Сладкий скулёж, бессонная ночь и бессовестный язык

      Минхо просыпается от того, что кто-то рядом задушенно стонет.       Ну, как кто-то — Джисон, конечно.       Минхо поворачивается на бок и хмурится, прожигая младшего испепеляющим взглядом. Наверное, странно беситься с того, что тебе не даёт спать твой любимый омега, который уже третий день сам мучается из-за течки, но Минхо всё равно это делает.       Он вдыхает свежий аромат хвои, который давно смешался с его собственным запахом цитруса, и успокаивается. Целует Джисона в кончик носа, но не нежно, как обычно, а чуть зло и даже сердито, потому что ему просыпаться через два часа, а проспал он не многим больше, ведь как отказать такому родному и нуждающемуся омеге? Тем более, когда он почти плачет, умоляя взять себя.       Минхо не знает способа.       Джисон рвано выдыхает, пытаясь свернуться калачиком, пока его ладони крепко зажаты между коленей, и тихонько скулит на следующем выдохе. Минхо приподнимается на локте, собираясь разбудить омегу и избавить от мучительного ощущения, что не даёт спать спокойно ни ему, ни альфе, но Джисон именно в этот момент переворачивается на другой бок, словно специально и показательно, причмокивая во сне.       Минхо смотрит на него с явным недовольством на лице и прикрывает на мгновение глаза, чтобы собраться с мыслями. Очередной стон доносится до ушей, заставляя член в пижамных штанах заинтересованно дёрнуться. Альфа томно выдыхает, очерчивая глазами изгиб тонкой обнажённой талии из-за задравшейся футболки, и думает, что ещё раз Джисон заскулит и получит болезненный укус.       И Джисон стонет. Минхо думает: "Доигрался", но стоит наклонить голову и коснуться носом фарфоровой кожи, как желание укусить омегу за ягодицу оказывается выше. Минхо усмехается и стягивает с него шорты. Он ожидает, что Джисон проснётся, посему готовится атаковать острыми кончиками зубов раньше, чем тот дёрнется, но весь запал гаснет, как по взмаху волшебной палочки, стоит омеге согнуть ногу в колене и притянуть к груди.       Очередной томный вздох вырывается изо рта Минхо, и он тепло касается губами мягкой половинки. Жмурится крепко из-за оседающего на рецепторах непозволительно прекрасного запаха омеги и ощущает, как закрадывается нестерпимое желание почувствовать его вкус.       Минхо проводит кончиками пальцев между ягодиц Джисона и прислоняет их к губам, слизывая сладкие капельки естественной смазки с привкусом лесных ягод.       "И хрен с ним, если это по-извращенски", — думает альфа и раздвигает упругие половинки в стороны, чтобы наклониться и провести языком по дырочке напрямую. Он почти стонет, чувствуя во рту слишком сладкое послевкусие, и проводит кончиком языка по контуру колечка мышц, прежде чем толкнуться внутрь.       И теперь с ним в унисон скулит и Джисон, непроизвольно выгибая спину. Минхо замечает, как пальцы омеги остервенело сжимают простынь под собой, но при этом проснуться он не спешит.       Это умиляет.       Минхо улыбается своим грязным мыслям на мгновение и вновь припадает губами к дырочке, чтобы оставить несколько шумных причмокивающих поцелуев на ней. Настроение быстро меняется, превращаясь в игривое, и альфа отчаянно ждёт, когда Джисон проснётся и поймёт, что происходит; поймёт, от чего так приятно.       Только Джисон не просыпается. То ли притворяется, то ли столь крепкий у него сон — непонятно.       Минхо думает, что хотел бы узреть его реакцию, потому что вечно стеснительный Джисон, который закрывается руками или отталкивает альфу, упираясь ладонями в плечи, при каждой попытке вылизать его — это мило. Однажды он даже плюхнулся на задницу с кровати, пока пытался избежать домогательств Минхо, который отчаянно старался посадить его себе на лицо. Нет, справедливости ради стоит отметить, что Минхо всё-таки сделал это, но сколько же было после косых взглядов, словно ему не что-то приятное сделали, а изнасиловали, ей-богу.       Иногда это забавно, потому что прыгать на члене Минхо Джисона ни капельки не смущает, использовать пошлые фразочки — тоже, но что касается языка в самом сокровенном месте — увольте.       И, возможно, Минхо не стоит его будить, чтобы увидеть перекошенную мордашку. Возможно, стоит его уже наконец вылизать дочиста. Хотя бы во сне, пока возгласы против не раздаются по комнате.       Минхо толкает язык в узкую влажную дырочку, слизывая с внутренних стеночек сладкую смазку, и почти мурчит, словно ест самое вкусное мороженое в мире.       Минхо думает, что Джисон всё-таки вкуснее.       Он впивается пальцами в упругие ягодицы — не до синяков, но до побеления кожи точно — и разводит их в стороны шире, оставляя мокрые блестящие полосы от слюны на судорожно сжимающемся колечке мышц.       Минхо скользит внутрь несколькими пальцами, упиваясь тем, как плотно обхватывают тугие стеночки фаланги, и разводит их в стороны, чтобы просунуть язык между. Джисон тихо стонет в подушку и неумолимо ёрзает, норовя соскочить с чужих пальцев, но стоит немного привыкнуть, и сам начинает безнадёжно подмахивать бёдрами в беспорядочном темпе, пытаясь словить такт Минхо.       А Минхо с ним только играет, то сгибая, то разгибая пальцы внутри, то трахает его сладкую дырочку довольно грубо и быстро, то вовсе вынимает пальцы, чтобы прильнуть губами. Джисон мечется по кровати, не находя себе места, и так волшебно скулит, что Минхо ощущает себя на грани, если честно.       Минхо прикусывает внутреннюю сторону бедра омеги совсем слабо, просто пытаясь справиться с наваждением, но Джисон так беспорядочно двигает тазом, что нос альфы упирается в изгиб его ягодиц, пока острые клыки скользят по нежной коже.       Минхо подавляет смешок, приникая языком к призывно раскрытой дырочке, и лезет рукой за пояс собственных штанов. Он обвивает член пальцами, измазанными естественной смазкой омеги, и крепко сжимает головку, довольно резко двигая ладонью по ней.       Джисон всхлипывает, самостоятельно двигая тазом и потираясь о язык альфы, который так плотно прилегает к колечку мышц. Минхо кончает, пряча лицо между половинками омеги, и обжигает чувствительную кожу горячим дыханием вперемешку со сдавленным стоном. Он тычется губами в колечко мышц, собираясь помочь Джисону достичь блаженного ощущения рукой, но приятно удивляется, понимая, что последние поскуливания были действительно отчаянными из-за накрывшего оргазма.       Минхо оставляет несколько тёплых поцелуев на ягодицах и пояснице омеги, а затем натягивает дрожащими пальцами на него шорты обратно и ложится рядом. Он облизывается, словно кот, и думает, что душ подождёт до утра.       Джисон ворочается, заставляя себя обнять, и выдыхает спокойно, больше не издавая вызывающих звуков.       Минхо умиляется с того, что Джисон так и не проснулся в процессе, и уже предвкушает, как обязательно всё расскажет ему поутру, заставив покрыться румянцем до самой шеи.       Минхо засыпает с дьявольской улыбкой на лице.