The sinful Teacher

Кончились каникулы, их была всего неделя, но такого времени достаточно, чтобы насладиться полной свободой. Только вот точно не для Василия Андреевича - типичного учителя физкультуры. Заполнение бумаг, ссоры с родителями по поводу оценок - сильно утомляло как днями, так и ночами. Он просто не верил, что кто то и правда готов оправдывать своих детей и вплотную не верить преподавателям. Но он не отчаивался, ведь самым худшим было вовсе не недопонимание среди родителей и не ссоры по поводу поведения. Каждый день, ночами его посещала одна надоевшая разуму мысль поглотившая Василия полностью. Скверная и неодобрительная обществом фантазия, которую боялся рассказать учитель, кажется была частью его трудолюбивой жизни. Он сидел в кабинете и задумчиво уставился в листок, тыкая синей ручкой по одному месту. Прямоугольные очки физрука блестели через свет из окон, что делало взгляд невозмутимым и расслабленным. Его мысли сейчас витали где то далеко, никому не суждено было услышать или увидеть их, они принадлежали только обладателю и сжирали изнутри любви обильную натуру. Там была тринадцатилетняя девочка, которая как оказалось и была той сумрачной фантазией. Вольные русые волосы, ровный нос, напыщенный и высокомерный взгляд - всё из перечисленного завлекало и окутывало белой пеленой сомнений учителя. С многократным повторением этих своеобразных раздумий, Василий Андреевич действительно считал себя грешным педофилом, который может совратить эту невинную особу. Эти проблемы имели одно общее название и раздел в его мыслях - Маша. Девочка, которая отличалась чрезмерной разговорчивостью и ярким светом в глубине детской души. *** " – Беды никогда не кончались и никогда не закончатся. – кричало внутреннее состояние. – наш физрук полный идиот! – кричала Маша. " Василий Андреевич наблюдал за партией волейбола, дополнительного кружка, который он согласился вести по собственной воле. Когда преподаватель предложил - директор не сразу принял его инициативу, как шанс прорваться на город, но вскоре поставил свою вытянутую подпись в рамочке "да", за что тот благодарит его и по сей день. Первая команда стремительно шла в высь с помощью мощных нижних подач от сильной семиклассницы. Счёт менялся, а противники заметно напрягались, ведь их соперникам оставалось совсем немного до окончательной победы. Впрочем, Василию Андреевичу нравилось смотреть, как потеют его ученики. Это как третья вещь, на которую можно смотреть бесконечно. Как говорят - "There are three things you can watch forever: fire, water, and other people working. " * Но самой главной центральной точкой его внимания всё же оставались волосы, забранные в неопрятную русую косу, руки, откровенно краснеющие после приёма снизу и розовые губы, которые постоянно были обветрены и обкусаны такой неоднозначной особой, как Маша Цветкова. Хотелось поставить её на собственные избитые колени и вечно смотреть прямо в глаза раскаяния и сожаления, когда она будет извиняться и плакать. Извиняться за себя, за то, что ворвалась в жизнь без возможности и права на возвращение. – Маша, бей! – под эмоциями кричит физрук, вставая со своего старого облезлого стула. В ту же секунду ученица поспешно ударяет по мячу, попадая на ту сторону и разбивая пространство между другими игроками. Сразу после совершенной точной победы, звенит маленький свисток Василия и раздаются неудержимые вопли девочек. Они все дают радостное "пять" Маше и говорят что то на уровне обыкновенных подростковых приколов, которые уже не разобрать древнему преподавателю. И тут к скудному учительскому столу приближается та самая девочка, которая довела свою команду до сладостной победы. – а вы говорили, что я неправильно делаю этот приём, а я доказала, что лучше знаю и без вас! Видели же, что ударила точно в центр! – Улыбка вместе с нескончаемым адреналином расцвела на лице у эмоциональной семиклассницы, которая являлась до жути идеальной, прекрасной, девственной. – да, Маша, ты ударила правильно. Молодец. – Василий Андреевич потрепал её по медным, переливающимся волосам и широко, по искреннему улыбнулся. Несколько слов от Маши, возможно негативных, может позитивных в адрес учителя, все как одно украшали его реальность. С ней он чувствовал себя безумно, наркотическое воздействие, которое не кончается пока Василий мог видеть её. Иронично думать, что он ненавидел, и одновременно так обожал тринадцатилетнюю Машу, объект своего истинного вдохновения, что хотел убить, застрелить, повесить эту невинную девочку. Все эти мысли проносились в тяжёлой голове достаточно часто и уже не казались какими то неправильными, хоть Василий и понимал, что извращённые фантазии заходили слишком далеко, не хотел это останавливать. В некоторых моментах не было бы ничего отличающегося от обыкновенного будничного дня, самого обычного взаимодействия между ученицей и добропорядочным учителем, но извращённые мысли попортили данную ситуацию и к сожалению, погрязли в памяти у самого Василия, действительно грешного педофила.