Ещё раз прощай

Рывок, еще один. Сила Анемо сгущается вокруг в виде острых копий, стоит Сяо рухнуть на землю. Еще один прыжок, — кажется, он может достать до луны кончиками пальцев, стоит только потянуться чуть сильнее, — а после — падение с неописуемой скоростью. Карающее копье пронзает все: воздух, тела исчадий Бездны, ночь и, в конце концов, остатки его рассудка. Таков его долг. Защищать ценой собственной жизни. Хотя, правильнее сказать — ценой собственного разума. Карма оседает в глубине его сердца (порой Сяо сомневается, есть ли оно) и ранит, ранит. С монстрами покончено, и все могут спать спокойно. На границе моря маячит город, от которого в небо тянутся мотыльки-фонарики. Гавань живет своей жизнью, безмятежно не ведая о всех ужасах, чьими свидетелями становятся лишь лунный лик и пара чудовищ. «И то недолго» — сил на усмешку не хватает, впрочем, как всегда. Находиться здесь тяжело. Никогда не знаешь, что скрывается под вуалью ночи. Но Сяо все равно сюда что-то необъяснимо тянет из раза в раз. И обещания больше не приходить забываются сразу. Эгоистично. Что он хочет здесь увидеть? Прибрежный островок спокойствия, что как на ладони. Фейерверки, почему-то разрывающие сердце. — Прекрасное зрелище, — бросает кто-то за спиной, и Сяо вздрагивает, не в силах обернуться. Только у одного человека получалось застать его врасплох. Потому что Сяо подпустил его ближе, перестал считать чем-то опасным. И привычки есть привычки. Не предвидят исключений, сколько бы лет не прошло. Сяо сжимает копье крепче и тянется к маске, но голос вскрикивает: — Воу, какое нерадушное приветствие! Разве так положено встречать героя Тейвата? Голос Сяо режет без ножа: — Ты пытался его разрушить. — Одно другому не мешает. Даже несмотря на то, что человек позади него уже давно не считается кем-то, кому можно доверять, Сяо разжимает руку бессильно. Разум вопит, что он сошел с ума. Сяо это признает. Итэр не приближается. Стоит где-то в удалении невидимой тенью, но продолжает наблюдать, пожирая взглядом хищно, не пропуская ничего, выискивая нечто новое в знакомом (и родном) силуэте. Сяо думает, что парадокс бессмертия в том, что он меняется гораздо медленнее, и даже спустя века он остался тем же. Искать в нем нечего, но Итэр все смотрит. Почему-то прохладным вечером Сяо жарко. Сердце (все же) стучит, ломая ребра, и Сяо не выдерживает. Оборачивается. И изучает. Пожирает взглядом. Итэр перед ним — копия Итэра из прошлого. Словно и не уходил. Словно ничего и не произошло. Словно еще вчера они договорились встретиться здесь, чтобы провести ночь вдвоем. Словно не было этой разлуки, пропитанной общей скорбью, словно их жизни не сломались. Сяо скользит взглядом выше и читает в знакомых, родных медовых глазах все то же самое. Итэр, принц Бездны, затопивший скверной своей мести весь Тейват смотрит на него, Сяо, Защитника Якса, и молчит. И молчание это не то комфортное, что было раньше, а тяжелое, пропитанное всем невысказанным. Сяо отмирает первым: — Почему ты здесь? — Мне что, нельзя просто прийти и полюбоваться ночным Ли Юэ? — по взгляду напротив читает, что да, нельзя, — Хорошо-хорошо. Просто решил окунуться в ностальгию, — Сяо скептично выгибает бровь, — Только и всего. Честно. Итэр поднимает руки смиренно, точно преступник (и это так), которого обвинили ни за что (а вот тут спорно). Сяо смотрит на него долго, практически пытая взглядом. Потрошит внутренности хищными узкими зрачками, добираясь через решетку ребер и щит легких к сердцу. Итэр смотрит терпеливо, честно, словно верит, что ему все еще могут довериться. Впрочем, он не ошибается. В душе Сяо вспыхивают прежние пожары. Он отпускает копье, и то испаряется в лазурной дымке. В ответ — слабая улыбка. Такая измученная и усталая. В голове проносятся воспоминания, унося куда-то далеко. Во времена, когда Итэр улыбался ярко, осыпая своими практически солнечными лучами мир вокруг. Когда-то в глазах Итэра горел огонь. Когда-то Сяо выдавливал из себя улыбку. Когда-то. — Я так скучал, Сяо, — шаг навстречу. И еще, и еще. Так медленно, так тяжело, — Ты даже не представляешь, насколько. Он представляет. Потому что сам, презирая себя за такую жалкую слабость, скучал не меньше. Чувства — слабость. Именно из-за них он не мог убить Итэра раньше. Именно поэтому не остановил. Чувства — самая большая его ошибка. И он совершает ее из раза в раз. Потому что Итэр — не отсюда, он — неизвестность, что своей силой подчиняет новые миры. Он — переменная, не вписывающаяся в уравнение этого мира. Он рушит города и меняет все привычные устои, как душе угодно. И видать его извращенной душе очень захотелось, чтоб Сяо стал влюбленным идиотом, пренебрегающим здравым смыслом. Сяо просто не может иначе объяснить, почему он делает шаг навстречу. И еще один, и еще. Под ним хрустит трава, внутри же хрустит сердце. Разбитое, что кусочками своими резало меж ребер, протыкая кожу насквозь. И Итэр обнимает его так крепко, проникая своим теплом прямо под холодную кожу и струится там лавой, приятным огнем. На короткий миг Сяо чувствует себя счастливым. Ровно пока видение не испаряется под тяжестью его рук на плечах, пока Итэр не рассыпается золотой дымкой прямо в его объятиях. Сяо приходит сюда из раза в раз. Что он хочет здесь увидеть? Прибрежный островок спокойствия, что как на ладони? Фейерверки, почему-то разрывающие сердце? Нет. Лишь прошлое, сцену последнего прощания, что упорно подыгрывает его окончательно разрушенному карой мозгу. Потому что в реальности было не так. В реальности извинялся не Итэр. В реальности Итэр и не прощал. Сяо больно, но он приходит сюда из раза в раз. Артерии земли помогают ему увидеть нечто, к чему он больше никогда не сможет прикоснуться. Кого-то, кто сейчас на изнанке Тейвата. Кого-то знакомого, чей холод в глазах кажется таким отвратительным, потому что ему там не место. Кого-то, кого хочется умолять простить за все: за недоверие, за скрытую правду и за лживое небо, что он защищает. Сяо считает себя жалким, когда из раза в раз сквозь сбитые рыдания просит кого-то по ту сторону неба остаться.