Выбор
1 марта 2025 г., 22:00
Желание убивать — такая же зависимость, как наркомания или алкоголизм, только последствия куда страшнее.
Смотря на женщину, которая уже битый час мычит и пытается высвободить руки из веревки, Бок Сун думает, что это полная чушь. Она не убивает всех без разбора. Есть очевидные критерии, по которым люди лишаются жизни от ее руки. И, пожалуй, первым будет — имя Сын Тхо.
Глядя на человека напротив, в голове не возникает ни единого чувства, кроме отвращения. Ни капли сожаления или сострадания. Сын Тхо хочется медленно уничтожать, упиваясь ее разлитыми эмоциями, в частности, горем и щепоткой надежды. Наверняка, мозг подкидывает ей картинки того, как она сможет высвободиться и сбежать из этого, убитого жестокостью, здания. Но реальность — не фантазии. В реальности Бок Сун, которая немного с ней поиграет, чтобы развеять свои скучные будни, а потом перекроет ей кислород, лишая жизни. Или нет? Когда та будет думать, что страдания закончились, Бок Сун даст ей задышать снова и у Сын Тхо появится надежда. А потом женщина передумает и опять заставит ту брыкаться, в попытке вдохнуть глоток воздуха. И так раз за разом, пока, в конечном итоге, все не дойдет до того, что убогая одноклассница сама будет молить ее о смерти.
Такие мысли вызывают смешок.
— Боже, вспотела как, — проговаривает Бок Сун, смотря на то, как привязанная к стулу женщина, закрыв глаза, приподнимает голову, как бы обращаясь к кому-то свыше.
Хозяйка тянется рукой к ее каштановым волосам, уже немного влажным от пота, который, в свою очередь, стекал по лицу и телу. Выражение лица Сын Тхо Бок Сун запомнит надолго: смесь страха, отчаяния и надежды. Она морщится, когда рука Ом делает пару движений, как бы «гладя» ее, словно мать, которая хвалит дочурку. Такое, казалось бы, хорошее сравнение, вызывает еще большую волну страха, вперемешку с осязаемой паникой, отчего мозг перенапрягается и дает организму сигнал. Тот, в свою очередь решает, что обмочиться под себя, будет лучшим решением выгнать из тела накопившийся стресс.
Стыдливые звуки капающей жидкости раздаются слишком громко в маленькой комнате.
— Что ж тут такого страшного, что обмочилась вся? — Эти слова Бок Сун произносит давясь смехом, скорее искренним, чем насмехающимся. Она не пытается высмеять Сын Тхо, ей просто… действительно забавно?
На это ей ничего не отвечают, лишь отводят взгляд поворотом головы. Однако, Бок Сун и не думает прекращать:
— Любимый боженька твой явится и спасет тебя. — На этих словах, Сын Тхо понимает, что над ней сейчас отыграются. Бок Сун ненавидела Бога и все, что с ним было связано. — Разве нет? — Вопрос окончательно помогает собрать весь пазл в голове, не сказать, что картинка получилась приятная.
— Теперь вспомнила меня? — Паника Сын Тхо настолько ощутима, что это заставляет рассмеяться. Она тяжело дышит, пытается отодвинуться от Бок Сун как можно дальше, однако, увы, веревки и стул, к которому она привязана, не дают ей этого сделать. — Это же я, Бок Сун. — С невозмутимым лицом, словно объясняя что-то шестилетнему ребенку, произносит хозяйка общежития. — Вечно что-то хомячащая, бездонная Ом Бок Сун.
Сын Тхо открывает рот, словно глупая рыба. Сейчас она выглядела настолько жалко, что Бок Сун готова ликовать. Знала бы она в школе, что в будущем сможет наслаждаться таким зрелищем, ни за что бы не поверила.
Нам Бок, сидевший все это время сзади и точивший нож, усмехается, на что Бок Сун сразу обращает внимание и, развернувшись, бьет его по плечу, как бы говоря о том, чтобы предмет оказался у нее в руках. Вернув все свое внимание обратно к женщине, Бок Сун угрожающе сжимает в руке орудие, чуть наклонившись.
— Теперь вспомнила? — Все не унимается она, пользуясь тем, что ей не смеют возразить. — А я тебя, как увидела, сразу узнала. — Бок Сун подходит ближе, крепче сжимая нож в области рукоятки.
Сын Тхо, кажется готова умереть прямо сейчас, от накатившего ужаса происходящего. Бок Сун такое нравится, она, не смея заканчивать произносит громкое:
— Забавная штука жизнь? — прикрикнув, она нападает на одноклассницу. Та закрывает глаза, дернувшись, смирившись с тем, что ее сейчас убьют. Однако этого не происходит.
Смеясь еще громче, чем раньше, Бок Сун отстраняется от нее и вытирает уголки глаз от накатившихся слез. Ей весело. Наблюдать за реакцией Сын Тхо, за страхом и попыткой отвернуться от острия ножа — развеселило еще больше. И не только ее. Нам Бок тоже смеется, на что Бок Сун обращает внимание и обращается к нему:
— Пойду-ка делами займусь. — она передает нож, который тут же принимают. — Повеселитесь тут без меня. Пока.
Хозяйка уходит, оставляя Нам Бока наедине с Сын Тхо. Наедине с женщиной. Беспомощной женщиной. Кажется, его все устраивает потому, что он подходит ближе и хищно, совсем неприятно, улыбается. В мыслях лишь то, как бы ему провести время с ней так, чтобы у нее потом еще остались силы на выкидоны Бок Сун. Если сейчас он сделает с ней что-нибудь такое, что окончательно сломает, то хозяйка будет негодовать. Как-никак ее вещь. Она в праве распоряжаться.
Поэтому придумав кое-что безобидное, Нам Бок мерзко улыбаясь, хватает женщину за подбородок.
— Что ж, приступим?
***
Чон У снова на работе. Обычный, нудный день тянулся бесконечно, невыносимо долго. Документы, бесконечные звонки, раздражающий гул офисной техники — всё это сливалось в монотонный шум, от которого хотелось выть. И, конечно же, Бен Мин. Этот человек будто существовал исключительно для того, чтобы усложнять Чон У жизнь. Язвительный, въедливый, вечно придирающийся к мелочам, которых никто, кроме него, даже не замечал. — Чон У, почему в этом отчёте шрифт на полразмера меньше, чем в предыдущем? — с искривлённой непонятной эмоцией произнёс тот, склонившись над его рабочим столом. Чон У сжимает кулаки под столом. В его голове вспыхивает картинка: он хватает Бен Мина за волосы и со всей силы вдавливает его лицо в клавиатуру. Раз, другой. Еще. Пока буквы не отпечатаются у него на лбу, пока он не замолчит навсегда, испустив последний хриплый вздох. Но это было только в мыслях. В реальности Чон У медленно поднимает голову, выдавливает ничего не выражающую улыбку и ровным голосом отвечает: — Хорошо, я вас понял. Хотя в глубине души он был на грани. На самой тонкой грани между безразличием и невыносимым желанием размазать Бен Мина по этому чёртову столу. Чон У чувствует, как сердце гулко стучит в груди, а пальцы, крепко сжатые в кулаки под столом, начинают белеть. Вены на руках натянулись, словно струны, готовые лопнуть от напряжения. Он глубоко вздыхает, пытаясь подавить накатившую волну раздражения, но с каждой секундой это становится всё сложнее. Бен Мин всё ещё стоит рядом, с тупой рожей, словно наслаждаясь этим моментом. Он скрещивает руки на груди, наклоняется чуть ближе и с преувеличенной медлительностью проводит пальцем по краю стола. — Надеюсь, в следующий раз ты будешь внимательнее, — его голос отвратительный, он не пытается скрыть неприязнь к Чон У. В голове снова вспыхивает картина: его рука взлетает вверх, сжимает горло Бен Мина, а тот, захлёбываясь, хватается за его запястье, беспомощно таращась. Или, может, просто схватить его за пиджак, сдёрнуть со стула и с размаху впечатать лицом в пол, чтобы этот мерзкий голос наконец заткнулся? Но нет. Чон У только кивнул, натянуто улыбнулся и снова пробормотал: — Да, конечно. Бен Мин довольно хмыкает и, развернувшись, идет дальше работать, и пялиться на на свою ненаглядную. Чон У проводит его взглядом, тяжело выдыхает и смотрит в монитор. Буквы в отчёте расплываются перед глазами, и он ловит себя на том, что даже не может сосредоточиться. Он ненавидел это место. Ненавидел этот офис, этот серый потолок с тусклыми лампами, этот постоянный запах дешёвого кофе, этот бесконечный шум клавиатур и телефонных разговоров. Но больше всего он ненавидел самого себя — за то, что продолжал терпеть. — Чего ты расселся? — снова слышится его противный голос. — Работай, бездельник! Ну это последняя капля. Чон У подрывается с места и равняется с Бен Мином: — Это я бездельник? — голос Чон У звучит недружелюбно. — А сам то? Пол дня на Юн Джи пялишься! — Теперь его голос срывается на крик. — Да как ты… — Бен Мин, оскорбленный таким высказыванием, начинает краснеть как рак. Кажется, он говорит что-то еще, но Чон У его не слышит, продолжает гнуть свою линию. Бен Мин не уступает. Поэтому теперь, стоя в центре офиса, они орут друг на друга, выясняя отношения.***
Шумно выдыхая, Джэ Хо откидывается на спинку стула, сверля экран монитора уставшим взглядом. Он слышит, как за дверью активно ругаются, а прислушавшись понимает, что один голос принадлежит Бен Мину, а второй Чон У. Наверняка, произошло что-то очевидно глупое, поэтому он даже не предпринимает попытку их успокоить. Достали. Слыша голос Чон У, в голове возникает образ Джи Ин, которая не дает никаких признаков жизни. В сеть не заходит, на звонки не отвечает. Джэ Хо мог бы обидеться на такие выходки, однако, она говорила и делала вещи намного хуже, чем игнорирование. Поэтому он терпеливо ждет, пока та созреет и даст хоть какой-нибудь внятный ответ. Переведя все свое внимание на вид за панорамным окном, он вспоминает, что так было всегда. Он всегда ждал и бегал за ней, как верная псинка, пока она металась то к Чон У, то к нему. Он ее не осуждает, ни в коем случае. Просто это слегка ранит душу. Как, если бы после взрыва, к его сердцу, медленно, но верно, приближалась шрапнель. И вариант выжить или умереть, зависел бы только от нее. Голоса за дверью не прекращаются, а становятся все громче и агрессивнее. Видимо никто из них не собирается останавливаться, а наоборот, распаляются пуще прежнего. И так, легкая мигрень, становится более ощутимой, поэтому, хмуря брови, Джэ Хо поднимается из удобного кресла и направляется к двери. Сзади слышится негромкая мелодия звонка и, пошарив по карманам, он понимает, что звук доносится из телефона на столе. Поменяв вектор своего направления, Джэ Хо подходит к источнику звука и видит на экране, высвечивающееся заветное «Джи Ин». Улыбка не появляется на его лице, однако, шестеренки в голове заставляют пальцы немного подрагивать. Не смея больше медлить, он принимает вызов: — Да, — голос звучит хрипло, поэтому приходится прокашляться, прежде, чем добавить, — у тебя что-то срочное? — Да, — ответ выходит неуверенным, но она тут же дополняет, — давай встретимся? Это не телефонный разговор. — Джи Ин, — почему-то уже устав от этого разговора, Джэ Хо трет переносицу и продолжает, — если это не касается наших отношений, я никуда не поеду. Она молчит пару секунд, хотя кажется, будто ответа пришлось ждать вечность. — Я решила. Определилась. — Джэ Хо не смеет перебивать. — Тогда, в машине, ты сказал мне не мучать ни тебя, ни Чон У, — он кивает, скорее для самого себя, — так вот, — вздох, — я выбрала. — Если ты звонишь мне, чтобы попрощаться, то… — Я выбрала тебя. Я выбрала тебя. Проговаривая это себе под нос, Джэ Хо не может поверить. Джи Ин выбрала его. Спустя столько лет, намеков и разговоров, в конечном итоге он оказался важнее того, с кем она, считай, росла рука об руку. Она выбрала его, а не Чон У, который готов ради нее на все. Она выбрала его, а не того, кто души в ней не чает. Она выбрала Джэ Хо. — Поэтому нам нужно встретиться, — дополняет она, когда слышит, что по ту сторону звонка раздаются лишь еле слышимые вздохи. — Я заеду за тобой. — Хорошо. Звонок обрывается, а телефон с грохотом опускается на стол. Он в замешательстве. Руки слегла подрагивают, но улыбка расползается сама собой. Сердце ускоряет свой ритм и Джэ Хо чувствует, что еще чуть-чуть и он растечется в лужу от счастья. Это ощущение сравнимо с тем, если бы вам позвонили и сказали, что кто-то из ваших близких при смерти, а по приезде в больницу, оказалось, что все в порядке и это лишь глупая шутка. Облегчение. Прямо сейчас он чувствовал именно его. Легкость от того, что больше не нужно ждать и терпеть. Теперь все так, как должно было быть с самого начала. Опомнившись, Джэ Хо хватает телефон обратно в руки, печатая Джи Ин сообщение о том, что будет через десять минут. Найдя ключи от машины, он вылетает из кабинета, за переделами которого уже было тихо. Бросая взгляд на Чон У, он думает о том, как неловко будет его увольнять. Прости, друг, но Джи Ин куда важнее.***
Бён Деук Чон сидел на длинной лестнице ведущей к общежитию. Солнце стояло высоко в небе, освещая своими лучами все окружающее. Он не замечает, как время пролетает, увлечённый наблюдением за черной кошкой с белыми пятнами, которая уходила за угол дома, где не было не души. Это хорошо. — Привет, киска, — произносит он, его голос звучит обрывисто и беззаботно. — Ты пришла поиграть со мной? Давай играть. Кошка, настороженная, останавливается на мгновение, её зелёные глаза внимательно изучают Бёна. Он улыбается, показывая свои неровные зубы, и продолжает: — Ты такая смешная! Смотри, как ты двигаешься. Как будто ты охотишься на что-то! Кошка делает шаг ближе, и в этот момент Бён чувствует странное желание, исходящее изнутри. Ему нравилось наблюдать за ней, но в его голове уже зрела другая мысль. Он поднял взгляд на кошку и сказал: — Знаешь, ты мне очень… очень нравишься, я правда тебя не обижу… ты красивая. Кошка тихо мяукает, её звук звучит как вопрос. Бён не обращает на это внимания. Он встает и идет к ней, его шаги плавные, но равновесие как будто давалось с трудом. В руке он держит небольшой камень, который нашёл рядом. — Ты ведь не обидишься, если я немного поиграю с тобой? — произносит он, наклоняясь к ней. — Просто так будет весело! Кошка посмотрела на него с недоумением. Бён почувствовал, как в нём поднимается азарт. Он поднимает камень и с ухмылкой произнёс: — Я постараюсь, чтобы тебе не было больно, — подходя к ней, он хихикает себе под ухо. — Всё хорошо, хорошо, не бойся. Резким движением он наносит лёгкий удар по ее голове. За ним сразу следует ещё один удар. Он был неожиданным и громким, отчего кошка издает тонкий пронзительный звук и замирает на месте. Бён наблюдал за ней с любопытством, из-за чего на лице появляется дикая улыбка. — Ого! Ты даже не успела убежать! — смеется. — Это было здорово! Я выиграл! Он подходит ближе к ней, его сердце колотиться от волнения. Внутри не было ни жалости, ни сожаления. Только радость от того, что он смог ее победить. — Ты ведь не злишься на меня? — продолжает, наклоняясь над её телом. — Видимо, тебе не понравилось, что я так поступил, раз ты молчишь. Кошка лежит неподвижно, её глаза пусты, в них больше нет жизни. Бён чувствует лёгкое разочарование, но быстро отгоняет эту мысль. Подняв её на руки, он внимательно рассматривает тело, словно ища в нем что-то необычное. Внутри плещется только чистое любопытство. — Это так интересно! Бок Сун была бы рада! — восторг. Ветер шевелил её шерсть, а Бён продолжал говорить с ней, словно она могла его понять. Он смеялся и шутил, наслаждаясь моментом. — Ты знаешь, что тебе у нас будет весело? — произносит с улыбкой. — Я могу показать тебя своему брату! Хотя не думаю. Нет. Это плохая идея. На Бена нахлынули воспоминания, как в детстве их заставляли убивать лягушек. Они подчинялись Бок Сун, она всегда была права. Она всегда права. Им нужно было это делать, для того чтобы учиться защищаться, они должны уметь нападать на слабых, чтобы их все боялись. Нельзя позволять людям думать, что они слабые.***
Двор пансионата был тихим, единственное что было слышно, это редкие крики или хохот детей. Два брата сидели на зелёной траве под обзором камеры, и женщиной, которая была им как «мать». Она сказала им, что нужно поймать лягушек. «Это поможет вам стать смелее и сильнее!» — уверяла она. Близнецы были немного удивлены, но в то же время им нравилась идея. Сначала они просто ловили лягушек для забавы, смеясь и крича от восторга, когда одна из них прыгала прямо в их руки. Но вскоре Бок Сун предложила им сделать что-то более радикальное. «Попробуйте убить их! Тогда вы не будете неудачниками!» — сказала она с блеском в глазах, наслаждаясь чувством контроля над детьми. Близнецы, хоть и чувствовали легкое беспокойство, решили попробовать. Они смотрели на маленьких зелёных существ с любопытством, и вскоре это занятие стало для них чем-то вроде игры. Каждый раз, когда они ловили лягушку, в их сердцах разгоралась смесь восторга и страха. Маленькие существа, которые полностью в их власти, оборвать им жизнь не стоило никакого труда, все это Бок Сун записывала как документалку. Но со стороны можно было подумать, что она проводит опыты над подопытными крысами.***
Резко в голове всё переворачивается, и близнец начинает новую мысль. — Я не хочу думать, — он бьет себя по голове, — черт, — заикаясь он кривит лицо, — про остальные вещи, которые меня заставляли делать. Он снова обращает своё внимание на лежащий труп кошки, к которому уже начали подлетать мошки. — Будем вместе мы, моя милая, хоть ушла ты далеко, — начинает напевать себе под нос эти строки и напрочь забывая про кошку, направляется обратно в общагу. Пока брат не разозлился. Не нужно его беспокоить. Он ведь хороший. Хороший брат. Ему нельзя, нельзя, дома гости, нужно держаться. Он бы с удовольствием забрал кошку, но его все, кто мог, уже предупредили, что пока 303 в общаге, никаких игр не должно быть. Но сейчас он же не в общаге. Он справился. Он молодец.***
Чон У стискивает зубы. Капли пота выступают на его висках, а пальцы сжимаются так, что ногти болезненно впиваются в ладони. Он снова посмотрел в сторону Бен Мина — тот опять сидел за своим столом, лениво водя мышкой по экрану, изредка перекидываясь словами с кем-то из коллег. Его ненавистная ухмылка всё ещё не сходила с лица. Что-то внутри Чон У медленно, но верно сломалось. Резко поднявшись со стула, он хватает клавиатуру обеими руками и, прежде чем кто-то успевает осознать происходящее, со всего размаха обрушивает её на голову Бен Мина. Глухой звук удара. Офис замирает. Бен Мин вскрикивает, от неожиданности падая вместе со стулом, а Чон У, не давая ему прийти в себя, снова замахивается — клавиатура с треском встречается с его лицом, отлетая в сторону. Пластик раскололся, клавиши разлетелись по полу, словно выбитые зубы. — Что… что ты творишь, псих?! — прохрипел Бен Мин, пытаясь заслониться руками, чувствуя, как капает кровь. Но Чон У не слушает. Он наваливается сверху, хватает Бен Мина за воротник и с силой впечатывает его затылком в пол. Глухой стук. Паника в глазах окружающих. Кто-то кричит. — Хватит! Чон У, остановись! — послышался чей-то голос совсем рядом. Но он не может. Не хочет. Всё, что копилось внутри, вылилось в этот момент. Все унижения, язвительные замечания, бесконечные придирки. Всё это воплотилось в его кулаках. Бен Мин захрипел, пытаясь отползти, но Чон У снова хватает его, бьет еще раз, потом ещё. Тёплая, липкая кровь заливает костяшки его пальцев, но он не останавливается. Только когда на него набрасываются коллеги, оттаскивая прочь, он осознает, что тяжело дышит, а его руки дрожат. — Чон У, ты совсем с ума сошёл?! — кто-то трясет его за плечи. Но его внимание приковано к Бен Мину — тот лежит на полу, кашляя и сплёвывая кровь, его лицо разбито, глаза не открываются. Так ему и надо. Чон У медленно поднимается, оглядывается. Весь офис смотрел на него с ужасом. Он чувствовал, как пальцы сжимаются в кулаки. Но, не говоря ни слова, разворачивается и уходит.***
Джи Ин мысленно хочет убить себя, когда понимает, что они заходят именно в то кафе, в котором однажды Чон У рассказал ей о странных соседях. В тот же день он ночевал у нее дома. Сейчас же рядом Джэ Хо, влюбленный в нее по уши. И, наверное, это для нее самый оптимальный вариант. Они садятся за столик, и Джи Ин еле слышно выдыхает, когда глаза находят тот стол, за которым они сидели в прошлый раз с Чон У. Прекрати. — Джи Ин? — она переводит свои глаза на него и собирается с мыслями. — Да… — из груди вырывается нервный смешок, — если честно я не знаю с чего начать. Джэ Хо видит, что та начинает нервничать, то и дело бегая глазами по всему окружающемуся и криво улыбаясь. Он берет ее руки в свои и произносит: — Почему я? — а Джи Ин от этого не лучше, так ее всегда успокаивал Чон У. Брал ладони в свои и грел, параллельно гладя большим пальцем и говорил что-то отрезвляющее. Эта мысль хлестко бьет по сознанию. Хватит. Она решила, она выбрала. Джэ Хо. Не Чон У. — Я знаю, что ты влюблен в меня давно, — она кивает, — но, мне всегда было стыдно обсуждать с тобой эту тему. Не знаю почему. — Ее плечи вздрагивают и она опускает взгляд. — Понимаешь, — слышится тяжелый вздох, — мы с Чон У уже давно вместе, — морщится, — были вместе. Мне казалось, прекратить наши отношения, будет равняться предательству. — Я не совсем понимаю, — перебивает ее Джэ Хо, понимая, что та клонит не в ту степь. Джи Ин вчера тоже не совсем понимала.***
Зайдя домой, наконец приходит осознание того, что это безопасная зона, в которой можно выдохнуть и быть собой. Поэтому Джи Ин шумно выдыхает, когда входная дверь оказывается заперта. Она включает свет, пространство сразу окрашивается в приятный желтый. Неудобные каблуки, которые натирали ноги целый день, ставятся на обувную полочку. Сумка занимает свое место на одном и пуфиков в прихожей. Размяв ноги, Джи Ин выключает свет и направляется прямиков в ванную. Этот сложный и сумбурный день хочется поскорее смыть с себя. И, хоть она поспала на приеме в стоматологии, чувство усталости никуда не ушло. В глаза бьет яркий белый свет, от чего девушка ненадолго прикрывает глаза. Быстро привыкнув к нему, она подходит к зеркалу и рассматривает себя. Волосы успели распушиться, макияж немного поплыл, а круги под глазами стали еще более явными. Она выглядела откровенно плохо. Зато, открыв рот и посмотрев еще раз на вылеченный зуб, настроение немного поднимается. Однако, странное чувство дискомфорта не уходит с того момента, как она покинула клинику. Вспоминая соседа Чон У, по совместительству, ее стоматолога, ей кажется, будто в его поведении было что-то странное… наигранное? Джи Ин не могла сказать точно, в чем причина, но какое-то внутреннее шестое чувство подсказывало ей, что что-то с ним не так. Отгоняя мысли прочь, она освобождается от одежды и, включив теплую воду, становится под нее. Душ в конце дня — лучшее, что могло случиться. Капли, попадая на кожу, словно исключали из тела что-то негативное, а скатываясь и капая на пол, сливаясь в дыру, и вовсе, освобождали от неприятных чувств. В голове крутились какие-то мысли, которые Джи Ин все никак не могла собрать воедино. Какие-то отрывки из их с Чон У диалога, картинки, взгляды, движения. Мозг активно ей о чем-то говорил, но она, не понимая подсказки, лишь хмурилась, пытаясь понять. Раздраженная тем, что в душе не получилось расслабиться, она наспех вытирает влагу с кожи и выходит, перед этим натянув пижаму. По дороге в спальню, она выуживает телефон из сумки, и устало зевнув, направляется к кровати. Лампу она решает не включать. Ей кажется, словно прикоснись она к подушке, то сразу уснет. Но, в который раз за день, все идет не так. Лежа на мягком матрасе и накрывшись пуховым одеялом, сон так и не приходит. Тревожное чувство внутри не покидает тоже. Ворочаясь с одного бока на другой, Джи Ин раздраженно откидывает от себя одеяло и садится. Что такое? Вопрос раздается в голове, однако озвучь она его вслух, голос бы точно дрогнул. В темноте комнаты, резко загорается свет, от чего она хватает телефон в руки. «Джэ Хо». Вздохнув еще обреченнее, она переводит взгляд на другое уведомление. «Чон У». Издевательство. — Не мучай его, и меня не мучай. Определись. Джи Ин утыкается головой в сложенные колени. Как же тяжело. Она не хотела, чтобы так вышло. Не хотела давать надежды кому-то, не хотела мучить. Просто в какой-то момент не заметила, как начала что-то испытывать к двоим. Не поняла, в какой момент они с Чон У отдалились друг от друга, не поняла и того, как сблизилась с Джэ Хо. С Чон У у них отношения складывались странные, Джи Ин думает, что они просто изжили себя. Она, честно, пыталась заставить себя чувствовать тоже самое, как в начале их отношений. После поцелуя с Джэ Хо в парке, осознание накатило резкой волной. Первый сигнал, скорее подсознательный, говорил ей — исправь все. Поэтому, тогда она выслушала Чон У в кафе, тогда попыталась понять, тогда провела с ним ночь, она пыталась исправиться. Правда. Но она больше не чувствовала. Любви там явно не было. К Чон У она скорее относилась, как к другу, очень близкому и родному. Отношениям там больше не было места. Это ранило, но заставляло жить. с Джэ Хо же все по-другому. Там есть что-то новое, заставляющее чувствовать. Заставляющее забыться и наслаждаться. Видимо пора выбирать. Подняв голову и разлепив глаза, Джи Ин берет в руки телефон и находит чат с Чон У. Привычное «Оппа» режет глаза. Она вздыхает, пытаясь собраться с мыслями. Пальцы хаотично бьют по клавиатуре, то и дело стирая написанное. Хорошей идеей было бы встретиться и все обсудить. Или хотя бы позвонить. Но, Джи Ин слишком стыдно, неловко и плохо, чтобы пытаться все донести с глазу на глаз. Пальцы случайно нажимают на скрепку, возле набора сообщений, отчего открывается галерея. Кинув на нее взгляд, девушка вдруг улыбается еще печальнее. Она же хотела отправить фотографии соседа Чон У. Интересно будет ли это уместно, учитывая то, что Джи Ин хочет расстаться? Думая, она открывает фотографию, получившуюся лучше всех. Приближая, проходится взглядом по стоматологу. Он красивый. Внешность у него точно притягательная, хотя и манеры присутствуют. Глаза бегают по фотке, то и дело рассматривая лица. В какой-то момент, Джи Ин кажется, будто она в упор чего-то не замечает. Чего-то очевидного. Нахмурившись, она приближает фотку и ее спина холодеет. Вглядываясь в лица, девушка вспоминает слова Чон У. Прокрутив в голове тысячи раз мысль, она произносит ее тихо себе под нос, как мантру. До нее вдруг резко доходит. Мозг отказывался верить, но непонимание, вперемешку с осознанием, перекрывали все. Судорожно вздохнув, девушка ищет Чон У в списке контактов и, не задумываясь, начинает звонок. Пока, она ничего ему не скажет, главное убедиться, что он жив.***
Джи Ин, словно опомнившись, кидает на Джэ Хо взгляд и продолжает: — Мне стыдно, что я не замечала того, насколько ты был добр ко мне. — Ее голос звучит совсем тихо, но он все прекрасно слышит. — Я поняла это, когда Чон У стал вести себя странно, — произносит громче и заглядывает в глаза, — и, когда спокойно выдохнуть я могла только рядом с тобой. Вспоминая Чон У… не так. Вспоминая Чон У именно в тот день, по коже расползаются мурашки. Чувство уязвимости охватывает с головой. Чуть помолчав, она добавляет: — В последнее время мы с Чон У часто ссорились, но, даже помирившись, из этого не выходило ничего хорошего. Он вел себя отвратительно, когда мне было плохо. Ты был для меня спасением, моей единственной надеждой. Моей защитой. — Подожди, — начинает Джэ Хо нахмурившись, — о какой защите ты говоришь? Джи Ин округляет глаза, когда понимает, что взболтнула лишнего. Она не должна была говорить. Не должна! Глупая. Глупая. Глупая. — Джи Ин, — он приближается ближе к ней, обращая внимание — он тебя обижал? — Нет! — ее ответ звучит слишком резким. Какая чушь! Хоть тогда в кафе, она и испугалась поведения Чон У, у нее даже мысли не возникло, что тот может ее как-то тронуть. — Нет, конечно, ты что! — Тогда?.. — Джэ Хо совсем ничего не понимает. Его брови сведены к переносице, а губы поджаты, словно он очень напряжен. Джи Ин кажется, будто сейчас ее взгляд сравним с мольбой. Она словно борется, пытаясь понять стоит рассказывать Джэ Хо что-то или нет. — Он начал вести себя странно, — все же решившись, Джи Ин начинает, искренне веря, что не совершает еще одну ошибку, — после заселения в общагу. — Она садится поудобнее, расправляя плечи и хватаясь за ладони Джэ Хо, ее дыхание сбивчивое. — Постоянно говорил про шумы на этаже выше, про какое-то мясо, жильцов. Он жаловался на странных соседей, — девушка крутит головой, словно выискивая кого-то, она даже знала, кого конкретно, — а однажды, когда я предложила ему встретится, он тут же согласился, хотя мы были в ссоре. — Не найдя объекта переживаний, ее взгляд опять направляется на Джэ Хо. — А когда мы встретились, он выглядел так, будто… — Джи Ин вспоминает тот день, мотая головой, прогоняет воспоминания в голове. — Он выглядел как больной, понимаешь? Кивок. — Мне стало его жаль, — она закусывает губу, — по-человечески жаль… — И это действительно было так. — Я предложила ему переночевать у себя. — Брови Джэ Хо ползут вверх, а вопросов появляется все больше. — Той ночью… — она медлит, думая, стоит ли это говорить, — мы переспали, — резкий выдох, — но знаешь, что насторожило меня? — Она поддается ближе, чтобы никто их не услышал. — Ночью ему на телефон пришло сообщение, — видя, что Джэ Хо ее точно слышит, она продолжает, — «Лучше бы тебе вернуться, Лапуля». Джэ Хо ничего не понимает. — Дослушай, — перебивает, когда видит, что тот хочет задать вопрос, — после всех рассказов Чон У, что его преследуют, изводят, я испугалась и удалила сообщение, ничего ему не рассказав. — Явно теряясь в мыслях, Джи Ин пытается построить логическую цепочку. — На утро стало ясно, что я надумала себе лишнего и кто-то явно просто перепутал номер. — Джи Ин, — теряя остатки терпения тон у Джэ Хо выходит грубым, — я все еще ничего не понимаю. Джи Ин кивает, словно зная, что то, что она скажет следующим расставит все на свои места. — Вчера, в стоматологии, мой зуб лечил сосед Чон У, — теперь ее голос становится более тревожным, — он вколол мне анестезию и уснула на полтора часа, — брови Джэ Хо хмурятся, а лицо выражает эмоцию, которую Джи Ин тут же ловит, — вот именно! Как можно уснуть на полтора часа? Но это не самое странное. — Она качает головой. — Когда я проснулась, он сказал мне подождать в коридоре, там были фотографии в рамке. — Она достает телефон, открывая галерею. — Ну и что? — Все еще скептически относясь к происходящему, Джэ Хо всматривается в экран телефона. — Я тоже сначала так подумала, даже хотела показать Чон У, доказать ему, что сосед хороший человек, раз волонтер. — Джи Ин переводит свой взгляд туда же, куда и Джэ Хо. — Но дома, смотря на фотографию, до меня дошло. — Их глаза встречаются. — Это жильцы, на фоне общежития. Он рассказывал про близнецов и старушку. — Они могут общаться, что в этом такого? — Джэ Хо! — она прикрикивает и быстро выдает. — Чон У сказал, что этот стоматолог Мунджо заселился совсем недавно, за пару недель до него, а на фотке дата: 03.04.2018 г. Год назад. — Хочешь сказать, что его обманывают? — Он хмурится еще сильнее от изобилия информации. — Да! Джэ Хо глубоко вздыхает, блокируя телефон. — Ну и зачем? — Не знаю, но я боюсь, что все, что рассказал Чон У, на самом деле было правдой. — она тоже вздыхает. — Этот сосед показался мне странным. Она заканчивает и теперь они сидят в тишине. — Если бы с Чон У было что-то не так, — начинает Джэ Хо, — я бы заметил, мы находимся в одном помещении почти весь день. Но он ведет себя адекватно, ты уверена, что это не просто стресс? Джи Ин замирает. В голове всплывают воспоминания о том, как она доказывала Чон У тоже самое. Тот кривился, но в итоге согласился с ее мнением. Теперь она понимает, что нет, он просто хотел ее заткнуть. — Я не знаю, Джэ Хо, — ее брови хмурятся и она откидывается на спинку стула, — но я волнуюсь за него. Волнуешься? — Так ты выбрала меня только потому, что тебя пугает поведение Чон У? — Джэ Хо не хотел, чтобы это прозвучало грубо или с наездом. Но, видимо, так и произошло. Потому, что выражение лица Джи Ин выражало (чота выражало). — Нет, — она качает головой, — вовсе нет. Извини, если из-за таких обстоятельств все выглядит именно так. Она ведь правда выбрала Джэ Хо, еще задолго, как все осознала. Наверное, еще в тот день, когда они поцеловались в парке. Он идиот. — Нет, нет, нет. Ты извини, — он шумно выдыхает. — Давай сначала разберемся с Чон У, а потом нормально поговорим, хорошо? — он заглядывает в ее глаза и улыбается, та тоже не может сдержать улыбки. — Уверен, что нам надо просто с ним все обсудить, он же добряк, мы обязательно все решим. Кажется Джи Ин это действительно успокаивает потому, что она крепче сжимает руки Джэ Хо, как бы благодаря. — Спасибо, — они улыбаются друг другу. Из кармана звучит телефон, высвободив свою ладонь, Джэ Хо отвечает на звонок. Улыбка пропадает с его лица. Сбросив вызов и кладя телефон на стол, он смотрит на Джи Ин уже встревоженно: — Бен Мин без сознания. Его избил Чон У.***
Сын Тхо приходит в себя тогда, когда в маленькой комнате уже никого нет. Она пытается сосредоточиться, но головная боль, отдающая в правом виске, не дает этого сделать. В комнате почти нет света, но глаза все равно режет, словно она смотрит на солнце. Сфокусировать взгляд не получается сразу, по началу вся комната плывет и картинка складывается лишь из размазанных пятен. Проморгавшись и посидев так еще немного, Сын Тхо медленно начинает осознавать весь масштаб ситуации. Покрутив головой, она убеждается в том, что рядом действительно никого нет. Звуков тоже нет, сплошная тишина. Складывается ощущение, будто на этаже осталась она одна. Опустив взгляд на свои руки, она начинает быстрее дышать. На левой руке почти развязался узел веревки, которой ее приковали к стулу. Судорожные вздохи и выдохи слышаться в тот момент, пока она лихорадочно дергает кистью руки, пытаясь развязать узел еще сильнее. Снаружи слышится глухой звук, из-за чего она замирает. Сердце готово остановиться прямо сейчас, голова гудит, так же, как и ощутимая рана на правой ноге. Посидев бездвижно пару минут, становится ясно, что звук исходит от какого-то упавшего предмета, а не от человека. Поэтому не теряя времени, Сын Тхо освобождает руку от веревки и тянется к противоположной. Судорожно оборачиваясь на дверь позади и учащенно дыша, она пытается подняться, однако затекшее тело и боль в правой ноге дают это сделать не сразу. Спустя несколько долгих и тревожных попыток, она, прихрамывая, направляется к дверному проему и аккуратно выглядывает. В коридоре никого нет. Стараясь не замечать ноющую боль и не смотреть на кровоточащую рану на ноге, Сын Тхо очень тихо, не создавая постороннего звука, движется по обгорелому коридору. Слезы застилают обзор, но она ничего не может с ними сделать, лишь злостно вытереть их рукавом и идти дальше. Мысли путаются настолько, что ей кажется, будто все это лишь разыгравшаяся фантазия, которую она перестала контролировать. Из груди рвется нервозный смешок, но Сын Тхо вовремя прикладывает ко рту ладонь, приглушая звук. Потому, что буквально через пару секунд, за углом коридора, она видит Нам Бока, неспешно направляющегося в комнату, из которой она ушла пару минут назад. В его руке она замечает нож, из-за чего слезы льются еще больше, а рука, прижатая ко рту, начинает трястись. Зажмурив глаза, женщина выдыхает, стараясь успокоится. Она слышит, как Нам Бок, обнаруживший пропажу, тихо ругается и убегает в другую сторону коридора, пытаясь ее отыскать. Легкие, кажется, раскрываются шире, потому, что дышать становится легче. Решив, что Нам Бок ушел к выходу, она направляется в ту же сторону. Но спустя пару прихрамывающих шагов, она осознает, что нет. Это не выход. Это лишь дверь в какие-то совмещенные комнаты. Она, стараясь не шуметь, выглядывает из-за двери, но тут же встречается глазами с Нам Боком, стоявшим в середине комнаты. Они замирают на пару секунд, смотря глаза в глаза, после чего жилец, резко дернувшись, выставляет нож вперед и бежит на Сын Тхо. Прям перед его носом оказывается дверь, а после определенных звуков, становится понятно, что его закрыли на щеколду. От ярости, он бьет по железной поверхности руками, ножом, наваливается всем телом, параллельно крича. Но ничего не получается. Дверь все так же закрыта, а женщина по ту сторону. Сын Тхо бежит по коридору, что есть сил. Она оборачивается, касаясь руками обугленных стен, в попытке не потерять равновесие и не упасть. Слышит, как мужчина орет ей сдохнуть, при этом бешено колотит дверь. Она выдыхает немного спокойнее, когда оказывается на светлой лестничной площадке. Держась за перила, женщина, пытаясь не наступать на поврежденную ногу, спускается по лестнице вниз. Сердце замирает, когда железная дверь, ведущая на третий этаж открывается. Воле случая, Сын Тхо оказывается отгорожена этой же дверью от человека по ту сторону. Она широко раскрывает глаза, когда понимает, что голос принадлежит Бок Сун. Издав на выдохе жалобный звук, после того, как дверь закрылась, а хозяйка решила не выходить, Сын Тхо направляется к следующей лестнице, ведущей на этаж ниже. На улице светло, стоит день. Потерявшись во времени, она даже удивляется яркому солнцу. Но не заостряет на этом должного внимания. Все также лихорадочно оборачиваясь и прихрамывая она выбегает на середину дороги и теперь выдыхает полностью, понимая, что помощь уже тут. — Мужчина, помогите мне, — она тянется руками к человеку напротив. Со стороны могло показаться, что она восхваляет его: глубоко кланяясь и возводя руки. — Выглядите не очень, — голос человека тих и спокоен, звучит довольно буднично, отчего Сын Тхо непонимающе сводит брови и хватает незнакомца за предплечья. — Помогите. — И все руки в синяках, — не меняя интонации, мужчина продолжает, придерживая ее руки снизу, как бы «рассматривая» рисунки, вызванные ударами. — Прошу вас, — все не унимается женщина, — ногам больно, — она кивает на свою правую ногу и сама опускает взгляд на рану, — идти не могу. Мужчина тоже переводит туда взгляд, театрально состроив гримасу сочувствия. — Помогите мне, — тихо, моляще просит она. Когда они поднимают головы, отрываясь от рассмотрения раны, и встречаются глазами, Сын Тхо отчего-то дергается. Она вглядывается в глаза напротив и хочет самолично убить себя. Потому, что во взгляде мужчины она не видит ничего. Его взгляд пуст, обреченный на что-то хорошее. Он не чувствует, он копирует. Это фальшь. — Тогда кричите, — мимика на лице Мунджо меняется стремительно. Из полного сочувствия, в безудержное веселье. — Что?.. — А что? — веселая интонация режет слух, жуткая улыбка появляется на его бледном лице. — Жить расхотелось? — его взгляд настолько странный, что Сын Тхо сказала бы, что в его зрачках пляшут огоньки. — Кричите если хотите жить, — теперь его лицо опять не выражало никаких эмоций. Он меняет их, словно маски. Сын Тхо, готовая к тому, чтобы бежать изо всех сил, теряет надежду, когда слышит сзади мерзкий смех и чувствует боль в затылке. Напоследок она лишь видит его взгляд, в котором плещется лишь безразличие.***
Мунджо стоит в углу комнаты, наблюдая за тем, как остальные жильцы усердно пытаются привести женщину в чувство. Мысль о том, что ей не спастись, никак не отдается в сердце. Не вызывает никаких чувств. Интересно, если бы на ее месте сидел Чон У, он бы также реагировал? Мысль развить не удается потому, что он слышит жалкие попытки Сын Тхо извиниться и пощадить ее. Мунджо кажется, будто та совсем глупа. К чему унижения, если заведомо ясно, что тебе в этот раз отсюда не уйти? Возможность была, однако женщина ее упустила по своей же ошибке. Получай теперь то, от чего бежала. — Бок Сун рассказала мне о вас. — Сын Тхо сразу же переводит на Мунджо взгляд, тот все так же стоит в темном углу комнаты, отчего голос его кажется особенно зловещим. — Вы ходили с ней в одну церковь. — Слово «церковь» отдает непонятным чувством внутри, из-за чего ему кажется, будто он вновь что-то вспомнит из детства. Но пару секунд спустя, понимает, что нет. В этот раз нет. — Простите ради всего святого. Пощадите меня. Ради бога пощадите. — женщина все не унимается, отчего понемногу начинает вызывать раздражение. Вздохнув и отрываясь от своего места, Мунджо спокойной, почти плавной походкой, направляется в сторону женщины, которая снова прикована веревками к стулу, но, в этот раз, прочнее. Он тихо заходит за ее спину и наклоняется к уху, так, чтобы она его слышала, соблюдая дистанцию. — Кому вы молитесь? — в его голове слышится улыбка, а тон звучит насмехающимся. — Вам все равно не жить, — вот так просто. Не жалея чужих чувств. Слова срываются легко и, кажется, вызывают должный эффект потому, что женщина сразу начинает дергаться, вертеть головой и бормотать «помогите», «пощадите». Близнецы хватают ее по обе стороны руки, а Нам Бок кладет ладонь на подбородок, открывая рот. Женщина мычит, плачет и, в целом, выглядит жалко. Не собираясь оставаться и смотреть на это зрелище, Мунджо решает доверить ее судьбу Бок Сун, а сам такой же спокойной походкой уходит. Четвертый этаж все также ему родной, только теперь, почему-то кажется, будто спокойствия в нем больше нет. Что-то меняется. Только непонятно что.***
Чон У с силой захлопнул дверцу машины и быстрым шагом направился к общежитию. В груди все еще бурлила злость, а в висках стучала раздраженность. Но не из-за Бен Мина, он был просто последней каплей, в его голове был полный сумбур, он не понимал, зачем это сделал, хотел ли он это сделать, но все это неважно. То, что сейчас произошло, было очень не похоже на него. Всегда сдержанный и не падкий на эмоции Чон У резко превратился в это? И теперь не понятно, он всегда был таким или это место сделало из него такого человека. Всё чего он сейчас хотел — просто упасть на кровать, закрыть глаза и хоть ненадолго забыться. Поднявшись по лестнице, он распахнул дверь своей комнаты и уже собирался сбросить вещи, когда взгляд его невольно скользнул по столу. Он застыл. Ноутбук был открыт. Чон У точно помнил, что перед уходом закрывал его. В груди мгновенно вспыхнуло подозрение, которое тут же сменилось раздражением. — Опять?.. — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки. Он резко шагнул к столу и уставился в горящий экран. На рабочем столе появилась новая папка с названием «Лапуля». Чон У нахмурился. — Что за хрень? Кто-то снова залез в его ноутбук. Вспоминая прошлый раз, в парке, когда он открыл файл своего романа и увидел там это неподходящее «Лапуля», вдруг резко приходит осознание того, что кто-то посторонний действительно рылся в его ноутбуке. Чон У сжал кулаки еще сильнее. В голове пронеслись варианты — может, этот чертов сосед, который вечно шарится там, где не надо? Или… Внезапно за спиной послышался легкий звук — почти неслышный, но Чон У мгновенно его уловил. Он обернулся. В дверном проеме стоял Мунджо. Он смотрел на Чон У с привычной своей полуулыбкой — спокойной, но в то же время какой-то насмешливой и даже пугающей. — Ты так смотришь, будто боишься открыть её, — спокойно сказал он, кивнув в сторону ноутбука. Чон У не ответил. Его раздражение только росло. Однако видя самодовольное лицо соседа, он произносит: — Это ты сделал? — голос твердый, но в нем чувствуется напряжение. Улыбка Мунджо становится только шире. Почему-то еле уловимая гордость проскакивает где-то в груди. Чон У оправдал его ожидания. Смог соединить очевидные факты и прийти к выводу, да еще какому! Мунджо не отрицает. Вместо этого он делает шаг ближе и, слегка наклонив голову, произносит: — Пароль — это наши комнаты. Больше не сказав ни слова, он разворачивается и направляется к выходу, напоследок обернувшись на Чон У. Его лицо выражает смесь страха, злости и непонимания. Такой спектр эмоций Мунджо по душе, поэтому он кидает взгляд а-ля «повеселись» и закрывает за собой дверь, оставляя Чон У в одиночестве. Чон У, опомнившись, решает сесть за стол. Он сидит в одной позе неподвижно, глядя на экран. В груди что-то неприятно сжимается, но он не может сразу определить, что именно чувствует. Он понимает, что возможно Мунджо будет только на руку, если он откроет эту папку, но интерес все же берет вверх перед ним. Он понял намёк, поэтому не долго думая его пальцы сами застучали по клавиатуре, вводя пароль. Посмотрел на первые цифры пароля, которые не подошли. «303304». Их комнаты. Но затем он поменял цифры местами — «304303». Папка открылась. Он шумно выдыхает, когда курсор касается файла. Зрачки Чон У расширяются, когда перед ним появляются фотографии. Джи Ин и Джэ Хо. На фотографиях она улыбалась, а её глаза сияли. Девушка смотрела на Джэ Хо так же, как когда-то смотрела на Чон У. Он чувствует, как его руки медленно сжимаются в кулаки. Этот день никогда не закончится?! Решая не останавливаться, Чон У продолжает, натыкаясь на переписку, в которой Джи Ин жалеет его, общаясь с другим. Однако Джэ Хо тоже не отстает. Человек, который называл его другом, пишет Джи Ин о том, что им он ненормальный и ей срочно нужно порвать отношения. Чон У чувствует, как внутри всё холодеет. Он не мог понять, что именно его злит больше. То, что она предала? То, что она его не любила? Или то, что она смогла так легко солгать, глядя ему в глаза? Откидываясь на спинку стула, Чон У проводит ладонями по лицу, тяжело выдыхая. Сердце бешено стучит, но не от боли — от гнева. Он не был уверен, любит её или нет. Возможно, он уже давно просто привык к ней. Или он просто врет сам себе, стараясь сделать вид, что это не Джи Ин его разлюбила первой, а он. Как она могла? Как она могла так просто променять его на Джэ Хо? Чон У резко захлопывает крышку ноутбука. Мысли в его голове настолько громкие и хаотичные, что будь они осязаемы, выглядели бы как ураган. Не успев должным образом собраться с мыслями, от и так херового дня, его телефон оповещает о том, что кто-то звонит. Он истерично улыбается, когда видит привычное, но теперь такое чужое: «Джи Ин» Чон У долго смотрит в экран телефона. Имя, которое когда-то вызывало у него тепло, теперь казалось холодным, неприятным. Она звонила снова и снова. Не обращая внимания на то, что он каждый раз сбрасывал трубку. Он знал, что не стоит отвечать на звонок. Что он хочет услышать? Оправдания? Ложь? Или, может быть, правду, которую уже и так знал? Прежде, чем он успевает осмыслить своё решение, рука сама тянется к телефону, палец скользит по экрану, принимая вызов. Тяжёлое молчание длится всего секунду, после чего, он слышит ее голос — взволнованный, почти истеричный: — Чон У, нам надо срочно поговорить. — Она кричит в трубку. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! — О, он понимает, что она натворила, за его спиной. — Я тебя вообще не узнаю, ты хочешь чтобы тебя за решётку посадили?! — Сейчас это волновало его меньше всего. Её слова звучали глухо, как будто через плотную стену. Они не доходили до него. Он не слышал ничего, кроме нарастающего шума в голове. Гнев. Раздражение. И единственный вопрос, который он смог выдавить: — Ты с ним? Молчание. Кажется, будто внутри всё обрывается. Словно он так долго бежал к своей цели, а на конце пути упал в яму, их которой не сможет выбраться. Если они с Джи Ин разойдутся, а так и будет, он окончательно здесь свихнется. — Ты о чём? — её голос дрогнул. Она пытается увильнуть, но это бесполезно. — Вы с Джэ Хо вместе. Не вопрос. Констатация. Она снова замолкает. Этого достаточно. Чон У закрывает глаза. Он не знает, что именно сейчас чувствует, но это точно не удивление. — Где вы? — его голос ровный, холодный. — Что? — Где вы? — повторил он, и теперь в его тоне проскальзывает лёгкая угроза. — Я сейчас приеду. Услышав адрес кафе, в котором они в последний раз виделись, Чон У издает злой смешок. Однако времени нет, с Джэ Хо хочется разобраться быстро и плевать, что они звонили лишь по поводу Бен Мина. Сейчас его мысли полностью погружены в то, как они с Джи Ин на всеобщее обозрение будут ругаться, расставаясь. А после, его кулак полетит прямо в нос Джэ Хо, отчего тот глупо откроет рот, как рыба, и будет вякать что-то в ответ. С такими мыслями дверь комнаты закрывается, а на соседа, стоящего в проеме 304 комнаты, он даже не обращает внимания. Тот стоит, словно лев на просторах Серенгети в Африке. Следит за огромным стадом антилоп на водопое. Но каким-то образом — видно по его глазам — он выбирает одну из тысячи. Он выработал в себе умение чуять слабость, уязвимость, нечто такое, что делает единственную антилопу из всего стада его будущей добычей. Мунджо только и рад, что его добычей стал Чон У. Он улыбается, скрещивая руки на груди и провожая взглядом уходящего соседа. Хмыкая себе под нос, дантист, выждав время, следует за ним. Отсчет пошел.
