Bound together/Связанные вместе

Уббе попросил об аудиенции вечером – солнце уже опустилось за горизонт, тени на стенах стали гуще. Не смотря на встревоженные взгляды Астрид и Торви – они прекрасно помнили его слова о том, что Лагерта зря не убила его – она пустила его в свои покои. Наверное, Уббе был прав. Ее девы щиты стояли по стойке смирно, положив руки на рукояти кинжалов, но им было не о чем беспокоиться. Уббе здесь не для того, чтобы убить ее, по крайней мере, не сегодня. В угасающем свете дня он выглядел уставшим. Старший сын Рагнара нес бремя ответственности за младших братьев, забота о них целиком и полностью лежала на нем – кто-то ведь должен был держать их в узде. Ноша, что казалась непосильной для старца – легла на плечи юнца. — Я пришел попросить тебя изменить свое решение, — начал Уббе без предисловий. Его голос – хриплый, слегка дрожащий. Он не смотрел ей в глаза. — Не сражайся завтра с моим братом. Я думал, ты не желаешь зла сыновьям Рагнара. Лагерта подняла брови. — Конечно, не желаю, — мягко ответила она. — Но не могу отобрать у Ивара право на месть. Сразиться с ним лицом к лицу – разумное решение избежать войны. Ивар бросил мне честный вызов. Почему я должна отказываться? Уббе шаркнул ногой по полу, задевая сапогом какое-то невидимое пятнышко на полу. — Потому что честного боя не будет, и ты это знаешь, — процедил Уббе сквозь стиснутые зубы. — Я не хочу, чтобы Ивар погиб. — Твоя забота о брате понятна, — произнесла Лагерта, нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Но ты должен переубеждать его, а не меня. Он, безусловно, выглядит достаточно уверенным в себе. Он не ребенок. Плечи Уббе чуть опустились. — Поверь мне, я пытался. Ивар меня не слушает. Лагерта могла сказать, что Ивар никого не слушает, в особенности старших братьев, но отнюдь не это являлось ее настоящей проблемой. Лагерта бросила быстрый взгляд на Уббе, выглядящего побежденным и раздавленным. Он должен знать, что пришел слишком поздно; ни она, ни Ивар не могли отказаться от поединка сейчас, иначе их сочтут трусами. Если Уббе на самом деле хотел спасти брата – пусть прикует его к стене самыми крепкими цепями и заткнет рот, для надежности. — Я не встречусь с Иваром до утра, так что у тебя есть несколько часов в запасе, чтобы изложить ему свою точку зрения, — решительно заявила Лагерта. — После, решать только богам. Больше сказать нечего. Уббе задержался еще на мгновение, но потом опустил голову в знак согласия и ушел, возможно, чтобы снова начать биться о стены упрямства Ивара. Лагерта подождала, пока тот уйдет, а затем повернулась к своим девам щита. Они все еще смотрели туда, где несколько минут назад стоял Уббе – насторожённо прищурившись. Но руки медленно начали соскальзывать с рукояти кинжалов. — Что скажете? — размышляла Лагерта. — Будут ли боги благосклонны ко мне завтра? — Конечно, — немедленно ответила Астрид. Казалось, вопрос ее озадачил. — Ты –Лагерта. Как они могут быть не на твоей стороне? — А они будут, — согласилась Торви более сдержано. — Но только если ты серьезно относишься к Ивару как к противнику. Лагерта приподняла бровь, отпила вина и жестом попросила Торви продолжать. Из них троих Торви провела больше всего времени в Каттегате за последние десять лет, и поэтому она знала сыновей Аслауг лучше. Что касается самой Лагерты, то в последний раз она видела Ивара шестилетним мальчишкой, которого мать всюду носила на руках или катала в тележке. Она мало что знала о человеке, которым Ивар стал сейчас – за исключением того, что он хотел убить ее. Ладно, пусть попытается. — Я наблюдала, как Ивар тренируется с Бьерном и другими братьями, — предупредила Торви. — Он силен, быстр и гораздо опаснее, чем кажется. Но ему плохо даются атаки слева, а еще он теряет бдительность, если не в духе. Иногда он позволял себе драться без брони. Лагерта протянула ладонь, пожимая руку Торви. — Спасибо, — поблагодарила она искренне. После этого Лагерта отослала их обеих прочь, хотя Астрид бросила на нее умоляющий взгляд, просила позволить ей остаться. Лагерта пришлет за ней на рассвете, когда ей придет время готовиться; однако сегодня ночью только она сама и боги держат ее судьбу в своих руках. Лагерта вознесла молитву и легла в постель одна – кровать, которую она какое-то время делила с Рагнаром, которая затем стала кроватью Аслауг, в которой родились Ивар и его братья, – и хотя она не думала, что уснет этой ночью, она все равно заснула и видела прерывистые, беспокойные сны.

***

Ивар дрался ожесточённо, но утром все завершилось быстро. От самого первого и до самого последнего удара преимущество было на ее стороне. Как только поединок закончился – Лагерта стояла неподалёку, вытирала свой меч, в то время как младший сын Рагнара лежал на земле, истекая кровью и судорожно втягивая воздух. Краем глаза Лагерта заметила Сигурда, застывшего на месте от шока, и Уббе, стоящего на коленях рядом с Иваром, баюкая его на руках. — Мне страшно, — Лагерта услышала, как Ивар рыдал, захлебываясь собственной кровью. Его лицо исказилось от боли, слезы покатились из синих глаз. Лагерта не смогла заставить себя досмотреть остальное. Она пробралась сквозь толпу обратно в Большой Зал, не обращая внимания на шепот поздравлений и руку Астрид на своем запястье. Она попросила их всех оставить ее в покое, и как только они ушли – Лагерта опустилась на трон и бросила меч на пол. Она задалась вопросом, что бы подумал Рагнар, если бы увидел ее такой, сидящей на его троне с кровью его сына на руках. — Я должна снискать благосклонность богов, иначе я бы не одержала победу, — сказала Лагерта в пустоту. — Разве это не так, Мудрейший? Провидец издает низкий смешок рядом с ней. — Это так, кюна Лагерта? — Ты сказал, что меня убьет сын Рагнара, Мудрейший, — упрекнула она. — Теперь что ты скажешь? Я убила Ивара. Должна ли я убить и его братьев? — Ты могла бы убить всех сыновей Рагнара, и мой ответ остался бы таким же, — ответил Провидец с едва заметной ноткой веселья в голосе. — Ивар мертв, а ваши судьбы все еще связаны. Хотела бы ты знать еще что-нибудь? — Да, — прошептала Лагерта и закрыла глаза. Когда она снова открыла их – Провидец протянул ей руку ладонью вверх.