Услаждая взор

      Тигнари — очень рассудительный и осторожный молодой человек, который аккуратно подбирает слова на людях и в общении с важными персонами, но так активно копать своему несчастному телу могилу он может только в личной переписке.        Ведь он только закончил с работой. Только сложил свои вещи в портфель, сбросил белый халат и зашёл в укромный лифт, который поздними вечерами, подобными этому, вёз его медленно-медленно, даже без вмешательств и остановок на этажах, вниз.        На днях сломался динамик, и мелодия не играла в лифте, оставляя чувствительного к звукам валука шуну одного против противных звуков работы лифта. Все скрежеты в маленькой тихой кабинке так и резали по ушам, и парень, поджимая уши, попытался абстрагироваться, доставая свой старенький телефон.        Возлюбленный давно уже не то, что предлагает купить, а выпрашивает разрешение на покупку нового гаджета для него. На каждое прошение до единого Тигнари ответил отказом, ссылаясь на жалость к (очень хорошему, так-то) жалованию своего парня. Доводы про экослед просто мало кто воспринимал всерьёз.        К слову, при подключении к интернету, деления которого вероломно сожрала шахта лифта, Тигнари в первую очередь своим намётанным глазом поймал оповещение о сообщении от пользователя Акаши под данным им же именем — «Сай». Вот именно того несчастного, который так усердно пытался уломать его на новый телефон.        Перейдя в приложение, фенек сразу с небольшой радостью и удивлением подметил, что он в сети.        На улице, должно быть, посреди августа пойдёт снег, ведь не бывает такого, чтобы Сайно дорвался до сети раньше восьми вечера.        Дёрнув ухом в смятении, он открыл чат. Пред его взором предстало сообщение… Сай 17:02 Едь ко мне        Что ж, подозрения в том, что у него кто-то стащил телефон, угасли и завяли. Ведь так прямолинейно и сухо мог написать только Сайно. Он всегда был сдержан, и в личном общении, и в переписках, но только не…        На фоне приглашения, которое обычно означало лишь одно, та занятная характеристика заиграла новыми красками. Тигнари улыбнулся, уже дотягиваясь шаловливым большим пальцем до панели ввода сообщений.

Нари 17:04 Даже без романтического ужина? Мы успели от конфетно-букетного перейти к бытовухе?

Сай 17:04 Кто сказал

Нари 17:04 Так сразу позвал к себе, даже не пригласил в ресторан или кафе…

       Тигнари с лёгкой улыбкой предчувствовал, как Сайно начнёт подстраиваться и исправляться. Ну, просто он давно за ним заметил такую черту, что он, как правило, в вопросах досуга и романтики никаких своих личных предпочтений не имел, кроме, разве что, огромнейшего желания выслужиться. Сначала молодого учёного это тревожило, он постоянно уточнял, согласен ли парень пойти туда-то, поделать то-то, чувствуя себя подонком за то, что постоянно принуждал к тому, что было интересно ему одному. Но, оказывается, у его любимого просто всего пара интересов, и достаточно лишь давать ему в тишине почитать его любимую литературу и соглашаться сыграть в призыв, чтобы удовлетворить его личные потребности. Сай 17:04 Прости. Свожу потом        А вот это разрыв шаблона, громкий и противный, как скрежет в лифте.        Сайно имел какой-то свой взгляд на их времяпрепровождение? Тревога! Полундра! У Сайно правда спёрли телефон!

Нари 17:05 А что так? Что-то важное?

       Лифт, наконец, выпустил его на волю, перестав жужжать и скрежетать, и лис бодро вышел, не отрывая взгляда от экрана. Сай 17:05 Скорее интересное. Не торопись но приезжай        Поняв, что ноги понесли его не на ту остановку, фенек заодно сменил вектор своих мыслей вновь. Если в одну плоскость положить Сайно, несдержанность и постель, то слово «интересное»… Становится крайне интересным.

Нари 17:06 Ты прикупил какую-то игрушку?)

Нари 17:07 Или верёвочку, как я однажды попросил?

       Сайно всё ещё был в сети, читал каждое сообщение, но с оперативностью, жертвами которой были пунктуация и иногда орфография, не писал ничего, чтобы подтвердить или опровергнуть.        Задор начинал пощипывать душонку. И хитрость с наглостью нашли свой выход, стоило ему сесть где-то в конец ещё пустующего автобуса прямиком до района онлайн-собеседника.

Нари 17:09 А может, ты наказать меня решил? Свяжешь и будешь лапать, где только захочется. Щипать и кусать…

Нари 17:09 И будешь грубо драть меня мордой вниз, игнорируя напрочь мои просьбы и пожелания?

Нари 17:10 А смогу ли я вообще встать после того, что ты мне уготовил?

Сай 17:10 На месте узнаешь.        И точка в конце, как молоток в зале суда, остановила все речи, заставив Тигнари как-то даже зашуганно обнять портфель на своих коленях и обвить бедро хвостом, пока в автобус не наползли люди, и тот не довёз его до нужной остановки.

***

       У лиса были ключи, и проникнуть в квартиру бойфренда было легко. Поставив свой портфель на тумбе у входа, фенек огляделся и повёл ушами. Свет нигде не горит, звуков тоже не слышно.        «Да не может быть, у него реально телефон свистнули…» — подумал Тигнари, даже пристыдившись немного, что прикидывающемуся Сайно злоумышленнику настрочил с три короба своих эротических фантазий. Застыл, потоптался, думая, что делать. Решил, что, в конечном итоге, просто приготовит на них двоих ужин и останется с ночёвкой, отжав одежду прямо с Сайно (свежая неношенная им не пахнет, а это неинтересно).        Однако шорох со стороны спальни убедил его в том, что всё-таки телефон никто не крал. Он повёл ухом. Сайно, видно, притаился и тихо ждал своего шанса. Повиливая хвостом в тревоге и предвкушении разом, лис двинулся к источнику звука. Комната была закрыта. Надавливая на ручку, он уже понимал, что слишком сильно дверь распахивать не будет, чтобы от его взора было где скрыться.        Стоило пройти пару шагов внутрь комнаты, как запястье обожгло жаром, завело за спину в болевом захвате, но разве что без боли. Голую шею мурашками покрыло горячее дыхание. Тигнари зажмурился, ощущая, как внутри уже всё томно сводит.        — Привет, — прозвучало спокойно и даже медово-бархатно, не с придыхом садистского наслаждения. Вздыхая чуть загнанно, лис откинул голову в бок, чтобы поскорее ощутить горячие губы на сгибе шеи. Те и ощутились, обжигая влажно кожу и подгоняя кровь к бледному лицу. — Снимай одежду.

***

       Ботаника в первые разы хищное наблюдение за оголением жутко смущало. Впрочем, Сайно сам тогда был не смел, и эти наблюдения скорее были подглядками голодным взглядом.        Но сейчас, зная друг друга уже какое-то время, для них это стало нормальной практикой. И в этот раз, уже слыша в пределах одной комнаты, как жадно давится воздухом возбуждённый партнёр от наблюдения за тем, как Тигнари раздевается, лис только имел наглость улыбаться с трепетом и повиливать хвостом.        — Теперь слушай меня внимательно. — Прозвучало строго, как только валука шуна снял и нижнее бельё, показывая то, как ему нравится зачин, и садясь с ногами на постели. Тигнари внимал с мутным, вожделеющим взглядом, ответно глядя на возвышающегося над ним Сайно, что просто встал поближе к кровати. Алые глаза его горели похотью, и фенеку уже хотелось начинать скулить. — Ты теперь у меня в подчинении. Непокорность будет караться. Думай дважды, прежде чем что-то сделать.        Правила уяснены: хочется перчинки — начинай сопротивляться.        После понятливого и, пока что, покорного кивка его покинули, оставив на кровати одного. Сайно ещё был одет, но как правило в повседневной жизни он отдавал предпочтение более открытой одежде, так что даже так кроп-топ не скрывал от неусидчиво вьющегося лиса рельеф крепкой смуглой спины. Когда любимый наклонился забрать что-то с нижней полки шкафа, подол кроп-топа на спине задрался, показывая уже почти зажившую царапинку, нанесённую лисьими когтями полнедели назад.        Тигнари сладостно перетрясло от воспоминания, как его замучили за одну-единственную царапку.        Молодой человек лиса вернулся обратно к кровати, замечтавшийся лис и не понял, как его руки сцепили… Прохладные наручники. К слову, не те стереотипичные с розовым мягким оперением или пушком, а… Натурально, как полицейские.        — Ты что, бра… — жгучая боль принудила удавиться резким вздохом, поджать ушки и заткнуться. Что-что, но больше всего Нари боялся именно шлепков по ягодицам. Потому что рукой Сайно легко можно было головы сносить. И боль потом долго-долго саднила шокированную нежную часть тела.        Притихнув, фенек в максимальном жесте подчинения склонил голову, чувствуя в воздухе, что ему готовы были прописать успокоительное ещё раз. Нового шлепка не произошло — каратель милостиво отошёл вновь к тому, чтобы преподносить все необходимые атрибуты.        Приподнимая голову лиса грубым рывком, чтобы иметь доступ к шее, Сайно нацепил на неё ошейник с поводком. Ботаник уже ощущал, как смазка течёт по собственной головке от того, какие сцены рисует воображение. Унизительно, да, но его будут дёргать, как нервный хозяин свою собаку, заставляя делать то или иное действие. Тигнари голодно сглотнул слюну. Ему очень не хватало во рту кое-чего.        А вишенкой на торте стало…        Его налитый кровью член продели в кольцо, оно было как раз и не сдавливало орган. В конце пути колечко прижало яички, едва не заставив издать первый звук. А продолжение, идущее от кольца, щедро смазанное тёплой смазкой, протолкнули внутрь него, раздвигая затосковавшие стенки.        Какое-то силиконовое устройство, которого лис прежде ни разу не видел, теперь было к нему применено. Прежде чем он успел подумать, оно заработало.        Вибрация по всему тазу, от простаты до основания члена. Стимуляция заставила ахнуть, стиснуть зубы, запрокидывая голову, и поддаться сладкому ощущению, напоминающему щекотку. Сидя на коленях, с широко расставленными ногами, хотелось их свести и сжаться, но вряд ли это было дозволено.        Возлюбленный просто подтащил какой-то стул и сел напротив, глядя с мерцающим тягучим удовольствием на приятную пытку фенека. Тот, вопреки очень высокой чувствительности, всё же смог раскрыть глаза и посмотреть с вопросом на партнёра.        «Ты не будешь меня трогать?»        Сайно, кажется, активно размышлял, но всё же встал, подхватывая на подходе поводок. Лис приготовился перемещаться, учитывая то, что ноги отнимались от игрушки, а на руках — сковывающие движения кандалы.        Поводок, как и ожидалось, дёрнули, призывая фенека сесть поближе к истязателю. Тигнари вгляделся в такие же подёрнутые похотью глаза возлюбленного, что от ясных рубинов не сохранили ничего. Раскалённая ладонь скользнула в черноту его волос, собирая и сжимая на затылке. Послушный лисёнок уже знал, что это означает, и давился слюнями, не смея даже поднять уши без разрешения.        — Что-то у тебя слишком смелый язык. Ты имеешь право хранить молчание, и если тебе даётся это с трудом, то я тебе помогу. — Шёпот склонился к его ушам, звуча, опять же, удивительно мягко и ласково, учитывая то, что сцена эта никакой ласки не подразумевала. Лёгкий стон нетерпения всё же зародился в груди лиса, ведь работающая и приносящая приятные ощущения игрушка расшатывала его сосредоточенность достаточно быстро. — Что? Не разберу, что ты мямлишь.        — Я ничего не сказал… Господин. — Оказывается, в лёгких так мало кислорода, Тигнари выговорил это тихо, и то наполовину сквозь стон и пыхтение — иначе не смог.        — А сейчас говоришь. — Отзвук улыбки фенек услышал прекрасно, и это, видно, заставило перетрястись вновь, едва сдерживая новый грудной стон. Зазвенела пряжка массивного ремня. Тигнари заскулил. — Какое безобразие. Из твоего грязного рта не прекращают раздаваться звуки.        Из ширинки на свет явился член Сайно. Лис в одно мгновение готовно заглотил, и ощущение того, что всё на своих местах, восторжествовало. Грубый толчок в глотку его не смутил — он уже был профи, и потому расслабил горло, сжимая губы потеснее.        Принуждающие надавливания на затылок и чуть отдающие болью оттаскивания за волосы немного отвлекали от процесса, но, впрочем, стимуляция таза вибратором это уравнивала. А ещё это извращённое удовольствие от того, что его ртом беспощадно и уничижительно пользуются, заставляя возбуждение стекать вниз по животу вязким сиропом.        Наказание для рта, в общем-то, только усугубляло шум: хлюпающие влажные звуки, стоны сквозь тёплый, мягкий кляп, громкое сопение носом. И более громкое дыхание самого палача. Но это уже мало кого волновало, некоторыми условностями можно было пренебречь.        Язык нащупал пульсацию у органа, Тигнари, уже ощущая головокружение от недостатка кислорода, застонал, пуская приятнейшие вибрации по стволу, у которого бы каждую венку обсосал, если бы не темп. Сильная рука любимого дёрнула его навстречу, засаживая поглубже в рот и изливаясь. Вслед за этим, словно молнией в теле, фенека самого пронзило оргазмом. Ноги непослушно дёрнулись навстречу друг другу, сминая ткань покрывала.        Судорожно сглотнув то, что ему оставили в горле, он, позволил члену выскользнуть из своего рта, бесстыже и безобразно позволяя струнке слюны повиснуть между покрасневшей головкой и губами. Имея возможность дышать полной грудью, фенек ощутил, как же раскраснелись его щёки, и как приятно выступившие слёзы холодили их.        Игрушка продолжала надоедливо вибрировать, не принося пока удовольствия ошарашенному телу. Сквозь склеившиеся от влаги ресницы Тигнари смог заметить, как одна рука Сайно скользнула в карман штанов, и вибрация в миг прекратилась. Вот где пульт управления.        Волосы были освобождены, но вот шея — нет. Его взяли на короткий-короткий повод, склоняясь ближе. Лис, не глядя, ощутил, как из него вытащили игрушку и сняли с основания члена, оставляя таким голым и бесхозным. Благо, вряд ли это одинокое чувство продлится долго — скоро он познает жар чужого требовательного тела. Того, под которым остаётся только плавиться, превращаться в безвольную лужу, беспрекословную, полностью подчинившуюся куклу для утех.        — А то, какие текста набирают твои руки… — снова зашелестел шёпот, в ухо, которое раскраснелось от учащённого пульса вслед за щеками. — Тоже просто возмутительно. Отхлестать бы твои порочные пальцы ремнём, но пока обойдёмся тем, что тебе они будут неподвластны.        Поводок в крепкой хватке Сайно резво принудил лиса развернуться на сто восемьдесят градусов и отползти дальше на кровать. Прекрасную двухместную кровать, чей матрас нереально громко скрипел время от времени.        После каждой встречи ботаник гадал, услышали ли этот кошмар соседи, и если услышали, то помалкивают ли, опасливо глядя на суровое лицо «шумного» соседа? На самом деле Сайно делает всё тихо. Если не считать того, что…        Матрасные пружины протяжно завизжали, когда фенека уткнули лицом в подушки, а мучитель залез на постель возле своего пленника. Тигнари вывернулся из хватки на затылке, чтобы сделать вдох, а не задыхаться подушкой. Ему это позволили, но строго прижали сильнее.        Грубо сжавшиеся на основании хвоста пальцы принудили поднять таз на усмотрение партнёра. Зелёный кончик невольно вильнул пару раз, делая совсем лёгкий намёк, что лису на самом деле всё до безумия нравится. До нового стояка. И желания вновь заскулить.        Правда, в таком положении страшно, что бедную нежную пятую точку вновь огреют стальной ладонью, но трепет от беспомощности дарил часть возбуждающего предвкушения.        Удар всё же прилетает, без пощады, и заставляет вскрикнуть от удивления и боли. И хвостом даже не прикрыть истязаемую часть — рука у Сайно слишком тверда. И снова шлепок, вздрог всем телом и стон, просящий о помиловании. А милость ему не светит. И приходиться содрогаться, пока всё филе не начинает саднить и зудеть. И ведь в этом акте унижения же есть что-то, от чего из уретры течёт смазка водопадом, а возбуждение только крепнет и распаляется.        — Ты рано кричишь, я ещё не залез на тебя. — Подначил голос сверху, и, Архонты, снова улыбку слышно. От мысли о проникновении вновь приятно перетрясло. Вот бы Сайно правда поскорее залез.        Но пока что рука изучающе провела между ягодиц, поглаживая бесстыдно сжавшийся сфинктер и яички. Красный лик фенека побагровел сильнее. Он дёрнул тазом навстречу. По заду вновь прилетел шлепок, вызвав жалобный скулёж.        — Не лучше похотливой потаскухи. — Прозвучал укор, который подобным образом даже не звучал. — Стало быть, мне досталась грязная шлюшка? Хм? Кто же ты?        Тигнари не понял, что за игру решил завести партнёр, и лишь молчал, руководствуясь прежним приказом. Впрочем, вдруг натянувшийся поводок дал понять, что молчание непоследовательному карателю по нраву не пришлось.        — Скажи, кто ты. Ты — шлюха? Чистосердечное смягчит приговор. — Его спокойный голос совсем не связался с ситуацией, но Тигнари тёк и мечтал лишь о том, чтобы в него вошли и оттрахали до беспамятства. До хрипа в голосе, до сломанной блядской кровати и вызова полиции соседями.        — Да… — выскулил он, — Я шлюха. Пожалуйста… Возьмите…        Спина его выгнулась приглашающе. Ботаник уже не сомневался, что за распутность ему вмажут ещё. Но хотелось бы верить, что ещё и отымеют. Возьмут за бёдра, сминая сладко-болезненно и властно, и направят навстречу глубокому проникновению, вырывая стон с губ.        Разумеется, уже вынуждающий хныкать удар подарил замученной ягодице боль шока. А затем, наконец, послышались скрипы перемещения. Матрас прогнулся сзади, Тигнари вздохнул с облегчением, будто часть дела уже сделана. Почти ничего не чувствующую от повреждений пятую точку огладили шершавые руки.        «Ну же! Ну же!» — в голове металось сладострастно. Фантомно телом вспоминалось, как большие пальцы ненастойчиво коснулись прохода.        — Хочешь, чтобы тебя поимели, течная ты сучка? — лёгкая дрожь в голосе выдала с головой такое же нетерпение. Да и сбитое дыхание намёки кидало, которые лис почти не воспринимал за своими тяжёлыми вздохами. — Ни стыда, ни совести…        — Прошу…        — Не можешь без хуя до гланд? — что-то щёлкнуло. Тигнари дёрнул ухом и догадался, отвечая стоном нетерпения, но в тот же момент облегчения. — Тёплая влага. Палец в смазке надавил на колечко мышц. — Это да или нет?        — Пожалуйста, войдите в меня! — заплетающимся языком взмолил он, стоило ощутить, как прикосновение исчезает.        Палец легко проник внутрь, сразу начиная растрахивать дырочку. Впрочем, растягивать долго не приходилось — совсем недавно же была подобная встреча. Но лиса от того факта, что в нём уже было что-то, заставило дёрнуться и подать голос удовлетворения.        — Голодное твоё нутро довольно даже малым? Что же будет, когда я правда войду? — на спину легло тепло от раскалённой кожи Сайно, придавливая сверху, правда, как течную суку. Он попытался насадиться на палец поглубже, но из него вынули его. Стальная хватка смяла бедро до скулежа, а другая рука потянула поводок, принуждая вздёрнуть голову. — Твоя фривольность отвратительна. Снова грязный рот издаёт непристойности.        На губы настойчиво легли два пальца. Тигнари принял их в рот, едва не давясь слюной. Те сразу стали играться с языком, прихватывая рёбрами и скользя по нему. Такое себе наказание и такой себе кляп — фенек стал с радостью посасывать пальцы и ласкать подушечки языком, иногда постанывая от собственного странного фетиша.        Также два пальца надавили на анус, стенки покладисто проминались под напором. Средний палец возлюбленного согнулся, войдя до упора, и надавил на нежный комочек, заставляя тут же подавиться длинным стоном с поджатыми ушами и вздёрнувшимся хвостом. Вслед за этим присоединился третий палец. Ботаник уже мелко дрожал, ощущая как в него толкают пальцы, иногда дразняще проводя по простате.        Пальцы в конечном итоге покинули его, оставляя, согласно словам Сайно, голодное нутро недовольным. Фенек жалобно заскулил, едва удерживаясь от соблазна укусить занимающие его рот пальцы. Просто, чтобы отомстить. Но знал же, что несчастные красные ягодицы грядущей кары не переживут.        Он был готов уже кончить, когда колечка мышц коснулось что-то горячее и гладкое. Но это было бы опасно. Ведь ему же ещё надо пережить грубый анальный секс.        — Просил — получай. — Тигнари от души вскрикнул, едва не растеряв пальцы во рту. Резкий толчок пришёлся шоковым событием, хоть и приятным до невозможности. Жар тела сверху, превосходное чувство наполненности. Так хорошо — изливайся и стони. Но нет. Это только начало.        Новый толчок до самого упора, шлёпающего звука и нового распалённого стона-крика. Руки чуть не подвели его, чуть не уронили плашмя на постель.        Казалось, они созданы друг для друга. Ничего не понимающие и не знающие их люди скорее были уверены, что ничего хорошего у них двоих нет и не будет. А вот, сошлись два развратных разума, два тела, что подходят друг к другу, как кусочки пазла. Длины члена любимого хватало как раз для того, чтобы без каких-либо проблем касаться сладкой точки удовольствия при каждом грубом толчке. И молодой учёный спешил показать это, надрываясь в новом стоне, который не могли сдержать смуглые пальцы. Каждое прикосновение — разряды тока в теле, не меньше. Всё из-за чувствительности. Проклятой и благословенной чувствительности.        — Нравится?! — рык раздался в комнате несдержанно. Матрас стонал вместе с лисом из-за неистовых движений.        «Да!» — вторили мысли вскрикам. От удовольствия и жмурок снова на глазах выступили слезинки. Жаль, Сайно не мог их видеть, уничтожая внутренности Тигнари со спины. Иначе бы всё стало ещё жесточее.        Ботаник глох от своих же отчаянных стонов и криков, протыкал когтями покрывало, которое терпело безропотно все их пылкие встречи. Сердце стучало в ушах, воздух вокруг казался пустынным. Хотя, нет, тропическим — жарким, но влажным. От него кружило голову, так же, как и от ощущений.        Вздох из чужой груди опалил ухо, что вздрогнуло от жаркого порыва. Сайно всерьёз прислонился всем телом, белые волосы щекотно сползли на голые бледные плечи, что раскраснелись от страсти.        Ох, а это отдельный вид пытки, которую фенек тоже страшно не любил, но был готов принять в качестве наказания — сваривание заживо под крепким смуглым телом, мощными толчками и длинными светлыми волосами.        Вся вода тела ушла на то, чтобы вырабатывать слюни и пот, Тигнари, весь мокрый и уже дрожащий от бессилия, сомневался, что долго протянет под грелкой в виде партнёра.        Под собственным весом и настойчивым давлением со стороны мучителя, руки бледные и уставшие поддались, роняя своего хозяина вниз. Но это не стало причиной для заминки во вбивании его в матрас. Его рывком перевернули на спину.        Лицом к лицу. У обоих зрелище было прекрасное: мутный алый взгляд хищно и жадно сверлил Тигнари, сразу порождая в его голове мысль о том, что для собственной же безопасности лучше тут же раздвинуть ноги. Другой же видел плоды своих стараний: густой румянец на белых щеках, разметавшиеся и прилипшие к блестящей от пота коже тёмные волосы и, держите его, семеро Архонтов, влага на слипшихся ресницах.        Молочно-белое бедро тут же сурово сжали, до синяка, подобно тому, что ещё зеленел чуть ниже по ноге. Фенек готовно развёл колени. Приглашение было принято, хотя это случилось бы и без него — Сайно ворвался в него вновь. А рука свободная просунула в открытый лисий рот большой палец. Разумеется, заткнуть это его стенания не могло, но это хотя бы приносило дополнительное удовольствие им обоим.        Поза не удовлетворила карателя, он быстро и бескомпромиссно, как будто у Тигнари вообще было право голоса, подтянули ближе и придавили за место под коленями вниз, едва не принуждая согнуться в две погибели. Вот именно так каждый рывок казался в сто раз мощнее. Возможно, потому что так оно и было. Матрас заскрипел активнее, а лису не доводилось даже вздохнуть без вскрика. Сил уже никаких не было, всего трясло, голова шла кругом. А его всё втрахивали и втрахивали, буквально доводя до беспамятства.        Стимуляции стало много. Сладкая судорога пронзила тело, заставляя то из последних сил содрогаться и противостоять напору, что не кончался, обрушивался на его. Нежный комочек нервов внутри уже не мог терпеть давления горячей головки на себя. Улитый слезами ботаник лишь хныкал, пассивно вздрагивая и елозя в попытке отстраниться от почти мучительной ласки. Нарастающее ощущение пульсации. Он тихонько скульнул, когда в последний раз Сайно проехался по его замученной простате. И дальше — долгожданный покой, лишь дыхание и стук сердца не позволяет зазвенеть тишине.        В длинных тёмных ушах словно бы была туго напихана вата. Тигнари лишь немного ухватил звон и щелчок, а затем — приятная и непривычная свобода. Наручники сняли. Упарившаяся кожа шеи ощутила прохладный поцелуй от свежего воздуха. Сняли ошейник.        Когда рассудок стал приходить в норму, тепло коснулось губ. Фенек лениво отозвался на целомудренный поцелуй, позволяя рукам проникнуть к корням белых волос. В горле саднило, и он был уверен, что не сможет нормально разговаривать.        — Ты меня удивил… — всё же смог прохрипеть он сквозь боль. Тело не слушалось, даже обнять крепкие плечи было трудновато. — Так много за раз…        — Ты мне сказал в прошлый раз, что хотелось бы чего-то нового для разнообразия…        Лис фыркнул, удобнее укладывая голову, чтобы подольше полежать в обнимку с возлюбленным после акта подчинения. И ладно, что по-прежнему жарко.        — Кстати, а почему ты дома так рано…? — спросил ботаник, ласкуче-лениво утыкаясь носом в волосы и приглаживая их.        — Выгнали в отпуск. — Прозвучало сухо, и партнёр поднялся, выпутываясь из ненавязчивых рук Тигнари. — Пить будешь? Ты хрипишь.        Нежная улыбка сама выползла на лицо, и он кивнул, садясь поудобнее и прикрываясь вялым хвостом. Да услаждая взор старой царапинкой на спине партнёра.