апатия в твоих глазах

— хеей, йеддон, я хочу ким-чи! — полный парень проговорил девушке, сидящей на против. — но у меня нет месячных — та с ухмылкой и апатией смотрела в глаза учителю. — и что, пойдем есть ким-чи! — тот не унимался, и хван подойдя в плотную, еще раз повторила: — у меня нет месячных) — на этот раз учитель понял намек. в комнате, учитель трахал свою ученицу. той это нравилось. она часто хотела что бы ее трахнули, и сейчас был отличный момент. ** вечер, клуб, дискотека, любимая подруга, и толстая сигарета, что может быть лучше? верно, ничего. девушки пили и курили, шутили, но в один момент, лиа близко подошла к хван. та неловко засмеялась. лиа попробывала поцеловать йеджи, но та лишь смеялась. на утро болела голова, и девушки валялись в общественной прачечной. снова закурив, хван рассказала про историю с учитилем. обе лишь посмеялись. детские улыбки расползались по лицу, а в глазах апатия. они — дети, им всего 17 лет — так говорили нудные взрослые, которые видели в подростках вечно безответсвенных детишек. отчасти так и было. гуляя ночью по складам, и каким то непонятным ящикам, лиа злилась на йеджи. она схватила ее за рубашку в клеточку, и подняла кулак над ее головой. но за что? йеджи сама не знала. вечная апатия в ее мыслях, вечное безразличие ко всему, давало о себе знать. никакой реакции на угрозы и матерные слова. просто взгляд в пустоту. туда где ничего уже давно не имеет значения. так йеджи и видела мир. — йеджи, это должно было остатся между нами, мать твою! — шлепок громкой пощечины, но голова хван возращается в ту же позу невинной девушки, чьи глаза не просыхают от слез. — прости. я не со зла. — лиа присела к йеджи напротив. хван уставилась на нее своим детским взглядом, и улыбнувшись поцеловала ее. та продолжила. теперь хван сидит на большом ящике, высоко над землей, куря сигарету. руки сильно пахнут, как и одежда, но ей давно это не важно. она смотрит за лию, катающуюся на ее лонгборде, который был местом реальности в глазах йеджи. но джису не умела кататся, поэтому врезалась в первый же ящик. сверху стоял еще один, и рядом, и вообще этих ящиков было много. смеясь в слух, йеджи наблюдала за лиа, которая оттряхивалась от удара. лонг уехал, и большой синий ящик упал на джису. струи крови посочились по земле. не было плача, крика, или чего то подобного. забрав свой лонгборд, хван плелась по темным улицам сеула. она тянула за собой лонг. у нее был только один дом — дом брата. но брат давно умер. и хван уже давно было плевать. он любил, и дорожил ею, а она просто безразлично относилась к нему, так же как и ко всему окружающему. придя туда, бардак и растрепанная постель с радостью встретили йеджи. она достала сухой рамен, и едя его, плакала в душе. не было слез и истерки — тело йеджи уже давно умерло. лишь душа жила в ней. и эта душа обливалась кровью после смерти подруги. обеих гнобили в школе, про которую сейчас, хван было наплевать. она беременна, и только только узнала об этом. *** лезвие — теперь уже любимый друг йеджи. новые порезы легко ложились на кожу, но ощущение боли она не испытывала. просто апатия, и все. эфир в инстаграмме проходил спокойно, но только для хван. коментаторы писали «прекрати это!» и что то подобное, но это для йеджи как шутка, она ведь ребенок. и вот снова, очередная доза таблеток лезет в рот. рвота уже подходит, но рука останавливает ее. беременность потихоньку начинает проявлятся, и на данный момент — смерть, это единственный выход от этой ужасной муки — ребенка. так думает йеджи. эфир быстро выключается, и больные стоны давят хван. она скручивается на полу, все так же едя таблетки. наглатываясь ими вдоволь, она просто ложится спать. больше нет ни рвоты, ни боли, ничего. только на утро все проявится, но ей глубоко поебать на утро. ведь она не хочет просыпатся. она жрет таблетки пачками не что бы самоутвердится за счет своей жалости, она пытается умереть. и вот, час дня, неохотно йеджи понимает что жива. глаза снова, как и всегда, с безразличием оглядывают квартирку. выходя из нее, хван идет в кафе, ведь идти ей больше некуда. она сбегает из дома, тоесть сбегает от самой себя. она пытается вырватся из этого жестокого мира, но вырывается лишь из своих мечтаний, глядя на девушку, появившуюся из ниоткуда. — из дома сбежала, да? — незнакомка задает логичный вопрос, ведь сама не лучше. — ага. — хван с безразличием смотрит на нее. сейчас йеджи нужны лишь деньги, на аборт, который она нащывает «операцией». — я тоже. я шин рюджин, мне 17. вижу тебе нужны деньги? — и йеджи на секунду оживляется, смотря в глаза той с надеждой. — я тебе заплачу, ты только помоги мне, хорошо? — и девушки уходят из кафе. болтая по дороге, они заметно сблизились, разговаривая о общих проблемах. про беременность, хван, конечно же рассказывает, и в ответ получает сожалеющий взгляд, сменяющийся смехом. обеим нелегко, и что бы хоть как-то отвлечся, обе переводят все плохое в шутку. смех без причины -… они глупы, ведь они еще «дети». *** куря сигареты, девушки медленно выходят из магазина, прежде временно ограбив его. это и была помошь, которую шин так сильно ждала. заплатив йеджи, они идут кушать на эти деньги, благополучно забывая про "операцию". в глазах хван - безразличие, а в глазах шин - адреналин. они отлично друг друга дополняют, одна без другой никто. сильно сблизившись, девушки встречают педофила, который просит их пойти с ним, взамен на деньги. они конечно же согласны, ведь им негде жить, и сейчас деньги для них много значат. напившись и наевшись, пьяный педофил отправляет шин сходить в душ, говоря что с хван они хотят побыть в двоем. и тут уже звенит громкий колокол о том что пора валить, но нет. они и впрям как дети, не чувствуют подвоха. придя из душа, шин видит мужика, лежавшего над йеджи. та безэмоцианально смотрит в глаза той, и непонятно, ей нравится это, или нет? выбегая из квартиры, хван бежит на улицу, и просит хоть кого то о помощи, но в ответ видит лишь косые взгляды и быстро уходящий от нее шаг. подбегая к двум девушкам она кричит и помощи, и те идут за ней. раскрывая дверь квартирки, педофил уже почти насилует хван, а она все так же апатично смотрит в потолок. прерывая изнасилование, девушки пытаются противостоять мужчине, но у них, конечно же ничего не получается. выходя из постели, хван забирает свой рюкзак и лонгборд, и медленно идет к выходу, как будто бы ничего и не было. остальные бегут за ней. сидя на ветру, на улице, покуривая сигарету, йеджи спрашивает: - зачем вы сделали это? - косые взгляды смотрят на нее, но она не видит этого. так же как и не видела опасности в том педофиле. вернее, опасности для нее, как таковой не было. молчание в ответ. легкие смешки начинают доносится от хван и шин, которые как обычно, смеются почти просто так. сейчас веселая йеджи, а завтра под таблеткамт снова смотрит в никуда, и валяется в прачечной. это ни капли не раздражало шин, они были похоже. две новые подруги тоже сбежали из дома, но им уже по 20. уже не дети - думала хван. *** гуляя в четвером, и куря, девушки направляются к знакомому юны, которая идет к нему за помощью для хван. йеджи нужны деньги, и вся компания давно знает о несчастном ребенке в ее животе. он радушно встречает их, и поит алкоголем. напиваясь, хван и шин идут на свою "работу", теперь уже намеренно развлекая педлфилов. с ними они тоже пьют, смеются, и не осознают того, что жертвуют собой ради денег. может это и неплохо, но юна и черен против этого. они просто сидят в снятом номере и ждут подруг. и теперь, изо дня в день, в " караоке-бар" приходит много педофилов, и рю с йеджи любезно их обслуживают. они видят в этом бесплатную выпивку и закуски, в добавок за это им еще и платят. накопив достаточно, девушки идут в больницу, но получают отказ, так как йеджи не совершеннолетняя, и аборт может навредить ее организму. сидя в прачеченой, девушки принимают наркотики, и курят. мозг уже ничего не понимает, какие то бесполезныю разговоры о "будущем", которое кто то из них врятли увидит. алкоголь добавляет эффекта к и так умершему мозгу, и пьяные девушки лежат на плитке. они не чувствуют чего то классного, или веселого. они чувствуют апатию, хотя это невозможно. ощущать то, что не можешь чувствовать. глаза подкошены, и четыре тела лежат на полу, засыпая и что то изредка говоря во сне. на утро, работа снова ждет шин и хван, но им уже надоело это. ведь работать смысла нет - в больницу, на "операцию" йеджи все равно не примут. и они не идут. проводя весь свой день в прачечной, девушки отходят от похмелья и наркоза. резко встав, йеджи походит к трем подругам с камнем в руке. - ударьте меня. - она с безразличием протягивает девушком камень, но никто не решается его взять. - ударьте меня им, прошу. - лицо сьежтвается от вот вот подступающих слез, а руки трясутся. - ну же! чего вам стоит это сделать,черт возми!? - она опустившись на колени, по очереди трясет подруг за плечи. в ответ на все просьбы, она получает ровно ничего, и успокоившись, укладывается на ноги шин, снова засыпая. *** лезвие сново проходит по венам, но боли хван не чувствует. юна и черен ушли, после того как получили сильный "выговор" от того самого дядьки. он жестко избил юну, и теперь компания разделилась. теперь, йеджи одна, в "своей" квартире, режет вены и залпом глотает все возможные таблетки. *** - нам стоит разойтись. - и йеджи встает с пола знакомой прачечной, забераяя с собой лонг, и одевая на плечо рюкзак, оставляя рю одну реветь в этой плиточной комнате. *** теперь, их жизни разошлись, у йеджи выкидышь из за нервной и нездоровой психики, так в добавок еще и курение вредило ребенку. но она рада что теперь не чувствует рвоты, и у нее нет нужды в деньгах, для какой то "операции". сидя на знакомой плитке, у которой уже вышаркался цвет из зв постоянного лежания на ней, хван набиарет рю. - але.. - и бесконечные всхлипы с безразличными глазами. - я скучаю.. ты как там.. - хван ждет ответа и всхлипывает в трубку. слезы стекают по подбородку и щекам, и кажется она и вправду грустит, но глаза, в которых видно только апатию, медленно прикрываются. - у меня все хорошо, научилась готовить.. можешь прийти ко мне если хочешь, я всегда тебе рада.. - и всхлипывания только увеличиваются. глаза намокают, а нос шмыгает. чувство апатии не проходит, она должно перекрытся чем то более весомым. придя к тем самым ящикам, хван с безразличием и усталостью смотрит на следы крови, которые так и не смогли отмыть. она долго молча стоит, но потом уходит, будто ждя, что за ней кто то пойдет. *** идя по парку, йеджи что то ищет глазами, быстро пробегая узкими глазками по краям бардюра. она ищет сигарету, и находит, медленно осттряхивая ее. доставая заготовленные заранее спички, она снова чувствует приятное ощущение в голове. йеджи идет к рю, так как скучает по ней, ведь она - единственная поддержка йеджи. рюджин единственная кто был с ней тогда, когда не было никого. она появилась из ниоткуда, и так же пропала в никуда. но найти ее было можно, и хван знала, что только шин сможет подарить ее глазам новый мир. но эти глаза не успели открытся достаточно широко, что бы увидеть машину, которая со скрипом тормознула, но было уже поздно. -видимо твои грустные, безразличные глаза навсегда останутся такими..- рю, плача и смеясь не монятно от чего, хоронила тело йеджи около озера. конец.