Сделаем чёрную полосу взлётной

      Чимин уже прибрался, переоделся и сейчас доставал еду из духовки. Сонхва любил различную кухню, и сегодня приказал приготовить лазанью. Звонок в дверь раздался, когда Чим уже заканчивал сервировать стол на троих. Проходя в прихожую мимо столовой, Сонхва кинул: — Не разговаривать, пока не спросят, не поднимать от стола взгляд. Это твой никчемный мозг способен запомнить?       В ответ Чимин лишь кивнул, склонив голову и направив взгляд в пол. Удовлетворенно кивнув, мужчина ушел впускать брата. Чимин чувствует мандраж по всему телу. Малейшая ошибка, и это тело получит порцию новых синяков. Чим боится мужчину, появление которого в зоне видимости вводит парня в ступор. Никогда такого парень не чувствовал, но найти выход до сих пор не может. В комнату входит улыбающийся Сонхва в компании с молодым парнем. Мин Юнги. Чим не знаком с ним лично, но раньше Сонхва часто показывал его фото и рассказывал смешные истории из их детства. Чимин и Сонхва одного возраста, Юнги же младше на восемь лет.       Семья Мин живет в Тэгу. Сонхва в 20 лет уехал учиться в Сеул, и так и не вернулся домой. Юнги окончил медицинский университет в родном городе, а сейчас ждет зачисления в интернатуру в столице. Мин-младший одного роста с Сонхва, который выше Чима на целую голову. Парень обладает очень светлой кожей и такой доброй улыбкой, что Чимин напрочь забыл о наставлениях Сонхва и смотрит в глаза новому знакомому, не отрывая взгляда. — Мин Юнги, — парень добродушно улыбается и приобнимает Чима. — Пак Чимин. — Шепчет и на пару секунд обнимает. — Давайте к столу. — Сонхва не стирает улыбки с лица, обнимает Чимина и целует в висок, помогая присесть за стол. Мужчина ухаживает за Чимом, накладывает еду в тарелку, наливает сок.       Юнги же болтает без умолку, делится впечатлениями о городе, рассказывает об учёбе и доме. Сонхва выглядит искренним, пока расспрашивает брата обо всём. Когда тарелки опустели, Сонхва взглядом указывает Чимину прибрать стол, и тот сразу же подскакивает. — Чимин ведь готовил, давайте я уберу. — Юнги тянется к стопке грязной посуды в чужих руках, случайно касаясь пальцев мужчины. Чимин испугался, что Сонхва заметил это действие, дернулся от Юнги, и гора посуды выскользнула на пол, громко разбиваясь на мелкие осколки.       Молчание. Чимин боится поднять взгляд, потому срывается за ведром и начинает туда складывать крупные осколки. Сонхва даже не двигается, чем удивляет брата, и Юнги сам присаживается на корточки рядом, помогая убраться. — Брось, Юнги, Чимин сам всё сделает. — Но я… — Идем. — Сонхва не слушает препирательства брата и выводит за руку из столовой, Юнги до последнего не отворачивает головы от мужчины на полу.       Сонхва привёл Юнги в комнату, где тот временно будет жить. — Я мог и помочь. — Юнги дуется, и Сонхва шутливо щёлкает брата по носу. — У Чимина есть руки. — Но… — Не спорь и ложись спать. Тебе завтра куда-нибудь нужно? — Нет, завтра пятница, а в больницу подойти нужно будет только в понедельник. — Хорошо. У меня рабочий день завтра, а в выходные можем прогуляться по городу, проведу тебе экскурсию. — Ладно, спасибо. — Юнги обнимает брата напоследок, и они желают друг другу спокойной ночи.       Сонхва вернулся в столовую и прислонился плечом к двери, наблюдая за Чимином. Тот плачет, но подметает последнее крошки стекла, сидя на корточках. — Ты всё-таки никчемный.       Чимин поднимает взгляд на мужчину и всхлипывает, наблюдая, как Сонхва приближается. — Хватит ныть. Заканчивай и иди в душ, сегодня придётся тебя наказать. — мужчина проводит большим пальцем по щеке парня, находящегося у его ног. Величие и власть — вот, что ощущает Сонхва, наблюдая за Чимином сверху вниз. — Тут твое место, в моих ногах. Никогда об этом не забывай.       В душе Чимин провел полчаса, буквально вливая в себя смазку и максимально растягивая. Сонхва продолжает насиловать каждую ночь, но перед этим отправляет парня в душ, и Чимин пользуется этой возможностью, делает всё, чтобы от проникновения и капли боли не возникало. Морально же он растоптан, валяется в ногах тирана и молит о свободе. Но он сможет выбраться. Спасётся и уже тогда будет восстанавливать ментальное здоровье, а сейчас надо позаботиться о теле. С головой разберётся позже.       Утром Чимин просыпается от тихого стука. На постели уже никого нет, что неудивительно. Сонхва занялся увольнением Чимина и теперь самостоятельно содержал их маленькую семью, так и продолжая запирать дверь в свое отсутствие. Чимин разрешает войти, и в проходе сразу же возникает Юнги. — Уже два часа дня, а ты так и не выходил. Пойдем завтракать?       Чимин смотрит на улыбающегося парня и ощущает диссонанс. Уже месяц он ест один раз в день, ужинает по приказу Сона. Мужчина предпочитает видеть идеальную картинку по возвращении домой: любимый мужчина готовит еду, и они вместе ужинают. Чимин подозревает, что у Сонхва есть какие-то проблемы с психикой, ведь не может здоровый человек за совместной трапезой заботиться и подкладывать побольше еды, а ночью срываться, бить и безжалостно трахать до потери сознания. А потом опять же заботливо обмывать, переодевать в чистую одежду и укрывать одеялом. — Чимин?       Мужчина дёргается от неожиданности, ведь погряз в мыслях и совершенно забыл о неожиданном госте. — Да, конечно, давай поедим. Сейчас соберусь и приготовлю еду. — Уже всё готово, так что жду тебя. — Юнги подмигивает и закрывает дверь.       Странно и непонятно. Давно позабыто. Чимин чувствует нервозность от чужой активности. Юнги раскладывает по тарелкам омлет и разливает кофе, а Чимин виснет и не знает, за что ему схватиться. Непривычно. Давно он не ощущал искренней заботы от других людей. Чим понимает, что странно себя ведет и надо прийти в норму, иначе Юнги может заметить и начать расспрашивать Сонхва, а это выльется в очередное болезненное наказание. Нацепив фальшивую улыбку, Чимин поддерживает беседу.       После завтрака, для Юнги после обеда, младший сам убрал со стола и помыл посуду. Он звал Чимина прогуляться, посмотреть город, но Чим с неловкой улыбкой отказывался. Даже смотреть фильм вместе не захотел, заперся в комнате и вышел только вечером, принявшись готовить ужин. Такое поведение настораживает. В начале отношений брат делился впечатлениями о парне, в которого влюбился. По рассказам Сонхва Чимин был веселым и общительным парнем, имел большой круг друзей, и нынешний Чимин колоссально отличался от Чимина из повествования Сона. Что же с ними тут произошло, что Чим не работает, не выходит на улицу, а занимается только готовкой и уборкой?       По возвращении Сона они втроём поужинали, и Сонхва опять увел Юнги, оставив Чимина одного убираться. Несправедливо, но пререканий брата старший слушать не стал. — Что с Чимином такое? — Юнги решился спросить у брата о мужчине, ему хочется узнать подробности их совместной жизни. — Ты раньше рассказывал о нем совершенное обратное от того, что я вижу сейчас. — Сам не знаю. Чим постепенно закрылся в себе, я не смог узнать причины. — Сонхва уныло качает головой и тяжко вздыхает. — Но он даже на улицу не выходит. Я звал сегодня на прогулку, но так и не смог добиться согласия. — Не обращай внимания. Чимин на своей волне, и я не хочу доставлять ему неудобства нашими хотелками. — Но, Сонхва… — Хватит, Юнги. Спокойной ночи. — Старший выходит из комнаты, а Юнги так и стоит в центре комнаты. Он поражен, что Сонхва ничего не предпринимает, что его устраивает такое поведение любимого.       Чимин входит в спальню после душа, и сразу попадает под удар. Щека моментально краснеет, а не сошедший синяк на скуле обжигает новой болью. — Юнги тобой недоволен.       Чимин в шоке. Зачем Юнги говорил о нем? И что сейчас Сон сделает с ним за то, что разочаровал его брата? — На работе ты каждому улыбался, а сейчас что? Сложно ответить на любезность парня тем же? — Сонхва бросает Чимина на кровать и срывает с него халат, переворачивая на живот. Раздвинув ягодицы, Сон плюёт на анус и вставляет член, выбивая из Чимина стон. Недостаточно растянул себя. — Ну же, стони громче. Пусть Юнги слышит и думает, что хотя бы со мной ты нормальный. Завтра мы пойдем гулять, я проведу брату экскурсию. Чтоб был довольным и улыбался, не смей испортить нам настроение.       Сонхва продолжает агрессивно вбиваться, стараясь вытянуть из Чимина еще стоны, но тот стиснул губы, прикусил зубами, не позволяя ни единому звуку вырваться. Сон недоволен. Он вытаскивает член и жестко ударяет по ягодице, слыша только мычание. Сонхва дёргает в удовольствии головой и ухмыляется, ударяет со всей силы по второй ягодице. Кожа уже покраснела, но этого мало. Мужчина двумя руками бьет с оттяжкой по ягодицам, чтобы те тряслись. — Я безумно хочу отшлепать тебя ремнем. Что думаешь? — Нет, пожалуйста, Сонхва, не нужно. — Чимину страшно. Он готов терпеть боль от рук, но широкий и плотный ремень пугает до слез. — Тише, маленький, ладно, отложим это развлечение до момента, пока за стеной не будет моего братика.       Сонхва целует Чимина в затылок, лижет ушную раковину, прижимает язык к ушному проходу и облизывает уже его, стараясь протиснуться внутрь на возможный максимум. Другой человек бы возбудился от такой рьяной стимуляции эрогенной зоны, но Чимин чувствует отвращение, которое нельзя показывать, поэтому Чимин издаёт стон, максимально похожий на стон наслаждения. Кажется, именно этого и добивался Сонхва. Мужчина вновь вставляет член, активно трахая и так и не убирая язык от уха. Сон встает на колени, поднимая Чимина, ставя на колени и его. Мужчина прижимает Чима спиной к своей груди, кладет руку тому на шею и сжимает. Вырывается хриплый стон, и Сонхва активнее двигает бедрами. Чимин стонет уже непрерывно, желание вдохнуть полной грудью заставляет поддаться мужчине, чтобы тот быстрее закончил и отпустил. Сон кончает на поясницу парня и действительно отпускает, отчего Чимин безвольной куклой валится на постель. Сонхва смотрит сверху, тяжело переводя дыхание, тянется руками к чужому телу и растирает сперму, буквально втирает ее в кожу. При этом мужчина рычит, чем пугает Чимина, но тот не двигается и молчит, позволяя Сонхва делать, что вздумается. С поясницы Сон собирает остатки собственных выделений и размазывает по анусу, заталкивая сперму внутрь. Не оставив ни единого влажного пятнышка, Сонхва отправляет Чима в душ, а сам меняет постельное белье. В душе Чимин обливается прохладной водой в попытке унять жгучую боль на ягодицах. Посмотрев потом в зеркало Чим замечает покраснение на шее. Он надеется, что это всё же пройдёт, иначе придется и шею скрывать под воротом одежды, чтобы Юнги не заметил. Хотя сегодняшние крики явно донеслись до его комнаты, и осознание этого заставляет Чимина покраснеть от стыда. Если бы Юнги только знал правду, смог бы помочь?       Чимин просыпается от влажности внизу и понимает, что лежит на животе, а Сонхва его вылизывает. В последнее время Сон стал слишком активен в сексуальном плане, что заставляет Чимина ещё больше страдать. Сонхва осыпает ягодицы хлесткими ударами, чередует с совершенно не нежными укусами, побуждая Чимина сдаться и удовлетворить слух насильника своими стонами. Мужчина утыкается лицом в расселину, вставляет язык в анус, ягодицы прижимает к щекам по обе стороны, начиная лизать и мотать головой из стороны в сторону. Чимин задыхается от стонов боли, отвращения и унижения. Чим ощущает, как стремительно он опускается в яму самобичевания, внутренние черти окружают, перекрывают доступ к кислороду. В процессе изнасилования еще и паническая атака нагрянула, прекрасное комбо. Сонхва поднимается, резко входит в растянутый и влажный проход. Чимин жмурится, не может сдержать слезы, и Сонхва позади победно ухмыляется, наслаждаясь стонами сквозь всхлипы. Самодовольство Сонхва на секунду отрезвляет, но новая волна эмоций давит с большей силой, пробивая второе дно ямы, в которой, казалось, дальше некуда падать. Неудивительно, на самом деле. Этот сумасшедший нуждается в помощи, а лучше в постоянном пребывании в психушке. Или сразу на кладбище? Чимин пока не решил.

***

      Чим приготовил завтрак, и все сели за стол. Юнги был непривычно молчалив, и при разглядывании можно было заметить румянец на щеках. — Тебе нехорошо? — Сонхва волнуется и тянет руку ко лбу, проверить температуру, но Юнги резко отстраняется, не дает себя задеть. — Всё в норме, просто… Случайно прошел утром мимо вашей комнаты.       Юнги отводит смущённый взгляд, а Чимин моментально краснеет, утыкаясь в тарелку. И только Сонхва выглядит довольным и радостным. — Ты же не девственник, чтобы смущаться от такого. — ухмыляется Сон, но не слыша в ответ ничего от Юнги, удивляется, — Девственник? Серьезно? В двадцать пять лет ни разу не трахался? — Бля, Сон, прекрати! — Юнги подскакивает, хватает тарелку и идет к мойке, агрессивно ее натирая губкой. — Да быть не может, ты меня удивил! — Сонхва смеётся и не видит причин для смущения. — Хоть подрочил на сладкие стоны Чимин-и?       Юнги и Чимин шокированно смотрят на Сонхва. Как он может говорить такое о своем любимом? Этот вопрос становится первым звоночком, который заставляет Юнги засомневаться в идеальности отношений брата.