Нил почувствовал облегчение, начав читать то, что, по крайней мере, показалось ему немного интересным. — Когда я встречусь с учителем? — спросил Нил, на самом деле не очень радуясь тому, что застрянет с еще одним незнакомцем. Мейсон пожал плечами в ответ, собирая книги, которые остались нераспакованными, и выстраивая их в ряд на книжной полке позади Нила. Они выделялись на фоне других названий, Джостен узнал некоторые из них по тем нескольким походам, которые они совершили в библиотеку. Нилу нужны были книги всякий раз, когда ему приходилось изучать новый язык, а они не могли позволить себе нанять учителя. Там была в основном классика, наряду с детективными и мистическими романами, что показалось ему ироничным, учитывая, какой организацией они руководят. Несколько контрастирующих жанров, таких как фэнтези и хоррор, привлекли внимание Нила, и он предпочел бы читать их, а не школьные учебники, которыми был обречен. — Сотри со своего лица это выражение оленя в свете фар, — вздохнула Мэри, садясь напротив него. — Если это кто-то, кого выбрал Стюарт, то ему можно доверять, — она сказала это уверенно, с примесью скрытого беспокойства. Как он мог доверять ей, когда сама Мэри не была уверена в том, что рядом с Нилом будет кто-то, кроме нее? — Silla, — сказала Мэри. — Стул? — вопросительно ответил Нил. Он наблюдал, как его мать взяла книгу на испанском и просмотрела ее содержание. — Salida, — сказала она. — Отъезд, — ответил Нил. — Alimento, — сказала она. — Еда, — ответил Нил и продолжил играть в мини-игру своей матери. Он начал изучать язык, используя только испанский словарь, когда они путешествовали по Техасу. Нилу было скучно, когда он сидел на заднем сиденье старого на вид коричневого «Chevrolet». Это было ночью, только уличные фонари освещали маленький словарик в его руках, чтобы он смог разобрать еще несколько слов, прежде чем стемнеет, и Джостену пришлось ждать, пока следующий источник света не хлынет в окно машины. Пребывание в штате, где люди говорили как по-английски, так и по-испански, облегчило Нилу освоение нового языка. Мэри заставляла его все время говорить по-испански, заставляя переходить на английский только тогда, когда человек, с которым он разговаривал, не знал испанский язык. Они пробыли в Техасе не так долго, чтобы освоиться с основами, но Мэри этого было достаточно. Если бы кто-нибудь заговорил с Нилом, он смог бы вести беседу достаточно убедительно, чтобы показать, что владеет языком свободно. Мэри нравилось время от времени обучать его языкам, и, по-видимому, сейчас было идеальное время отточить свой испанский, которым он не пользовался больше двух лет. Мейсон понял молчаливый намек и оставил их наедине, бесшумно прикрыв за собой дверь. Как только он ушел, Мэри отложила книгу и достала свой телефон. — Дай мне свой, — приказала она, нетерпеливо ожидая, когда Нил достанет свой. Но телефон был в его спортивной сумке в их комнате. Она что-то раздраженно пробормотала, встала и принялась рыться в ящиках, пока не нашла ручку и бумагу. — В твоей папке есть несколько экстренных контактов, которые записал Стюарт. Но я хочу, чтобы ты добавил еще один, прежде чем звонить кому-либо из них, если что-то пойдет не так. Я не могу доверять сообщникам Стюарта, если твой дядя окажется мертвым или за решеткой, они могут не захотеть помочь тебе, учитывая твою связь с ним сейчас, и я не хочу рисковать этим, — Нил просто кивнул, сохраняя молчание. — У Стюарта есть свои помощники, у меня есть свои. У них нет таких ресурсов, как у Хэтфордов, но они предоставят тебе все, что нужно, в меру своих возможностей, даже если я буду скопроментирована. Она дала ему номер телефона, начинающийся с американского кода, над которым было написано имя Шилдс. — Они находятся во Флориде, что, безусловно, не самый лучший вариант, но они защищают своих. Ты мой сын, и они легко примут тебя как одного из своих, — Нил был не очень доволен направлением, в котором развивался их разговор. Но он все равно взял листок бумаги и засунул его поглубже в карман. — Как только все здесь полетит к чертям собачьим, ты заберешь свою папку и немедленно отправишься во Флориду. Ты не будешь ждать меня, ты будешь звонить никому из знакомых Стюарта. Ты просто сажаешь свою задницу на первый же самолет в Штаты и находишь моих людей. Нил нерешительно кивнул. Вероятность того, что он когда-нибудь позвонит им, была невелика, но он не мог сказать своей матери, что не собирается переходить от серийного убийцы к преступной семье, к еще одной другой преступной группировке. Если его мать не смогла уберечь его, если Стюарт не сможет уберечь его, то никто не смог бы. — Да, — ответил Нил, стараясь, чтобы в его голосе не промелькнула неуверенность. — Просто… не умирай у меня на глазах, — он не хотел, чтобы это прозвучало жалобно, но Нил знал, что их безопасность не гарантирована, и любой из них в любой момент может получить пулю в лоб. Он дал волю эмоциям и приготовился к удару. За исключением того, что этого не произошло. Он открыл глаза, встретившись взглядом со своей матерью. Мэри не показывала своих эмоций, ведь для нее эмоции были слабостью, которую она не могла себе позволить. Но Нил все же распознал намек на сочувствие в ее лице. — Я рассскажу тебе несколько правил, учитывая, что мы здесь надолго. Запоминай их так, словно от этого зависит твоя жизнь, потому что так оно и есть, — Мэри убрала телефон в карман, скрестив руки на столе. — Ты отвечаешь не перед Стюартом, а передо мной до того дня, пока они похоронят меня на глубине шести футов. Ты — Хэтфорд, но не обязан следовать их примеру. Если ты чего-то не хочешь делать, скажи мне, и я позабочусь о том, чтобы тебе не пришлось делать этого. Я не хочу, чтобы ты вырос таким, как я или твой отец, независимо от наших обстоятельств. Во-вторых, ты всегда должен держать свой телефон заряженным, и если я не смогу дозвониться до тебя в любой момент, если ты будешь вне поля моего зрения, чего никогда не произойдет. И последнее, ты не покинешь это зданиие, тебе ясно? — Кристально, — сказал Нил, прикусив язык, чтобы не спорить о последнем правиле. Он знал, что она имела в виду это буквально. Нил не должен был уходить, и он не был уверен, как долго она будет придерживаться этого правила. Хорошо, что у Джостена не было клаустрофобии, потому что он достаточно скоро хорошо познакомился с окружающими его стенами. — Слушаю тебя, а не Стюарта. Говорю тебе, если кто-нибудь заставит меня делать то, чего я не хочу, не выхожу из здания. Проще простого. Она злобно сверкнула глазами, наклоняясь над столом. — Это не «проще простого». Я позаботилась о том, чтобы ввести в твою систему информацию о полете. Ты не привык оставаться на одном месте, тебе явно захочется уехать. И ты будешь чувствовать себя в ловушке, будешь испытывать беспокойство, если не уже. Ты проверил каждый выход в этом здании, но забудь об этом. Люди Натана подобрались к нам слишком близко в Германии, в следующий раз нам так не повезет. Нил прикусил губу, он знал, что она права. В ту секунду, когда они зашли в самолет, ему уже хотелось развернуться на пятках и бежать так далеко, как только могли унести его ноги. После того, как Джостен переступил порог здания, это чувство усилилось только в десять раз. Ему не терпелось выбежать за дверь и вернуться в открытый мир. Будь прокляты эти Малкольмы. Неужели он должен был прожить как птица в неволе всю оставшуюся жизнь? Или пока Мясник и его клуб неудачников не начнут умирать один за другим? Не было ни малейшего шанса, что они не доберутся до него, даже если Нил был в безопасности под бдительным присмотром Стюарта. Не имело значения, оставался ли он дома или бродил по улицам. Его смерть была предрешена, а Мэри просто откладывала ее. — Я прерываю важный разговор матери и сына? — раздался знакомый голос, звук открывающейся двери остался незамеченным Нилом, к его большому недовольству. Обычно он был более бдителен, если бы не тот факт, что его мать также не обратила должного внимания на приход Стюарта, и она бы отругала его за ошибку. — Не бери в голову, нет. Хотя не могу осуждать парня за попытку поднять настроение, — вздохнул Стюарт, усаживаясь рядом с Мэри, прежде чем кто-либо из них успел возразить. — Я здесь с объявлением, хотя вы могли бы это предвидеть. Наша семья пробудет здесь чуть больше часа, они возвращаются с работы. Работа, как тонко упомянул Стюарт. Нил мысленно поаплодировал Хэтфорду за то, что тот старался не распространяться об их бизнесе, хотя Джостен не был глупцом. Все же он оценил небольшие усилия, предпринятые для того, чтобы держать его в неведении. — Никого, кого бы ты еще не знала, Мэри, но это хорошо для Натаниэля-Нила, извини. Для Нила полезно познакомиться с остальными как можно скорее. Я не думаю, что он помнит их с вашего последнего визита. Они горят желанием встретиться с ним. — Я уверена, что так и есть, — услужливо ответила Мэри. — Предупреди их, чтобы они его не трогали, иначе он вылетит в это окно, — Стюарт рассмеялся, но по отсутствующему выражению лица Мэри понял, что она совершенно серьезна. Она достаточно хорошо знала своего сына. — Итак, кого мы можем ждать? — Родственников, с которыми Нил будет чаще всего встречаться здесь. На самом деле мы работаем не отсюда. Бирмингем в основном используется в качестве пит-стопа перед продолжением поездки. Для Нила будет лучше остаться здесь, а не в Манчестере, — Стюарт по лицу сестры заметил, что Мэри не согласилась с последним предложением. — Послушай, я не могу присматривать за ним и полностью изолировать Нила от остальных. По коридорам будут ходить люди, с этим неудобством ему придется смириться, Мэри. Я предупрежу их, чтобы они избегали его, насколько это возможно, но они его семья, и они захотят познакомиться с ним поближе. Хэтфорды близко, ты же знаешь. Отлично. Больше людей. Как будто остальных пятерых, не считая Стюарта, было не достаточно. Больше людей, несомненно, рады были бы пробраться в его жизнь, больше людей, с которыми ему следовало бы быть осторожным. — Ты познакомился с Уильямом и Мейсоном, а еще я слышал, что ты ранее встречался с Сашей: она помогла тебе основаться здесь во время твоего последнего визита. Саша занимается бухгалтерией, — Нилу было все равно. Он попытался отстраниться от разговора, но с сожалением обнаружил, что не может этого сделать. — Я думаю, ты поладишь с Майей, она примерно твоего возраста, — Джостен знал, что если Майя была частью их семейной встречи или воссоединения, то он на самом деле никого из них не помнил. Это означало, что он с ней не поладит. Нил сомневался, что с Майей обошлись так же, как собирались поступить с ним. Быть воспитанным как Хэтфорд означало жить как Хэтфорд, и его мать была живым примером этого. Поладил бы он со сверстницей, которая, как он знал, поступала хуже, чем он, даже будучи сына Мясника? Нил молчал. Его мать встала из-за стола и порылась на полках в поисках двух чашек, включила кофе-машину и подождала, пока замигает зеленый огонек. Она положила две кофейные подушечки, добавив в свою чашку два кусочка сахара, и, как только все было готово, протянула вторую Нилу, несомненно, пропустив Стюарта из чистой мелочности. — Майе лучше не взаимодействовать с ним, — сказала Мэри, нарушая молчание. — Никому лучше не взаимодействовать с ним. Это отвлекающий маневр, который ему не нужен, Стюарт. Натан все еще на свободе, Патрик Димаччио все еще на свободе, Лола и Ромеро Малкольм все еще на свободе, Джексон Планк все еще на свободе. Пока я не смогу подтвердить, что о каждом ублюдке избавились, Нил не будет отвлекаться. Это не счастливое воссоединение семьи, я думала, ты понял. — Ты вообще себя слышишь? — ошеломленный Стюарт ответил. — Ты хочешь, чтобы он был полностью изолирован от общества? Мэри, ты свехнулась? Я знал, что Натан ударял тебя достаточно сильно, чтобы повредить мозг, но, похоже, он превзошел самого себя. Ты же не можешь и вправду ожидать, что у Нила не будет никого, кроме нас с тобой. — Нет. Это будем он и я, — поправила Мэри. — Ты здесь для того, чтобы обеспечить его безопасность, а не для того, чтобы стать дядей, которого он лишил пятнадцати лет своей жизни. — Это удар ниже пояса, Мэри, даже для тебя. Ты знаешь, как сильно я хотел увидеть своего племянника, — Стюарт прищурился. — Тебе придется пойти на компромисс, иначе ничего не получится. Я оказал вам двоим больше гостеприимства, чем следовало бы, учитывая, что ты Хэтфорд только по имени, а не по делам. Ты впала в немилость у семьи, затихнув после свадьбы с Натаном. Они согласились взять тебя и Нила, но отныне ты и Нил должны быть частью этой семьи. Это было похоже, что как будто кошмары Нила оживали у него на глазах. Он чувствовал, как учащается его сердцебиение, он чувствовал, как жар приливает к голове. Его одежда казалась стесняющей, но не настолько, как окружающие его стены. Джостен попытался сосредоточиться на чем угодно. Он посмотрел на книги, лежащие перед ним, и посмотрел на свою мать. Ее губы шевелились, но он не слышал ничего, кроме стука крови в ушах. Следующим был Стюарт, обеспокоенно махавший в его сторону. — Я в порядке, — заикаясь, выдавил Нил, хватаясь руками за край рубашки и переводя дыхание. Мэри наполовину перегнулась через стол, когда отвесила ему пощечину. И, конечно же, именно тогда дверь распахнулась, чтобы показать двух людей, покрытых брызгами крови, с ухмылками на лицах, когда они вошли в комнату и полностью проигнорировали их двоих. — Самое легкое дерьмо на свете, — воскликнул слабый женский голос с явной гордостью. — Вам будет приятно услышать об этом, — последовал далее более мягкий женский голос. Нил не поднимал глаз выше уровня их бедер, прижимая к себе ноющую щеку и отчаянно пытаясь взять себя в руки. — Где ты сейчас? — спросила его Мэри, две женщины с любопытством наблюдали за ними, наконец уловив тяжелое напряжение, повисшее в воздухе. Нил сделал еще один глубокий вдох, желая ответить матери, но пока не был в состоянии этого сделать. Она взяла одну из книг и хлопнула ею по столу перед его носом. Джостен вскочил, его стул откинулся назад, и его глаза расширились, когда он посмотрел прямо на свою мать. — Бирмингем. — Да? — Мэри не сводила с него глаз, игнорируя членов своей семьи, которые с удовольствием наблюдали за ситуацией. — Где именно в Бирмингеме? — Здание Стюарта, мы в… — он огляделся. — Что-то вроде гостиной? — он позволил себе оглядеться по сторонам, обретя покой, когда снова оказался на земле, а не застрял в своей голове, не застрял в подвале, где его отец рубит конечности матери у него на глазах, не «младший, ты следующий», не привязан к знакомому металлическому стулу потому что его было легче чистить. — Ну, если что не Натаниэль, — Нил поднял глаза, остальная часть семьи ввалилась в комнату, не обращая внимания на текущую ситуацию, как и остальные. Джостен вообще не ожидал, что им будет не все равно, но он все еще пытался восстановить контроль над собой. Громкий хлопок книгой сделал больше, чем пощечина матери: он снова полностью осознавал окружающее, и этого было достаточно. Нил поднял свой стул, снова усаживаясь как ни в чем не бывало, и взял свою чашку кофе, сделав глоток, пока он был еще обжигающе горячим. Он поморщился, но упрямо продолжал обжигать рот. Все, что угодно, лишь бы избежать необходимости говорить. Он не исправил имя Натаниэль. Стюарт прочистил горло. — Ну, вот и все, — вздохнул он, его настроение испортилось после того, как он увидел, как его племянник переживает приступ паники, а его сестра исправляет это с помощью насилия. Хэтфорд был не из тех, кто осуждает чужие родительские решения, но втайне надеялся, что такое случается не каждый день. — Оливия и Майя, — он указал сначала на женщину примерно того же роста, что и его мать, а затем на девочку поменьше. У Оливии были рыже-каштановые волосы, близкие к естественному каштановому цвету Нила, из-за чего к нему вернулась тошнота. У нее были веснушки вокруг носа, а также несколько тонких шрамов от, несомненно, близких столкновений. У Майи были темно-каштановые волосы, нос и челюсть были заклеены пластырями, а по краям под попыткой прикрыть раны все еще виднелась засохшая кровь. Насколько мог видеть Нил, она была немного меньше его ростом. Майя носила такую же одежду, как и он: мешковатую и тусклых цветов, чтобы не выделяться. Она казалась такой же взволнованной, как и Оливия. Нил не возражал бы, если бы не тот факт, что они были взволнованы успехом на работе. Их возбуждение напомнило ему об отце. — Джордж, — Стюарт указал на самого высокого из них. Джордж был блондином, как Стюарт и его мать, и обладал телосложением, непохожим ни на кого из их семьи. Нилу не нужно было заглядывать под костюм, чтобы понять, что Джордж либо провел большую часть своей жизни в тренажерном зале, либо раздобыл запас стероидов. Джордж выглядел как парень, способный раздавить его большим пальцем, что заставило Нила еще больше вжаться в свое кресло. — И последний, но не менее важный, Генри, — Генри, как обнаружил Нил, выглядел самым нормальным из них всех. Безупречный серый костюм и красный галстук. Черные волосы зачесаны назад, шрамов на видимых участках нет. У него было такое же выражение лица, как у его матери; лишенное эмоций. Генри был на голову выше своей матери. — Оливия справляется со сложной работой, Майя заботится о последствиях. Работа Джорджа состоит в том, чтобы взять на себя тяжелую ношу, когда ни Оливия, ни Майя не могут справиться с ней самостоятельно. Генри — наш деловой приятель, обычно я сам навещаю его, но, узнав, что вы оба вернетесь, я переложил на Генри большую часть своей работы. Нил, познакомься с Хэтфордами. Хэтфорды, познакомьтесь с Нилом. Майя, что неудивительно, первой бросилась к нему. Он не вздрогнул, как это было с Мейсоном и Стюартом, но ему все еще было явно не по себе от того, что она стояла так близко к нему. Майя протянула ему руку, взволнованно ожидая, что он примет ее. Он нерешительно стоял, встретился с ней взглядом и пожал ее руку: его ладони покалывало от прикосновения, но он не подал виду. Как только она удовлетворилась, Нил опустил руку в безопасное место у себя на коленях. — Жаль, что я не могу сказать, что слышала о тебе только хорошее, но ты именно такой, каким меня предупреждали. Хотя это нормально, как ты можешь быть кем-то другим, кроме хаоса, будучи сыном мясника? Он воспитывал тебя как свою будущую копию? Я знаю, что не должна была, но я заинтригована его работой. Я видела просочившиеся фотографии его жертв. — Этого более чем достаточно, спасибо, — Стюарт прочистил горло, наблюдая, как Майя поняла намек и села рядом с Нилом, несмотря на его недовольство. Комментарий Хэтфорда, казалось, не задел ее, вместо этого она сосредоточилась на том, чтобы рассмотреть лицо Нила поближе. Оливия была второй, кто начал односторонний разговор, она стояла во главе стола, положив ладони на поверхность. — Ты совсем не похож на свою мать — ты действительно Хэтфорд? — Стюарт раздраженно застонал, уже открывая рот, чтобы сказать ей отвалить. Мэри перебила его прежде, чем он успел заговорить. — Как он может быть кем-то другим, а не Хэтфордом, — она положила пистолет на стол вместе с журналом и подтолкнула его к Нилу. — Заряди его. И он сделал это с неудивительно эффективной эффективностью. Оливия одобрительно хмыкнула, наблюдая, как пальцы Нила быстро справляются с поставленной задачей. Мэри позаботилась о том, чтобы Нил ежедневно тренировался на бегу, опоздание на секунду могло стоить ему жизни. — Ладно, ладно, я просто пошутила. Успокойся, Мэри, ты ни за что не стала бы защищать ребенка, который тебе не принадлежит, — она вернула свое внимание к Нилу, который вернул пистолет своей матери. — Итак, ты будешь нашим новым стрелком? — Нил вздрогнул и быстро покачал головой при мысли о том, что может занять такую позицию. — Он будет помогать по хозяйству, не так ли? — Стюарт улыбнулся, получив неохотный кивок от Нила. Джостен знал, что от него чего-то ожидали в обмен на защиту, но он надеялся, что его мать вмешается, как и обещала. Мэри хранила молчание, не поправляя Стюарта в его заявлении. Нил поднял глаза, случайно встретившись взглядом с Джорджем. Он оставался подозрительно тихим, но Джостен обнаружил, что предпочитает тишину. Оливия и Майя уже израсходовали его социальный батарейку, даже если он до сих пор не произнес ни слова. — Кроха их не переживет, — весело фыркнул Джордж, наблюдая за обеспокоенным выражением лица Нила. Джостен снова замер, осмысливая эти слова, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что он говорит об Оливии и Майе, а не о своем отце и остальных. Джордж сделал шаг в его сторону, подняв руку, чтобы взъерошить ему волосы, но Нил вскочил со стула прежде, чем он успел подойти достаточно близко. Он с грохотом упал на пол во второй раз, и Нил в мгновение ока оказался в дальнем конце комнаты. Джордж с любопытством приподнял бровь, но больше ничего не сказал, поскольку его кузен стоял спиной к стене, прижав руки к бокам. — Видишь, — Джордж махнул рукой в направлении Нила. — Он доказал мое утверждение. — Можем ли мы все перестать пугать этого парня до чертиков? — голос Стюарта был громким, и его ладони грубо ударились о деревянную поверхность стола, когда он встал со стула. — Вы все знаете, как Мясник обращался со своими жертвами, Нил не исключение. У него больше шрамов, чем у всех нас вместе взятых, дайте парню чертову передышку. Соблюдайте дистанцию, не пугайте его, не втягивайте в разговоры, в которых он не хочет участвовать. Будьте вежливы, — хотя Стюарт и что-то говорил, семья повернула головы к Мэри, которая, как ни странно, хранила молчание. Нил все еще был прижат к стене, поджав хвост, и наблюдал за ситуацией с безопасного расстояния. — Мне не нужно, чтобы он убегал из-за того, что вы, ребята, не можете прочесть эту чертову комнату. — Нил, пожалуйста, сядь обратно. Я думаю, теперь они понимают, — Стюарт указал на стул рядом с стулом своей матери вместо того, который он занимал ранее. Нил неохотно пересек комнату обратно к столу, его взгляд сосредоточился на своей семье, прежде чем он сел, придвинувшись поближе к Мэри. — Хорошо. А теперь позвольте мне перейти к настоящей причине, по которой мы здесь собрались, — Джордж и Генри остались стоять. Оливия взяла стул Нила и села, присоединившись к дочери за столом. — Я уже давал краткое объяснение раньше. Мэри и Нил останутся здесь. Мэри будет участвовать в наших обычных делах, Нил сосредоточится на учебе, и мы не будем уговаривать его следовать нашему примеру, — Стюарт пристально посмотрел в сторону Оливии. — Но они не приходят без проблем, Мэри приняла некоторые сомнительные решения несколько лет назад, и теперь они надрали задницы Натану и его верным псам. Я уверен, что вы все с ними знакомы, — он вытащил папку из ящика позади себя и разложил ее содержимое на столе. — Важнейшая информация о Натане Веснински, Патрике Димаччио, Лоле Малкольм, Ромеро Малкольме и Джексоне Планке. Мы не будем их искать, они достаточно скоро найдут дорогу сюда. Запоминайте каждую крупицу информации, которую я накопил. Это было не самое простое дело, что я когда-либо делал. Нил почувствовал, как мурашки пробежали у него по спине, когда он посмотрел на фотографии: улыбка Лолы, возможно, была худшей из всех. Она никогда ему не нравилась, ее странное увлечение его отцом, неприкрытый интерес к тому, что он был ребенком Натана. Маленький мясник. Джостен знал, что она сдерживалась в присутствии его матери, и был благодарен, что устрашающей ауры его матери было достаточно, чтобы тогда держать Лолу на расстоянии. Нил не хотел представлять, что бы она сделала, если бы рядом не было Мэри, которая присматривала за ним. — Я пообещал Мэри беречь его. Держите его подальше от их рук, и мы пройдем долгий путь, оставаясь верными этому обещанию, — Стюарт не оставил места для обсуждения, хотя никто этого и не планировал. Нил знал, что их с Мэри пребывание в Бирмингеме уже давно обсуждалось и было одобрено без его ведома. Мэри не повела бы его к Хэтфордам, если бы не была на сто процентов уверена, что они примут их. — Вопросы? Нет? Отлично. И приведите себя в порядок, от вас всех воняет. Все, кроме Нила, Мэри и Стюарта, встали из-за стола и попрощались с ними, прежде чем издали помахать им рукой. Нил не помахал в ответ. Как только дверь за ним закрылась, он услышал, как они вчетвером препираются в коридоре, кому первому пойти в душ. — Все прошло так хорошо, как я и ожидал, — преувеличенно вздохнул Стюарт, в изнеможении опускаясь на свое место. — Я должен извиниться от их имени, ты должен понять, что им не терпелось встретиться с тобой. Джордж и Генри, ты уже встречался с ними, они присутствовали реже, чем Оливия и Майя, но они были рады видеть тебя живым и невредимым. Нил не мог сказать, что он был жив и здоров, он выживал и был на грани срыва. — Все в порядке, — сказал Нил, слова странно вертелись у него на языке после того, как ему удалось сохранять спокойствие во всем этом хаосе. За исключением нескольких попыток прикоснуться к нему, они были не так плохи, как он ожидал, по крайней мере, больше не после предупреждения Стюарта. Джостен был уверен, что с Майей ему будет нелегко иметь дело. Оливия могла бы совать нос в его дела, судя по недавнему блеску в ее глазах. Генри был самым терпимым, тихим и держался на безопасном расстоянии. Никаких назойливых вопросов, никаких тянущихся рук, никаких любопытных взглядов в его сторону. Джордж, однако, относился к тому типу людей, с которыми, Нил знал, ему никогда не будет комфортно. Семья это или нет. — Есть еще кое-что, и я бы предпочел, чтобы Нил подождал в своей комнате, — начал Стюарт, но глаза Мэри сузились при предложении отойти Нилу от нее. — Мэри, послушай. Ты не можешь быть с ним все время. У меня есть работа, которую мне нужно обсудить с тобой, и я бы предпочел, чтобы он об этом не слышал. Хорошо? — Мэри неодобрительно покачала головой, ее рука крепко обхватила запястье Нила. — К сожалению, я не могу дать тебе все, что ты хочешь. Нил, как насчет того, чтобы найти Сашу? Попроси ее приготовить тебе что-нибудь на ужин, — Стюарт улыбнулся в его сторону. На этот раз он почувствовал, как напряглась его мать. Ее хватка чуть ослабла, достаточно для того, чтобы Нил смог вывернуться из нее, но он этого не сделал. «Ты отвечаешь не перед Стюартом, ты отвечаешь передо мной.» Слова его матери эхом отдавались в его голове. — Мама? — Нил легонько подтолкнул ее локтем. — Иди, — ответила она с презрением, но тон предназначался не ему, а Стюарту. Нил воспользовался этим моментом, чтобы осторожно отнять свое запястье, и направился в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Джостен не стал задерживаться, чтобы подслушать их разговор, вместо этого он проследил путь обратно в комнату своей матери и забрался в постель, скинув ботинки, прежде чем испачкать простыни обувью. Было невыносимо жарко, когда на нем все еще была одежда, но он не прилагал никаких усилий, чтобы избавиться от нее. Тепло было лучше, чем постоянный холод, который он испытывал, окруженный людьми, которых он не знал. Людьми, которые хотели влезтьв его жизнь. Нилу было хорошо только со своей матерью: он чувствовал себя одиноким, но он никогда не был одинок. Теперь он оказался в семье, с которой не знал, что делать. Они поклялись защищать его, незнакомца. Его мать избила бы его до полусмерти, если бы он оказал кому-нибудь такую же любезность. Он должен был ставить свою собственную безопасность превыше других, несмотря ни на что. Если Мэри получит смертельную травму, Нил должен был продолжить и оставить ее труп позади. Найти кого-то, кого стоило бы защищать, было равносильно смертному приговору. Мэри позаботилась о том, чтобы запечатлеть это предупреждение в самом его существе. Нил не мог позволить себе отвлекаться — люди были отвлекающими факторами. Семья Хэтфордов была отвлекающим фактором, который навязала ему его собственная мать.