Ад – это «Весна»

      Чон У долго не думает. Оставаясь один на один с остальными жильцами, он принимает быстрое решение, пойти вслед за Мунджо. Поднимаясь по лестнице в тишине, Чон У обращает внимание на железную дверь, ведущую на четвертый этаж. И, хоть ему очень хочется спросить, почему она обугленная и что за звуки оттуда периодически раздаются, он молчит.       На крыше дул приятный прохладный ветер, неловкая тишина окутала ночной Сеул. Чон У, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, начинает разглядывать соседа, стоящего справа от него. Но, за последние пару минут ничего не изменилось. Сосед из 304 комнаты выглядит все так же, разве что теперь он не напоминает Чон У какого-нибудь маньяка.       — Зачем ты пугаешь народ? — подает голос Мунджо, резко переходя на «ты».       — Я пугаю? — Чон У поворачивает свою голову к нему слишком быстро, кажется, даже слышится какой-то хруст. — Это вы меня пугаете!       — И чем же? — вопрос задан спокойно.       — А где вы всю неделю пропадали? — глаза Чон У лихорадочно бегают по лицу напротив. — Ни души не было!       — О чем ты? — Мунджо искренне, насколько это возможно, выражает удивление. — Чон У, все были в своих комнатах.       — Ложь! Я проверял, никого не было!       — Не веришь мне, — его тон звучит крайне успокаивающим, — так посмотри камеры. Они точно лгать не будут.       Это намек?       — Не буду я ничего смотреть. — Чон У смотрит на него открыто, показывая, что слова соседа вовсе ничего не значат. — Я в себе уверен.

***

      — Ох, — тяжело вздыхает Бок Сун и недовольно качает головой, когда утром к ней в комнату заявляется Чон У, — и зачем тебе понадобилось смотреть камеры?       — Бок Сун, — он садится рядом с ней и наблюдает, как та неумело ищет на стареньком компьютере сохранившиеся видеозаписи, — не спрашивайте. — Его пальцы сжимаются в кулаки. Он не может просто так оставить этот вопрос. Что-то не так с этим домом. С этими людьми. С Мунджо.       — Вот, — женщина тычет в экран, запуская запись.       На мониторе видно, как Чон У бродит по коридорам, заглядывает в пустые комнаты. Он помнит этот момент — паника, охватившая его тогда, была слишком реальной.       — Подождите… — он подается вперед, чуть отталкивая женщину, сидящую сбоку.       На экране мелькают силуэты. Даже можно сказать тени, которые в тот момент он не видел. Люди, выходящие из своих комнат, едва он поворачивается спиной, плавно и бесшумно двигались.       — Что за… — Чон У чувствует, как по спине пробегает табун мурашек. Он «точно» помнит, что никого не было. Однако… Запись же врать не станет?       — Видишь? — голос Бок Сун звучит странно ровно. — Ты просто нервничал. Все было, как обычно.       Но что в этом «обычном» не так?       Чон У бросает быстрый взгляд на женщину. Она не смотрит на него, только на экран. Интересно, она считает его ненормальным? Психом? Или для нее подобное — привычное дело.       — А запись с крыши есть? — напряженно спрашивает, не отводя от Бок Сун взгляд.       Та медлит, но затем все же переключает файлы. Лучше бы она этого не делала.       Изображение на мониторе мерцает. Вот, два человека стоят на крыше, их силуэты подсвечены тусклыми фонарями. Они разговаривают, правда не слышно о чем — звук не записывается. Удивительно, что здесь вообще есть камеры.       Но затем…       На записи он стоит «один.» Мунджо на крыше нет.       — Это ошибка… — Он не узнает свой собственный голос. — Это какая-то ошибка.       Бок Сун молчит.       — Я был там. Он был там, — Чон У резко оборачивается.       — Ты уверен? — Женщина смотрит на него странно — без удивления, без испуга. Без ничего. — Может, тебе просто показалось?       Он чувствует, как внутри все холодеет.       Запись продолжает идти. На экране он стоит один, смотрит в пустоту, а затем медленно, очень медленно поворачивается и смотрит прямо в камеру.       Чон У отшатывается.       На записи его губы шевелятся. Но он не помнит, чтобы что-то говорил. Бок Сун смотрит на него долгим, изучающим взглядом. Чон У не дышит. Он смотрит в экран старого монитора, но его взгляд словно проваливается в пустоту. На экране его застывшее изображение продолжает смотреть в камеру. Но есть одна деталь, от которой по спине ползут ледяные мурашки.       Глаза.       Они чуть темнее, чем должны быть. Чужие. Не его.       Бок Сун молчит. Она просто смотрит на него, словно ждет, что он сам все поймет. Чон У резко встает, стул под ним заскрипел, двигаясь назад.       — Это подделка, — он мотает головой, пытаясь убедить себя, что это просто чья-то злая шутка. — Кто-то редактировал запись.       — Ты правда так думаешь? — Бок Сун все еще сидит на месте, ее голос спокоен.       Чон У не отвечает. Его сердце бешено колотится. Он не может оставаться здесь. Ему нужно проветриться.

***

      Чон У почти бежит. Он поднимается по лестнице, перескакивая через ступеньки. Но когда он достигает четвертого этажа, его шаги замедляются.       Дверь.       Та самая железная дверь, ведущая на четвертый этаж. Сейчас, в тусклом освещении лестничной клетки, он замечает, что она не просто обугленная.       На металле видны… неровности.       Глубокие, хаотичные, словно кто-то отчаянно пытался выбраться, выбить дверь.       Чон У сглатывает.       Он должен уйти. Ему надо уйти. Но рука уже тянется к двери. Он касается холодного металла. И в этот момент изнутри раздается звук. Тихий. Еле слышный. Шепот.       — Умри.       Чон У отдергивает руку, сердце пропускает удар. В коридоре никого нет. Но он чувствует чей-то взгляд. Очень близко. Прямо за спиной.       Не смотри. Не смотри. Не смотри.       На телефон приходит сообщение от Джы Ин.        «Нам нужно поговорить».       В этот момент забыв все обиды, Чон У выбегает из общежития. Сейчас она его спасение, это единственное, что может его спасти.

***

      Нам Бок усмехается и отходит от двери. Ему не нравится новый жилец. Слишком уж много внимания уделяют тому, кто «выселится» через пару дней. Жаль, что сделать с этим ничего не может, да и сказать тоже. Повторять судьбу Ги Хека не хочется. Но и видеть этого сопляка тоже.       Он просовывает нож между браслетом на ноге и чешет ее. Воспоминания о том, как он получил этот браслет, отдают чем-то далеким, словно это было и вовсе не с ним. Постояв так еще немного, он выпрямляется и идет по длинному коридору четвертого этажа.       Здесь действительно была своя атмосфера. Хоть и мрачная, но довольно приятная. Он бы сказал умиротворяющая.       — Что ты с ним возишься? — вопрос адресован одному из близнецов.       — Он не велел его убивать.       — Велел, не велел, он тут что — главный? — Нам Бок подходит к полуживой туше. — Захочу — убью его сам.       Близнец смеется.              — Смотри, как бы мы потом твое тело не прятали, — он начинает смеятся еще громче, сгибаясь пополам и роняя из рук маленький топор.       — Ах ты паршивец, — Нам Бок подходит к нему и, хватая за шкирку, ровняет с собой, — да я тебя… — он заносит руку для удара, но не успевает ничего сделать.       — Успокойтесь! — Кричит разъяренная Бок Сун. — Только этого не хватало! — Она подлетает к ним и начинает отчитывать, словно мать своих детей. Хотя, по сути, так и было. — И так сейчас неспокойно, еще и вы вздумали друг с другом спорить?       Близнеца пришлось отпустить.       — Правильно, — проговаривает Бок Сун, а потом кивает на тело, — давайте лучше разберемся с ним.       Работа предстоит нелегкая, но они справятся. Наверное.

***

      — Чон У, я действительно волнуюсь за тебя, но то, что ты сказал, звучит, как паранойя.       Они сидят в каком-то неприметном кафе. Джи Ин смотрит на него, как на больного. Не в плохом смысле. Она не смотрит со злостью, ненавистью. Вовсе нет. Она смотрит с жалостью. Что может быть еще хуже? Лучше бы она на него злилась, чем считала жалким и слабым.       Чон У не хотел с ней делиться произошедшим. Он просто хотел увидеться, отвлечься, где-нибудь подальше от «Эдема». По-началу все так и было: они встретились, даже обнялись, Джи Ин, кажется была рада, что на нее больше не злятся. Потом они прошлись немного по улице, где Чон У завалил ее вопросами о самочувствии и рабочих делах. Та отвечала с легкостью, делилась всем, что произошло за последние дни. Тогда речь зашла и о Джэ Хо. Она, смущаясь и извиняясь за каждое слово, пыталась сумбурно объяснить, как они оказались в парке и почему вели переписку. Поняв, что Чон У ничего не уловил, она предложила где-нибудь присесть, чтобы спокойно поговорить.       Так они и оказались тут. Как объяснила Джи Ин, встречи с Джэ Хо были исключительно для того, чтобы тот относился к Чон У лучше. Она показала переписки, в которых были лишь просьбы о том, чтобы тот сильно не нагружал ее парня и давал простые задачи для освоения. Не понятно, насколько достоверная переписка и не удалено ли что-то отсюда, но Чон У решил поверить. Ему нужно было поверить. На вопрос, почему они гуляли в парке, Джи Ин тоже дала вполне логичный ответ: чтобы Джэ Хо, из-за отказа о встрече, потом не начал мстить Чон У. Хоть «мстить» и слишком громкое слово, но он понял, что та имела в виду. Он смог понять, а вот она нет. Как всегда.       Когда они смогли разобраться в ситуации с начальником, Джи Ин задала ему вполне будничный вопрос: «Как дела?». Чон У хотел по привычке ответить, что все нормально, но не смог.       Он посмотрел на нее с такой мольбой, что та даже удивилась. Она взяла его руки в свои и попросила рассказать, что случилось. Чон У молчал, долго, потом вздохнул и поделился. Поделился тем, что переживал об их отношениях, о бестолковой работе, неприятном коллективе, и, наконец, общежитии. Там слова подобрать было трудно, но Чон У изо всех сил постарался передать все чувства, которые испытал за эту неделю. Рассказал о тишине в общаге, странных соседях, дневнике и камере. Та слушала внимательно, пытаясь вникнуть каждому слову. Но, когда рассказ подходил к концу, он видел, как руки, которые накрывали его, медленно возвращались на исходное положение — подальше от рук Чон У, а глаза смотрели с жалостью и неверием. А когда, она заговорила, то понял — Джи Ин ему не верит. Даже не пытается.       — Джи Ин, я не параноик. — Он смотрит на нее, пытаясь донести свою позицию. — Ты это знаешь.       — Чон У, — ее голос понижается на несколько децибел, — ты просто устал. Переезд в Сеул, новая работа, общежитие, люди — стресс. — Она возвращает свои руки и тихонько поглаживает его ладони большими пальцами. — Люди при стрессе меняются. Они постоянно напряжены. Тебе нужно немного успокоиться, отдохнуть.       Джи Ин заканчивает и теперь Чон У точно уверен — понимания нет.       Делает глубокий вздох и принимает решение: пусть будет так. Пусть это будет стресс. Эта мысль даже немного успокаивает, поэтому чуть расслабившись, он смотрит в глаза напротив и медленно кивает.       — Знаешь, — снова начинает та, — если тебе так будет спокойнее, то сегодня на ночь ты можешь остаться у меня. — Она видит, что Чон У хочет задать вопрос, поэтому перебивает. — Моя соседка уезжает в родной город к родителям. Приедет завтра днем.       Чон У широко улыбается и сжимает руки Джи Ин в своих. Отличная новость!       — Конечно, если ты не против, то я только рад.       — Я не против, — она улыбается, — только в квартире нужно немного прибраться и выполнить по работе одно поручение. — Призадумывается. — Давай встретимся вечером?       — Да, как скажешь. — Чон У этой новости не рад. Встретиться вечером, означает весь оставшийся день убить непонятно на что. Но лучше так, чем ночевать в общежитии.       — Тогда до вечера? — Они поднимаются, расплачиваются и выходят из душного кафе.       — До вечера! — Чон У на прощание обнимает ее. — Позвони!       — Хорошо! — Кричит та оборачиваясь.       Чон У стоит посреди улицы и не знает, что делать.

***

      Он идиот.       Потому, что единственное, что пришло к нему в голову — это прийти в общежитие, забрать рюкзак с ноутбуком, и уйти в парк, ждать вечера. Звучало безобидно.       Только вот заходить в общежитие было трудно. Он стоял около него пол часа, собирался с мыслями. В итоге, поверив, что это все стресс, начал подниматься по лестнице.       Бок Сун на месте не было. На самом деле это плохо. Было бы куда легче, если б она начала нести какую-нибудь чушь, чтобы разбавить тишину.       Тихо идя по коридорам и стараясь не издавать лишних звуков, Чон У добрался до своей комнаты и открыл ее. Там ничего не изменилось за последние три часа. И, что удивительно, стояло все на своих местах, даже покрылось легкой пылью.       Быстро найдя рюкзак, он начал бросать туда вещи первой необходимости: зубная щетка с пастой, носки, сменная футболка, зарядка от телефона и ноутбука и сам ноутбук. Он остановил свой взгляд на дневнике. Тот лежал открытым. Подумав немного, Чон У закрыл его и тоже положил в портфель. Проверяя, все ли он взял, он не заметил, как в дверь постучали.       Чон У замер. Постоял так секунд тридцать, не желая открывать дверь, пока по ту сторону не произнесли:       — Я знаю, что ты там.       Лучше бы не знал.       Как бы сильно Чон У не хотелось стать невидимым, у него не получилось. Поэтому он нехотя подходит к двери и медленно открывает ее.       — Извините, мне правда нужно идти.              Он выходит из комнаты, поэтому Мунджо приходится чуть посторониться, чтобы они не столкнулись. Пока Чон У закрывал дверь на ключ, он чувствовал, как его спину прожигают взглядом. Наконец, развернувшись, он находит себя стоящим в пару сантиметрах от соседа. Слишком близко.       — Я хотел бы с вами поговорить.       А я бы с вами нет.       — О чем нам разговаривать? — Чон У звучит слишком грубо и он даже затихает на секунду, боясь, что такой тон может обидеть.       Однако человек напротив лишь ухмыляется уголками губ.       — А разве не о чем? — Мунджо над ним откровенно издевается, он указывает кивком головы на кухню. — Пойдемте.       И уходит. А Чон У стоит и, второй раз за день, не знает, что ему делать. С одной стороны интересно, что сосед ему скажет, а с другой он, кажется, все еще напуган и хочет уйти.       В итоге, приняв логичное, для его будущего решение, он направляется прямиком на кухню. Он должен послушать, что скажет ему этот Мунджо.       Тот, в свою очередь, уже сидит за столом, с двумя банками пива и каким-то сомнительным контейнером. Когда Чон У подходит ближе, то распознает содержимое, как мясо.       — Присаживайтесь, — Чон У опускается на стул напротив.       — О чем вы хотели поговорить?       Мунджо молчит, его рука тянется к банке пива и открывает ее. Чон У повторяет его действия. Он делает глоток и тут до него доносится:       — Почему вы так напуганы? — Мунджо смотрит на него открыто, кажется, действительно интересуясь его эмоциональным состоянием.       Чон У молчит. Конечно, он может ему сказать, что в первую очередь общежитие давит на него, новые люди, но это же не так. Он боялся… А чего он боялся?       — Поймите, — из раздумий его вырывает голос, — люди здесь хоть и странные, но они не считают вас сумасшедшим.       — К чему вы это?       — Не нужно притворяться. — Чон У не понимает. — Последние события показали, что вы относитесь к жильцам с пренебрежением.       — Что? Я вовсе не… — Чон У хочет возразить, но замолкает, видя, как сосед смотрит на него.       — Именно так. — Мунджо опускает локти на стол и облокачивается на них, наклоняясь ближе к Чон У. — Сейчас вы занервничали потому, что подумали, что вас ждет осуждение, — он смотрит прямо в глаза, — но это не так.       Чон У сидит неподвижно.       — Важно поступать так, как считаешь нужным, — не меняя своей позы продолжает Мунджо, — говорить то, что хочешь. Здесь это возможно. — У Чон У бешено бьется сердце. — Не нужно бояться правды и своих истинный намерений. — Он ловит взгляд на против. — Вы понимаете о чем я?       И Чон У действительно понимает. Он зависает на добрых три минуты, прокручивает слова соседа еще раз, анализирует.       Не нужно бояться.       Он медленно кивает, бросая на Мунджо взгляд. А тот улыбается, кивает тоже и откидывается на спинку стула.       — Раз мы все решили, — он открывает контейнер и пододвигает его к Чон У, — не хотите попробовать мяса? Хозяйка постаралась.       Чон У смотрит на содержимое контейнера и тянется к палочкам. Он хватает маленький кусочек и кладет его в рот. Ощущения странные. На вкус сладко, но отдает чем-то непонятным. В итоге прожеванный кусок сглатывается, а палочки откладываются в сторону.       Мунджо наблюдает. От него сквозит искренним любопытством. Эмоции на лице напротив сменяют друг друга за секунду, в итоге ответ очевиден:       — Не понравилось?       — Что вы… — начинает тот, но его перебивают.       — Чон У, правда.       Не нужно бояться. Говори то, что хочешь.       — Не понравилось. — Выдает Чон У, слегка косясь на соседа. Кажется, будто тот сейчас пойдет жаловаться Бок Сун.       — Что ж, такое случается. — Он берет вторые палочки, находит в контейнере большой кусок и отправляет его в рот.       Чон У смотрит не отрываясь. Видит, как губы обхватывают кусок мяса, как слизывают оставшийся соус с нижней губы, как аккуратные зубы разжевывают этот самый кусок. Смотрит слишком внимательно, пока, в какой-то момент, картинка перед ним не становится жуткой.       Что-то в нем меняется. Пару минут назад кухня казалась, хоть и неприятной, но безопасной. Сейчас же отовсюду Чон У чувствовал тревогу. Она просачивалась под кожу, текла по венам, пока не добралась до мозга.       Уходи.       Чон У выбегает. Напоследок кинув короткое «До свидания», он позорно убегает из общежития. Даже не видит куда. Рюкзак на плечах больно бьет по пояснице, но ему все равно. На улице светло, вокруг люди, куча звуков. Это его немного успокаивает. Он переходит на шаг и его голову озаряет мысль.       Мертвечина.       Вкус этого мяса. Он напоминал ему запах чего-то мертвого.       В армии ему как-то удосужилось найти животное, точнее его труп. Он пах точно также, как вкус мяса.       Дыхание Чон У беспорядочное. Кажется еще чуть-чуть и у него начнется паническая атака. Он останавливается, присаживается на корточки и закрывает глаза. Его ладони сжимаются в кулаки, а ногти впиваются в кожу. Это небольшое ощущение боли, дает ему немного сосредоточится и продышаться. Вдохи глубокие, рваные. Проходит пару минут и он открывает глаза. Дыхание выравнивается, кулаки разжимаются. На нежной коже остаются полумесяцы.       Он не знает, что чувствовать. Он не понимает.       — Боже, — шепчет Чон У, — помоги.

***

      Вечер наступает незаметно. Он не помнит, как Джи Ин ему позвонила, не помнит, как добрался и не помнит, как оказался за столом.       Джи Ин, как настоящая хозяйка приготовила ему кимчи. И хоть опыт с едой сегодня был весьма неудачным, это блюдо он лопал с удовольствием. Они сидели в небольшой квартирке, довольно уютной, всяко лучше, чем комната в общежитие. Свет был приглушенный, что еще больше добавляло атмосферы спокойствия. Покончив с кимчи, они пили соджу, спокойно переговариваясь. Вечер был хорошим.       Правда одного момента Чон У не понял.       Пока он, окрыленный каким-то рассказом, вещал Джи Ин о идее романа, она спокойно ела. Неспеша захватывала кусочки капусты и отправляла их в рот. Вот на этом моменте Чон У и завис. Сегодня он уже видел нечто подобное и, по какой-то причине, это нечто подобное выглядело лучше, чем сейчас. Точнее то, что он видел ему понравилось больше. Чон У это настолько поразило, что он смотрел на Джы Ин, пока та не закончила.       Тогда он опять ничего не понял. Подумав, нашел себе оправдание: пухлые губы и ровные белые зубы выглядят просто более эстетичней. И все. Просто такой взгляд, как писателя. Очень бы хотелось в это поверить.       Так их вечер проходил вполне спокойно.       Пока Чон У думал о произошедшем, Джи Ин, уже знатно выпившая, сидела на его коленях и покрывала шею поцелуями.       Чем закончится этот вечер было ясно с самого начала. Но почему-то Чон У не хотелось.       Поэтому просто желая забыться, он подхватывает Джи Ин за бедра и усаживает на стол, та обхватывает его талию своими ногами. Они смотрят друг на друга, а потом Чон У накрывает ее губы своими. Они целуются долго, язык Чон У проходится по ее губам, вылизывая. Зубы находят нижнюю губу и закусывают, кажется до крови, потому что Джи Ин вскрикивая, хватает его за плечи. Чон У, ровным счетом, все равно. Он грубо, проходится ладонями по бедрам, сжимая их. Не желая тратить время на пуговицы, разрывает рубашку Джи Ин. Та тоже не медлит, стягивает с Чон У футболку и проходится руками по сухому прессу.       Чон У, не отрываясь от Джи Ин, опять подхватывает ее и несет в спальню. Не обращая ни на что внимания.       А стоило бы.       Потому, что на телефон приходит уведомление от неизвестного.       «Лучше бы тебе вернуться, Лапуля».

***

      Мунджо расстроен. Наверное.       На четвертом этаже сегодня тихо, поэтому он, включив лампу, садится на мягкое кресло и открывает книгу. Ту, которую Чон У привез с собой.       Чон У.       Он интересный. Очень.       Он переворачивает страницу книги и натыкается на фотку: Чон У и его подружка мило позируют.       Мунджо отводит взгляд в сторону. Фотография отправляется обратно в книгу, а та на комод.              У него пока все получается. Но с ней что-то может пойти не по плану.       Он глубоко вздыхает, глядя на включенный телефон и непрочитанное сообщение.       Кажется, пора кого-то выселять из жизни Чон У.