Маленькая щёлочка в приоткрытой двери.

Прошлое время. Сынмин попросил передать Чану документы. Знает ведь про мои чувства к нему. Но перечить хёну я не могу. Дверь Чана была слегка приоткрыта. Я взялась за ручку двери, но как только услышала неторопливые шаги за ней, быстро спряталась. Но маленький просвет так и манил меня. Чан вышел из душа. Он был в белом махровом халате, его чёрные, как смоль, волосы были влажными. Капельки осторожно стекали с них на лицо, очерчивая каждый изгиб. Он подошёл к прикроватной тумбочке и, открыв ящик, достал от туда маленькую баночку ягодной смазки. Лёгкий озноб пробежал по моей коже, когда я поняла, что он собирается делать. Забравшись на кровать, он, прислонившись к изголовью, развязал свой халат. Узелок возбуждения завязался внизу живота, когда моему взгляду предстал налитый кровью с ярко-выступающими синими венами возбуждённый член. Открыв баночку и достав оттуда немного содержимого, он стал размазывать его по поверхности. Кожа поднималась и опускалась, то показывая, то прикрывая красную головку. Руки так и тянулись потрогать себя, представить, что это делает он, а не я. Но...хёны могут застукать меня. Я больше не могла смотреть на это. Это было мучением. Оторвавшись от завораживающего зрелища, я хотела убежать, отдать документы позже, но... Как можно уйти?! Я снова решила посмотреть на него, но... Кровать была пуста. Не было ни Чана, ни баночки. Ни одного признака его недавнего существования здесь. Это меня насторожило. Очень сильно. И вдруг.... В приоткрытой двери я увидела плавно поднявшуюся руку. Изящную, покрытую выпирающими венами. А затем плавно опустившуюся. После она снова появилась и застыла, знаком приглашая войти. Как тут можно отказаться, находясь почти на грани возбуждения. Запустив меня в комнату, он закрыл дверь изнутри. Махрового халата на нём уже не было. Он был абсолютно голый. Узелок завязывался всё туже и туже. Это было мучением. А ещё большим мучением был его колом стоявший член, от которого невозможно было оторваться, потому что желание и эмоции взяли вверх над разумом. Он притянул меня к себе. Его губы такие горячие и влажные. Язык сразу же стал вырисовывать узоры в моём рту, вызывая тихие стоны. Губы начали неметь и я укусила его. Сильно, до крови. За что получила сильный шлепок по заднему месту. Заслужила. Я потянула его на кровать. - Сядь, пожалуйста, на край. - попросила я немного охрипшим от долгого молчания голосом. - Сесть, а ты уверена?- переспросил он, знает ведь, что я не умею этого делать, но... С ним я готова, готова на всё. Хоть всю ночь стоять на коленях, моля о пощаде. Стонать до сорванного голоса, до онемевшего рта и губ. Он будет моим первым и последним. Он научит меня всему, и я готова. Готова выполнять все его просьбы. Ведь я знаю, что после будет его очередь. После будет он доводить меня до потери сознания, до хруста позвоночника и сбившегося дыхания, находя все мои эрогенные зоны. - Ага, -отвечаю я и опускаюсь на колени. Это страшно, но я умная девочка, всегда всё схватывала на лету. И в этот раз было также. Я попросила помочь мне, научить меня, а он сказал, чтобы я слушала себя и делала так, как считаю нужным. Прочитав достаточно много рассказов определённого характера, я запомнила несколько махинаций, которые показали довольно хороший результат на практике. Целовать его головку, проводить языком по выпирающим венам, обхватить кожу и натягивать её, массажируя большим пальцев, распределяю природную смазку. А после взять в рот. Не глубоко. Рот не привык к такому инородному телу внутри себя. В уголках губ я чувствую натяжку, скорее всего будут ранки, но мне плевать, я хочу довести его до оргазма, хочу почувствовать его вязкую горячую жидкость внутри себя. Попытавшись взять чуть глубже, я почувствовала поступление рвоты. С непривычки я быстро отодвинулась от него, попытавшись остановить это чувство. - Если тебе плохо, не продолжай. Ты не обязана это делать. - попытался остановить меня Чан, но он знал, что я девочка упёртая. Я обязательно закончу начатое. И у меня получилось. Я осторожно взяла его снова в рот и медленно стала опускаться всё ниже и ниже. Конечно же, полностью его взять не получилось. Но это не помешало мне довести своего мальчика до оргазма, несмотря на свою неопытность. Вначале я задала свой темп. Медленно, но глубоко я погружала его в себя. Язык вычерчивал узоры, а головка билась о мою глотку. Сначала было неприятно. Тяжесть во рту, множество слюны, но после я стала получать от этого сама возбуждение. Мокрое нижнее бельё послужило доказательством этого. А после, когда Чан понял, что я уже привыкла и мне начало нравится, он задал свой темп. Он схватил меня за волосы и резко толкнулся в меня, полностью войдя. Член зашёл слишком глубоко, оказавшись внутри глотки. Слёзы заполонили мои глаза. Уже не я управляла процессом, а он. Он трахал мой рот, в прямом смысле этого слова. Но несмотря на боль я продолжила всасывать его и ласкать языком головку. (Хотелось доказать ему, что я уже не маленькая девочка, которой он считал меня всю жизнь. Его вечные " малышка", запрещение смотреть взрослые фильмы, " Она же ещё ребёнок, чему ты её учишь Минхо?!" порядком надоели мне уже.) Боль со временем стала уходить на второй план, а возбуждение брало верх, когда я почувствовала пульсацию во рту. Чан с громким рыком толкнулся в последний раз и я почувствовала горячую вязкую сперму, растёкшуюся по моему рту. Я не хотела, чтобы он говорил, что нужно делать, поэтому сразу же глотнула её, не выпуская члена изо рта, что ещё сильнее возбудило Чана. Он резко вышел из меня из снова спился в мои губы требовательным поцелуем. Теперь его очередь кусать меня, а потом зализывать образовавшиеся ранки из-за его остреньких зубов. Он знал, что я уже не могу, что мне до ужаса хочется его прикосновений, но он выводил меня. Заставлял выгибаться из-за его грёбаных стонов и жаркого дыхания в самое ухо. Я уже была на грани. Пришлось принимать крайние меры. Одна рука расположилась на его кудрявых волосах, больно оттягивая назад, а другая опустилась вниз и сильно сжала его член, перед этим пройдясь довольно длинными ногтями. - Сукаааа, - выругался Чан. Обычно он не ругается матом, считает это немного неправильным что-ли. Но в этой ситуации нельзя выразить эмоции иначе. Знала бы насколько это больно, никогда бы не сделала также. Но уже поздно. Чан любит мстить, очень любит. Резким движением он схватил меня и кинул на кровать, сам нависая сверху. - Ты сама напросилась на это, - сказал он и в эту же секунду впился в мою шею. Он словно зверь, кусал, царапал, терзал её. А руки метались по телу, оглаживая талию, бёдра и грудь. После того, как на шее забагровели несколько явных отметок сегодняшней ночи, он перешёл ниже. Он резко стянул с меня футболку, не забывая про главный кружевной чёрный элемент, который красиво подчёркивал уже не маленькую грудь. Нежный язык прошёл по линии ключиц, затем плавно опустился ниже, облизывая каждый миллиметр и прикоснулся губами к соску. А затем резко укусил. Я не ожидала, что он настолько обидится на меня, но я уже заварила эту войну, теперь приходится расхлёбывать. После укуса последовали нежные ласкания языком, извинения. Тоже самое было проделано с другой грудью. Язык спускался всё ниже и ниже, проводя влажную дорожку до линии штанов, немного приостановившись в области пупка, нежно погрузился, обведя его по контуру, и пошёл дальше. Он приподнялся и остановился напротив моих губ. - Обратной дороги не будет, ты уверена? - спросил он, заглянув в бездонно голубые глаза, полные похоти и азарта. (Он давно чувствовал, что между ними есть связь, но она ребёнок. Ребёнок, который умиляется миленьким игрушечкам, которые присылают фанатки. Которые она вечно забирает себе, потому что ей жалко выбрасывать их. Который с таким интересом смотрит детские мультики, выписывая самые интересные, со словами, что будет показывать их в будущем детям. Который кушает мороженое и умудряется обляпаться полностью, после чего кто-то пол ночи стирает её розовенькие костюмчики. Которая плачет, когда понимает, что не все люди добрые, что мир на самом деле несправедливый. Которую хочется прижать к себе, как маленького котёнка, рассказывать на ночь сказки, успокаивая её, потому что ей кажется, что за занавеской кто-то прячется. Ну и как в такое чудо можно не влюбиться?! А сейчас он собирается трахать это чудо. Не заниматься любовью, а именно трахаться, потому что она его вывела. Это чудо ещё та извращенка. Если бы Феликс и Хёнджин сказали, что они встречаются, он бы не так удивился, как тому факту, что этот ребёнок сам предложит сделать это, да ещё и вздумает управлять процессом.Но они у него в комнате. Два разгорячённых тела не могут насладиться друг другом. После одного раза они не остановятся. А кто вообще может остановиться после одного раза?!) - Ты думаешь, что я остановлюсь на этом, не дождёшься. - ответила я и притянула его к себе, слившись в страстном поцелуе. Тонкими пальчиками провёл по линии талии, дальше спустившись на бедро, немного шлёпнув по ляжке. Он повёл дальше, выпрямив одну мою ногу он нежно поцеловал большой пальчик, вызвав прилив щекотки. Опустившись вниз, он потянулся к резинке и начал медленно спускать тёплые плюшевые штаны вместе с нижним бельём. Его пальцы были такими горячими, по сравнению с моим вечно ледяным телом, из-за чего каждое касание ощущалось как ожог. Только это был ожог любви, а не боли. После он выбросил их к давно валявшейся на полу футболке. Только сейчас я обратила внимание на его вздымающуюся грудь, рельефное тело, которое так и манило прикоснуться к себе. Мои руки такие маленькие по сравнению с ним. Только если прислонить четыре моих полностью раскрытых руки, я смогу хоть чуть чуть приблизиться к нему. В то время, как одна его рука, от большого пальца до мизинца в раскрытом вертикальном положение равнялась одной моей спине. Он такой большой. Иногда мне кажется, что он может просто сломать меня, но это ведь всё ещё наш плюшевый Чан, который и паучка мизинчиком не тронет, в то время как я, чуть ли не сотни их перебила, когда училась себя защищать сама. Он раздвинул мои ноги и остановился. Он смотрел. Пристально смотрел туда. А я мучалась. Мне было жутко стыдно, но я была возбуждена. Именно на это он и смотрел. Смотрел, как я таю перед ним. И ему это нравилось. Нравилось чувствовать, что именно от него у меня такая реакция. И вдруг он наклонился и поцеловал меня. Прямо туда. Я так быстро поднялась и отодвинулась. - Ты чего делаешь?- испугавшись, сказала я. - Нет, не бойся, пожалуйста. Я просто хочу, чтобы ты привыкла ко мне. - ответил он и снова притянул меня к себе. Я пыталась не сопротивляться, когда его язык аккуратно коснулся внизу и начал спускаться ниже. Это было так развратно. Разве это правильно? Я несколько раз пыталась сомкнуть ноги, но его крепкие руки не давали мне этого сделать. Когда его язык прошёлся по моему нервному комочку и опустившись вниз резко вошёл, я не смогла больше сдерживать себя. И я впервые услышала свои же стоны. Он вылизывал каждый миллиметр, доводя до помутнения в глазах. А потом его движения усилились и я совсем слетела с катушек. То есть.... Это оно? Какая девочка не пробовала удовлетворять себя? Вот и я была такой же. И читала и смотрела, но... Вообще ничего. Иногда даже страшно становилось. А вдруг это со мной проблемы? Вдруг я никогда не смогу ощутить этого. А сейчас я буквально умираю. Он не останавливается ни на минуту. Боже!!!! Как же это приятно. Когда он в последний раз зашёл внутрь меня, вылизав всю образовавшуюся влагу, я поплыла полностью. Я слышала хруст своего позвоночника, мои пальцы до посинения сжимали простынь. Я была очень громкой. Он даже не удосужился заткнуть меня. Знал ведь, что я очень чувствительная. Завтра за завтраком все будут улыбаться и смотреть в нашу сторону. Как же стыдно!!!! Но честно, ради такого удовольствия, можно и покраснеть немного. - Тише, тише, ты весь дом сейчас на уши поставишь. А говорила, что боишься. - с ухмылкой сказал Чан и поднялся ко мне. - Ты прекрасна, ты знала это? Ты такая сладкая внутри, я еле сдерживался, чтобы не высосать из тебя всё. - он говорил очень томным, хриплым голосом, а после нежно поцеловал, его губы были влажными, на них остался солоноватый вкус. В этот момент я почувствовала горячую головку, которая дотронулась до моих половых губ. Как же страшно, но желание берёт верх, и я чуть ли не сама начинаю толкаться на встречу ему. Но он крепко обхватывает мои бёдра, не давая владеть процессом, и резко входит. - Аааааай,- это было больно. Слёзы стали наворачиваться на глаза, а ногти впивались в его спину, оставляя красные царапину. Почему-то в этот момент я его ненавидела. Мне было так плохо, что даже его нежные поцелуи, поглаживая кожи, мне не помогали. -Тише, тише, я знаю, что это больно. Потерпи немного, пожалуйста.- он говорил и не двигался. Подставлял свою спину, чтобы я на нём вымещала боль. Прошло минут 10, и боль наконец-то стихла. Он всё это время не двигался, боялся сделать снова больно. Но когда я сама начала толкаться бёдрами, он понял, что я уже готова. Он начал двигаться, сначала плавно, медленно размеренно. Видя моё удовольствие, выраженное негромкими стонами, он начинает ускоряться, переходя на бешеный темп. Хотите знать каково это? Представьте, у вас сильно болит голова, бьёт вас изнутри маленьким молотком, сильно пульсируя. А это почти тоже самое, только эта боль приносит вам неимоверное наслаждение, вам хочется лезть на стенку не из-за боли, а из-за удовольствия. Да, боль осталась, но она ушла на второй план, даже в какой-то момент вам кажется, что вам нравится, когда больно. Когда в вас входят всё грубее и грубее, оставляя пальцами красные отметины на бёдрах, которые в скором времени превратятся в синяки. Когда разворачивают, ставят раком и начинают вбиваться с новой силой, с новой скоростью. Когда ноги и руки уже вам не подчиняются. Они становятся ватными, и вы чуть ли не падаете, но он ловит вас, снова кладёт на кровать и продолжает с тем же напором входить. Вы не сдерживаетесь. Нежные стоны переходят на крики. Вы просите быть медленнее, но он становится ещё быстрее. Вы чувствуете, что волна оргазма проходит по каждой клеточке вашего тела. Как будто разряды тока прошли по вашим венам, вы начинаете дрожать, пытаетесь сомкнуть вместе ноги, но его руки не дают этого сделать. Вы невольно обижаетесь за это и в отместку сильно сжимаете его внутри, да так сильно, что он начинает рычать прямо вам на ухо, а потом волна охватывает и его. Он резко выходит из вас и кончает на живот. Внутри сразу ощущается пустота, хочется его ещё раз, хочется его всегда. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Но сил уже нет. Он заваливается сверху, но мне не тяжело. Его тело стало таким родным в один миг, что кажется, если он попробует встать, то у него не получится, ведь мы срослись друг другу. После этого дня никто не сможет уйти. Теперь мы повязаны. Мы сходили вместе в душ, где было маленькое продолжение вечера. Поменяли постель, которая всем своим видом говорила нам о том, что там кого-то убили и этот кто-то был я. Так как после я даже встать самостоятельно не смогла. Честно, я удивилась с какой лёгкостью он поднял меня на руки и понёс в душ. Вот что значит лидер и отец семерых детей. А после мы решили просто побыть вместе. Была уже ночь, мне нужно было идти, ведь ребятам запрещено приводить в свою комнату девушек. Ну, я как бы живу с ними в одном доме, значит мне можно, но..... Я всё равно боялась. - Останься, пожалуйста,- сказал он, и я опять не смогла устоять перед ним. - Что теперь будет? - спросила я, боясь, что на этом вечере всё закончится. - Вообще, если бы кто-то не был таким любопытным, не стоял бы и не подсматривал за мной, всё было бы совсем по другому. Я не хотел, чтобы наши отношения начались таким образом. Хотелось, чтобы было всё как у людей. Отношения, свидания, ухаживания. Но мы с тобой решили немного перескочить. Я очень не хочу напугать тебя таким напором, но я обещаю, что теперь у нас будет всё. Всё, что ты захочешь. Мы будем ходить в кино, в маленькие местные кафешки, посещать книжные лавки. Я знаю, что ты не любишь, когда тебе дарят дорогие подарки, но я не обещаю выполнять этого. Ты знаешь, что я часто пропадаю в студии, на репетициях, на концертах или гастролях. Но это не значит, что я забуду о тебе. Я буду уделять тебе время. Каждую свободную минуту, я буду проводить с тобой. А также я попрошу стафа, и ты будешь ездить с нами на все гастроли. Я не хочу оставлять тебя здесь, одну. Не хочу, чтобы ты снова была одна. Теперь у тебя есть я. Я сделаю всё возможное, чтобы ты была счастлива, чтобы ты больше никогда не чувствовала себя одинокой. Ведь.. Я люблю тебя. Давно люблю. С самой первой встречи, я понял, что ты - это то, что я искал всю свою жизнь. Но.. Я боялся. Боялся, что буду навязываться тебе, что тебе это не понравится. Боялся, что ты можешь мне отказать. Знаешь, я в первое время очень сильно ревновал тебя. Знаешь к кому? К Минхо. Несмотря на то, что тот любит до одури Джисона, почему-то он постоянно вертится вокруг тебя. Вы всегда ходили вместе, чуть ли не за ручки, а потом я в порыве гнева решил всё ему высказать. Какой же я был дурак. Как я мог забыть, что он твой брат. Он так долго надо мной потом смеялся. Но зато я был точно уверен, что твоё сердце свободно. Но знаешь, хоть я и мужчина, но сделать первый шаг всё равно сложно. А сегодня я решился. Странный, конечно, первый шаг. Но.... он всё же подействовал - его переполняли эмоции. Он мог часами говорить со мной на эту тему. Сначала он был серьёзен, потом обижен, а в конце начал смеяться, даже заигрывать маленько. А я плакала. Плакала, потому что наконец почувствовала себя любимой. И я уверена, что этот человек действительно говорит правду. Я готова. Готова довериться ему полностью. Посвятить ему всю свою жизнь. Настоящее время. И я не ошиблась, когда доверилась ему. С тех пор прошло уже 10 лет. Буквально на следующий день мы не удержались и рассказали всем о нас. Конечно же, все это уже знали, кроме наших родителей. Здесь было посложнее. Когда я пришла к себе домой с Чаном, мама закатила маленькую истерику. Для неё её дочь была слишком маленькой для отношений. Сначала она просто говорила, а когда перешла на крик, терпение Чана лопнуло:"Вы можете сколько угодно говорить, что я буду ужасным парнем для вашей дочери, что я могу только развратить её. Я потерплю это. Но она нет. Ей хватило этого. Она все 19 лет терпела ваши упрёки и крики. Теперь этого не будет. Вы не знаете, как ей было больно, вы не видели, как она плачет по ночам, потому что думает, что родная мать не любит её. С неё довольно. Вы не имеете права запрещать ей общаться, встречаться и любить того, кого она хочет. Я буду с ней, и вы ничего не сможете сделать. Если когда-нибудь она придёт ко мне и скажет, что вы опять кричали или ругали её, то не обижайтесь, что после этого она больше не вернётся домой." Мама не ожидала такого яростного напора от "девчонки". И представляете, она смирилась. Буквально через два, три месяца они начали разговаривать друг с другом. И даже однажды мама мне сказала: " А он хороший всё-таки. " И вот тогда я поняла, что на свете всё же есть справедливость. А потом мы улетели на несколько недель в Австралию к его родителям. Они такие милые. Сразу начали опекать меня. Его мама учила меня готовить национальные блюда, которые он так любил, рассказывала разные детские истории. Из-за которых Чану было стыдно, а мне до безумия смешно. Его папа устроил мне экскурсию на велосипедах по городу, показав его школу, площадку, на которой он играл со своими друзьями, дерево, с которого он упал в детстве, потому что хотел доказать всем, что он умеет летать. Ханна и Лукас стали мне почти родными братом и сестрой. Там, я чувствовала себя дома. А потом, под новый год, он сделал мне предложение. И я ответила да. В этот раз никто не был против нашего союза. А вот со свадьбой было тяжело. Пришлось делать две. Одну в России, другую в Корее. Бабушка, конечно, откормила мне его. И знаете, что ему больше всего понравилось в России? Лепить вареники и пельмени. Это было так мило. И самое главное, бабушке он сразу понравился, не то, что маме. А через месяц, я узнала, что беременна. Вы бы видели эти горящие счастьем глаза. Он плакал. Всё говорят, что мужчинам плакать не принято. Но, именно так мужчина показывает свои самые искренние эмоции. Сейчас у нас уже двое детей. Два прекрасных мальчика. Старший - копия мама, но с папиными глазами и всеми его привычками. Поёт, танцует, играет на пианино. Младшенький - копия папы, но с мамиными глазами. Вредный, но до жути милый. А ещё у него тоже такая же безмерная любовь к огурцам и книгам. И да, сегодня утром я узнала, что беременна, опять. Только это секрет, слышите? И за всё это время я ни разу не пожалела, что в тот день я решила подглянуть в маленькую щелочку в приоткрытой двери.