Давай спасём друг друга

Про мост, с которого Игорь собирался прыгнуть, папа рассказывал, что его снимали в Приключениях Шерлока Холмса. - Представляешь, Англия в Питере, - сгорбившись над сковородкой с яичницей, вещал он, и блеск в его глазах был для Игоря лучшим индикатором искреннего интереса. - А сцена в начале с газетой, помнишь? Некрасовский сад. В папином голосе звенела гордость и удовлетворение, словно эту информацию он добыл у преступника в ходе изнурительного допроса. - Давай соберёмся, я тебе все покажу, - даже сквозь повседневную усталость Игорь чувствовал его энтузиазм, который впрочем, быстро увял, - если совпадут выходные, конечно... Потом папа предсказуемо посадил пятно на майку-алкоголичку, заругался, отвлекся, забыл. Куда там в Диснейленд, они даже на эту экскурсию не выбрались. Но Игорь запомнил, потому что папа, он тоже в каком-то смысле был как Шерлок, только сгинул не в водопаде. А потому, что его сын оказался тупым выпендрёжником. - Чё, дядь, прыгаешь или нет? Замёрз тебя ждать. Хриплый голос ударил в бок, как звуковая волна, и Игорь чуть не разомкнул пальцы на перилах от неожиданности. Повернул голову в бок, сморгнул слезную пелену с глаз, прищурился. Парень поглядел в ответ с кислым от скуки лицом. Такой он был модный, прилизанный, словно только из упаковки. Даже волосы блестели, точно в рекламе. Картину идеального столичного благополучия портил только сбитый на сторону нос. Компенсация за длинный язык, съехидничал про себя Игорь. - А ты зачем ждёшь? - буркнул он, утирая нос рукавом куртки. - Никогда суицидника не видел, буду потом пацанам дома хвастаться, - буднично пояснил пацан, и его московский акцент звучал как худшая из насмешек. - Тут тебе цирк, что ли? - обозлился Игорь, всерьез раздумывая, не перелезть ли обратно и потолковать с "мАсквичом". - Ага, - ухмыльнулся тот, мгновенно оживая лицом, будто вспыхнувший от спички костер, - смертельный номер значит смерть. Игорь уставился на него оторопело, как на экспонат Кунсткамеры. Парень определенно был странный. - Ты вообще знаешь, что с суицидниками так не разговаривают? - от души оскорбился Игорь. - А мне что, тебя отговаривать? - Парень ловко выудил сигарету (батя бы за такое Игоря просто прибил!), щёлкнул зажигалкой, затянулся красиво, с опытом. - Так ты, небось, не от хорошей жизни прыгнуть решил. Игорь автоматически кивнул, поражаясь в душе, какой парень был понимающий. И тут же ему прилетело циничное: - Мамка плеер не купила? Или батя за двойку ремня влупил? Игорь сморгнул, чувствуя, как душит горло. - Козел, - буркнул он сквозь удушье и двинулся ближе к краю. - Допустим, - торопливо и как-то растерянно согласился парень, словно сканером, пристально изучая его лицо. Игорь скривился в ответ: слезы текли без его разрешения, да и плевать. - Расскажи, - попросил парень, и Игорь так и не понял, что стало ключом: его искренность или то, что Игорь так устал волочь этот неподъемный груз в одиночку. Он не помнил, что говорил, как оказался с другой стороны парапета, почему решил, что ему так нужно это незнакомое (тощее!) плечо. - Моя батя тоже мент, только такой под пули не полезет. Ему в генералы надо, - злобно и уверенно поговорил парень, и Игорь почувствовал, как тот каменеет под его телом. - Ты гордись им... И помни. Парень пропустил пальцы в Игоревы кудри, и тот зарыдал, словно ему волосы выдрали вместе с душой, прямо в обтянутое джинсой плечо. Мужики не плакали, и Игорь тоже! Может, ещё когда мама была жива. И если он сейчас пошутит! - Ну, ты это, харэ, дядь, - неловко начал парень, и Игорь боднул его в грудь. - Не дядь, - сиплым от слез голосом поправил он, - Игорь. - Петя, - машинально представился тот и сморщился, закатив глаза, так что Игорь почти рассмеялся. - Съездил, блин, по местам Достоевского. Игорь плакал ему в плечо, пуская сопли на новую джинсовку. Но Петя молчал. Растерялся, что ли. *** Утренняя Москва была как симуляция: пустая, тихая, чистая. А потом Игорь вошёл в управление и в его сторону стрельнуло, словно очередью: - А ты ещё что за хрен с горы, дядь? Двадцать лет, умилился Игорь, а Петя все в своем репертуаре обуха по голове. Он замер на ступеньке, глядя снизу вверх на аналогично застывшего Хазина, который, казалось, продирался сквозь сантиметры между ними, как сквозь ткань времени. Назад в будущее, рашн стайл. Пока Петя собирался с мыслями, Игорь им откровенно любовался. Гибкая фигура, словно акробат, затянутый в чёрное. Пальто это мажорское, как бежевый ошейник на волкодаве. Так себе мимикрия. Весь его вид кричал: у меня все зашибись! Только так уж случилось, что Игорь на него когда-то настроился и теперь чувствовал фальшь в шмыгающем носе и бегающих глазах. Петя отступил, попробовал дежурно улыбнуться, но бросил, ограничиваясь сухим: - Какими судьбами? - По твою душу, - пошутил Игорь и не пропустил, как Петю пробило на крупную дрожь. - Ну, велком, дядь, - небрежно бросил тот, задирая изломанный нос. Отворачиваясь, убегая. - Погодь, - Игорь сграбастал его лодыжку в ладонь, словно в кандалы. Он-то с моста вырос, а Петя так и остался карманным изданием. - Ничего не хочешь мне рассказать? Петя завис на секунду, но Игорю было далеко до батиного умения раскалывать сложных подследственных. И Хазин от него ускользнул. Возможно, потому что Игорь не готов был давить до слома. Возможно, потому что взъерошенный, взведенный, как курок, Петя ему не нравился. Хотелось примять ладонью его шевелюру, сграбастать и уволочь к ночному ларьку с шавермой. Хуже было другое. Игорь добивался для других справедливости. Но про Петю он чувствовал, что тот виноват, только не знал, в чем. И все равно хотел его защитить. Стащить с метафорического моста, с которого Петя уже наполовину свисал. Если бы только между ними было то, подростковое доверие! Но Петя профессионально юлил. Игорь слышал про него чудовищные слухи. Торговля наркотиками. Разлад с отцом. Девушка, готовая на аборт. И не хотел верить. Ждал, когда Петя расскажет и сам все объяснит. Но время бессмысленно утекало. В тот день Петя догнал его на парковке. В сумерках его лицо было как бледная маска. - Ты куда? - озабоченно спросил он, и Игоря окатило глупой радостью: он помнит. - Годовщина, да, дядь? Петя не стал дожидаться ответа, нырнул в арендованную тачку, молчал всю дорогу и так же без лишних слов последовал за Игорем в бар. Миллион шотов спустя они оказались прижаты друг к другу в полутьме коридора. Неоновые надписи отбрасывали болезненный свет на измученное Петино лицо. - Петь, - пьяно начал Игорь, дыша ему куда-то в ключицу, - ты мне тогда так помог... ты спас... - Игорь, брось это, дядь, - заплетающимся языком отнекивался Хазин. - Ты сам... Ты сильный! Петя со смехом схватился за бицепс Игоря, а тот, как заводная игрушка, ткнулся губами в растегнутый ворот его рубашки и словно прилип к коже. Петя осторожно отодвинул его от себя, заглядывая в глаза с тоской и надеждой, а Игорь улыбался ему, готовый пообещать что угодно, только скажи, что с тобой, только позволь на секунду прикоснуться к твоим губам. - Вызову тебе Убер, - устало произнес Петя и выскользнул, убежал, утёк. Хотя бы жучок в пальто не заметил. Игорь считал себя хитрым. До того, как маячок перестал мигать у Трехгорной мануфактуры. Какой-то парень метнулся от люка, но Игорь знал: ему не туда. Он вытянул Петю, не обращая внимания на кровь на кожанке. Шикарное Петино пальто было куда жальче. Вина билась в груди, как бешеная птица. Игорь прижал к себе Петино тело, набирая другой рукой 112: - Эх ты, Москва, что ж ты молчал. Дурак, нет? Поговорим ещё об этом, Когда надо, ты не разговорчивый. Сидеть на асфальте было холодно и неудобно, и Петя лежал на коленях заиндивевшей сломанной куклой. Но Игорь не мог остановиться, все говорил с ним, о том, что следовало обсудить давным давно. - Когда мы были детьми, и говорить, и плакать, и доверять было легче. Выросли, огрубели. Но мы это исправим, Петь. Ты мне все расскажешь. И я тебе. Игорь прислонился губами к виску, тот был ледяной, как мрамор. - Скорая уже рядом. Сирена, слышишь, Петь?