НА КРЫЛЬЯХ ЛЮБВИ

Ночь. С двадцать седьмого на двадцать восьмое сентября 2023г. Второй уровень стабильности Духа. Стамбул. Дом Керема Бюрсина. Керем уложил жену спать, пожелав добрых снов ей и трём жемчужинкам, спустился в гостиную, чтобы позвонить Лике. … -Лика, доброй ночи. Не спишь? — Доброй ночи, Керем, не сплю, жду твоего звонка. — Всё-то ты знаешь. — По долгу службы, Керем. — Могу задать несколько вопросов? — Сколько угодно. Слушаю тебя, дорогой. — Понимаю, что ты в курсе предстоящих съёмок нового фильма? — Постольку-поскольку. Ну и… — Скажи, я смогу вносить изменения в копию летописи дней из жизни Серкана и Эды? — Какие изменения ты хочешь внести? — Основные касаются интимных сцен, мне такое не пропустят. — Скажу так. В твою копию, что передал тебе Серкан, ты не сможешь внести изменения, она тогда утратится. Это единственная копия, где есть запись событий, которые никогда не произойдут, поэтому она защищена от внесения изменений, но ты можешь попросить Серкана сделать для тебя копию без этого блока и тогда кромсай, как твоей душе угодно, плохого от тебя не опасаюсь, ты мастер своего дела. Но одна просьба. Сделай хотя бы одну сцену, где видно образование многоуровневого тора при соитии, лучше в цвете. Ты же собираешься чёрно-белое повествование делать? — Да, у тебя правильные «сведения». Но не будет ли странно, что только в одном случае мы расцветимся тором, а потом опять посереем? — А ты сделай это завершающей сценой, например, после свадьбы. Она же у тебя будет в цвете? — Да, это будет логично. А почему это так важно? Этот Тор? — Людям пора знать, что происходит при соитии мужчины и женщины, объятых истиной любовью. Космической любовью. Пояснений никаких не потребуется, само воспроизведение события без каких-либо купюр, будет оказывать воздействие, принудит к поиску причин его отсутствия или его проявления. — Я понял, попробую не испортить волшебство. Хотел бы я быть участником сего волшебного процесса. — Керем, тебе всё доступно, дорогой. Вам, вернее. Вы просто пока ошпаренные ошибками, страхами, а Любовь ваша видна Небесам, ошибки в этом нет. Перестаньте себя корить, мишура, что слетает с ваших ошибок, просто шуршит ещё, она скоро осядет, будь уверен. — Ещё хотела обратить твоё внимание на мужество твоей Ханде, которая принесла себя и свою беспредельную Любовь к тебе в жертву, когда узнала, как подставило её агентство последним договором. Они так завуалировали фальшивые отношения под вашу зародившуюся уже любовь, что она даже не распознала, что это будет относиться и к другим «партнёрам», которые ей были навязаны. Она парила рядом с тобой в вашей любви и даже не подозревала свою подругу. Поэтому, осознав пропасть в которую её загнали, спасала тебя, мой друг. Не кори её за это. Я тебе когда-то говорила, что она готова нести тебя на руках. Её даже не за что прощать, ею можно только восхищаться. Ошибкой её было только то, что она с тобой не обсудила это, но кто из простых смертных женщин может быть полностью уверен в мужчинах в том мире, что устроен на правилах сильных мира сего. Это с рождения закладывается, и ты это знаешь. У вас было мало времени познать друг друга до самых глубин. Стряхните эту мишуру и пыль. Вы с Ханде светитесь, мой мальчик, таких, как вы мало. Большая надежда на вас. — Спасибо, Лика, что поговорила со мной об этом. Не знаю, как подступиться к Ханде на эту тему, потому что боюсь испачкать её своим дерьмом. Вижу, какая она хрупкая, как бабочка, боюсь навредить. — Ты сам себя не знаешь, тонкость своей души и не меньшую хрупкость, вы из одного материала, найдёте тропинки, я уверена. — Лика ещё вопрос можно? — Сколько угодно. — Скажи вот этот прибор для перемещений, что у Серкана, он не может быть продублирован для нас с Ханде. Очень неловко дёргать Серкана каждый раз. — В этом может быть только одна сложность. Не хочу тебя искушать мгновенным исчезновением, когда ситуация для тебя покажется сложной. — Что ты имеешь в виду. — Знаю, как вас достают журналисты, можешь поддаться искушению исчезать в сложных ситуациях. Можно, конечно заблокировать какие-то действия, но всё не учтёшь. — Каким может быть выход из этого. — Выход только один: разумные действия. Если ты пообещаешь, что будешь осознавать, что других путей нет или если что-то будет угрожать жизни, то это на твоё РАЗУМЕНИЕ. Тогда я передам тебе пульт. Возьмёшь у Серкана на террасе, где я с ним встречу организовывала. — — Ещё на счёт журналистов. Мой совет: перестаньте скрывать от них правду. Заключите с журналистским сообществом договор, где пропишите свои требования и учтите их сферу интересов, исключите темы личной жизни, кроме тех случаев, что посчитаете возможным открыть. Пару раз оштрафуете за несоблюдение договора, будут, как шёлковые. Ты правильно придумал построить для них павильон, не как сарай, а прилично, как для уважаемых людей, разработайте примерное расписание, определите доверенных людей типа менеджера своего, и ассистент у тебя надёжная девушка. Систематизируйте всё и пульт не понадобится для телепортаций. Как тебе такое? — Спасибо, я уже задумывался об этом. А сейчас особенно актуально стало. Ведь мы ждём пополнения семейства. Пятого числа пойдём узнавать численность населения. Ты ведь, конечно, в курсе? — Есть такое дело. Можете не ходить никуда, тройня у вас. Самая настоящая тройня. Два мальчика-близнеца и одна девочка. — Лика-а-а! Можно я упаду в обморок? — Тебе всё можно, дрогой, падай, а я пойду, дела… Удачи вам, поцелуй свою любимую. Пока. — Мама дорогая, я знал! Я знал!!! Хандемий, вставай! У меня новости!!! — бежал по лестнице счастливый ОТЕЦ — я знал, я знал! иди ко мне, моё счастье! — Что случилось? На нас какое-то новое счастье обвалилось? — Новое, новое, малышка, Лика сказала, что у нас точно тройня. Два мальчика-близнеца и одна принцесса! Ми-и-и-й! ты слышишь меня?! Вставай, давай танцевать. Как там Серкан считал раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… — Он кружил свою хрупкую малышку на руках, целовал, смеялся, а она, конечно, плакала и улыбалась сквозь слёзы — какое же счастье! Разве люди могут быть так счастливы, Мий? Мы что-то должны сделать. Давай позвоним Болатам, а то они ещё не знают. — Пошли СМС, вдруг спят. Утром прочитают. — Разве можно спать, когда у нас три штуки счастья, целых три! СМС — «у на три штуки счастья два мальчика, и принцесса! Лика сказала!» Через минуту последовал звонок: В два голоса крики: поздравляем!!! Мы счастливы!!! — Серкан, наливай стакан! — У меня Эда повисла на шее, как груша, сейчас голову открутит. Наливаю… За вас, за нас и за кровать, что не подвела! — Передай ей нашу благодарность, через годика полтора прилетим, ещё такое заделаем! — Планы грандиозные, мы за вами не успеем! — Мы тебе кровать сдадим в аренду! — Ладно, расхвастался, умелец! Эда ты мне повыдёргивала последние волосы, они не виноваты, что у Бюрсинов плодовитость повышенная, оставь что-нибудь для красоты… — Брат, не жалей оперения, новое нарастёт! — Что ещё говорила Лика? — Сказала, что пульт индивидуальный к тебе доставит для меня с Мий, заскочу днём к тебе, позвоню, когда освобожусь. Посмотри на столике на террасе, может уже прилетел. Серкан вышел на террасу — да вижу, доставка на высшем уровне. Ребята, как же мы за вас и за себя с вами рады! — Извините, что разбудили, не мог удержаться. — Мы работали с Эдой, так что всё нормально, звони, когда хочешь, сон не самое главное в жизни. Есть дела поважнее. — А вы не спрашивали у Лики, кто у вас в инкубаторе? — Она знает, что мы знаем, мальчик и девочка, тоже, конечно принцесса, как и мама. Эда их видела и Руслан. Один я слепой на оба глаза. Но я им верю. — Эх-х-х! Даже не знаю, что сейчас делать, мы уже потанцевали на ваши раз-два-три, нам понравилась ваша музыка. Мы вас любим, спасибо, что вы с нами разделили наше счастье. Доброй ночи вам. Серкан, пусть тебе приснятся твои крохи, ты этого заслуживаешь, Брат. — И вам доброй ночи, думаю вам сон не грозит, празднуйте!

***

Ночь. С двадцать седьмого на двадцать восьмое сентября 2023г. Пятый уровень стабильности духа. Стамбул. Дом Серкана Болата. Только Серкан отключился от Керема, раздался звонок. — Лика, доброй ночи. Как же рад слышать. Всё-таки не на всегда меня покинула. — Доброй ночи Серкан, ты встал на ноги, теперь могу баловать себя беседами с тобой. Ну что наговорились с Керемом? — Разговором это вряд ли можно назвать. Сумбур из восклицательных знаков, скорее азбука Морзе, какую радостную весть ты им принесла, спасибо тебе за них и за нас, мы безмерно счастливы. — Надо было поддержать ребят. Они будто ошпаренные, от каждого шороха шарахаются. Скоро обвыкнуться в новых обстоятельствах. Ты не смотрел, пульт на месте? — Да, доставлен в аккурат во время счастливого буйства Бюрсинов. Керем обещал днём заскочить ненадолго. Будем ждать, мы с Эдой сегодня дома. Проектируем для Бюрсинов дом. Пока в секрете от них. — Серкан, сделай копию летописи для Керема. Та, что ты ему передал защищена от внесения изменений. Мы с Керемом проговорили некоторые нюансы, он не навредит, разумный парень. У вас свадьба сыграна, поздравляю, хоть и условный, но всё же праздник получился, с друзьями пересёкся. Это тоже нужно. — Лика у нас тут с Эдой кое-какие прозрения появились относительно нашей с Керемом похожести. — Догадка Эды вполне похожа на истину. Вы действительно одно целое, в разных проекциях. Красиво получилось. — А что на счёт Эды и Ханде? — А ты вникни в их имена. Поймёшь. — Они что зеркальное отражение? — Быстро у тебя получается. Что-то вроде того. Упрощённо, но принцип верный. Божественное всё просто. Это люди всё усложняют, умничают, сами себя запутывают. — На Земле весь Космос проявлен? — Можно и так сказать, она как базовая платформа, как школа, где нужно познавать азы. — Волнительно. Спасибо, не буду любопытствовать, будем постигать азы. — Тебе впору в иной уровень проявиться, ты отличник, горжусь тобой. — Твои слова обнадёживают. А то мне порой кажется, что я застрял в начальной школе. — Она не так плоха, азы можно добирать по мере необходимости, это даже красиво в узор завитушки добавлять, нюансы. — Спасибо, что позвонила, это для нас с женой светлый праздник. — Поцелуй её, она светится чистым светом, прямо лучик. Доброй ночи вам. Отдыхайте. — И тебе доброй ночи, чем бы ты её не наполняла. Спасибо. — Малышка, иди ко мне, Лика велела тебя поцеловать, для меня это особое удовольствие, ты мне доверена на вечное хранение, как ты говорила, любовь моя вечная. Эда сидела на столе, положив руки на плечи Серкану: — мне так надёжно в вечных объятьях твоих рук, мой муж. — Пойдём спать, на сегодня хватит Бюрсинов, надо и Болатам на арену выходить, как считаешь, Эда Болат? — Я люблю Болата большого и маленьких. Чем будем заниматься с большим? — Завитушки добавлять в основной узор. — Ты знаешь, как это делать? — Придумаем сейчас. Ложись на спинку. Так, правильно, раздвинь ножки слегка, слегка, малышка, я вот так прилягу, нет я не войду, зажми ножками, хочу, чтобы ты загорелась, я тут, рядом… от моего фитиля… — Ты издеваешься, я хочу тебя, требую… не мучай, я хочу тебя… — Я тоже безумно тебя хочу, как первый раз стократно хочу… — Серка-а-а-н — голос Эды взвился почти истошным криком — из-верг- му-чи-тель…- то ли стон, то ли крик разлетелся по комнате — молнии сверкали в распахнутых глазах, волосы разметались по подушке, тело содрогалось — Серкан в сполохах молний почти кричал ей, впусти меня, хочу обжечься твоим огнём — как ты прекрасна — впусти меня, малышка, я сейчас скончаюсь без твоего вулкана… — извержение, подхватило их, пылая, в глубине женского лона содрогаясь, как от тысячевольтного удара молний тела рассыпались до атомов или ядер — это точно был термоядерный синтез — неслось в голове Серкана. — Эда, малышка, ты жива? — Уу. — Что значат эти два «у»? — Нэ могу говорить, язык к нобу присох. — Давай я его поцелую, размочу… — смеялся муж. — Что это с нами было? — Смэртэльный номэр… — Где бы узнать? Есть один источник знаний. Будет стыдно у неё спросить? — Спроси у физиков ядэрщиков. — Где ж я тебе их возьму ночью. — Возьми себе в интернете. Вроде язык отлип. — Думаю, она меня простит… — …. Лика, прости, вопрос жизни и смерти. Мы что-то… — Знаю, дорогой, не смертельно…- голос рассыпался смехом…- жить будете, круто вы это проделали, вы материю свою преобразовали…- опять смеётся. — А что с детьми будет? — Будут достойны своих родителей, гордиться будут. — Это не предусмотренный скачок? — С вами ничего нельзя предусмотреть. Не успели довести до вашего сведения, уж простите… — Будем жить? — Ещё как, высвободили такую мощь творческой энергии на десять жизней хватит. Деткам в наследство оставите — опять смех в трубке. — Ладно, понимаю, тебе смешно, я не за себя, за детей испугался. — Серкан, я же тебе говорила, что тебе всё можно, ты свободен, любые эксперименты. Потом книгу напишешь: «Как я был Болатом» — всё не могу, давно так не смеялась. — — Рада за вас, экстерном проходите свои университеты. Пока физик-ядерщик. Спи. Утром. — Малышка, ты жива? — осторожно спросил Серкан. Эда в ответ помахала рукой. — А язык? — продолжил муж. — Шевелится. — Значит всё в порядке. — А у тебя что-нибудь шевелиться? — Как всегда, изменений не наблюдается, ничего не отсохло. Не сгорело в жерле твоего вулкана. Только у меня такая страстная, восхитительная жена. — Не подлизывайся, завитушечник. — Не будешь мне волосы рвать, это моя месть. — Я тебя в отместку ночью побрею налысо. — Говорят полезно. — Хорошо, нанесу тебе пользу. — Не злись. — Что же мне злиться на тебя, ты мне такие небеса разверз, мой громовержец — физик-ядерщик. — А ты моя Этна, не утихающая, вечная страстная Этна. Интересно кто–нибудь на Земле испытывал подобное тому, что ты подарила мне этой ночью. — У тебя фитиль качественный… пожароопасный… — Это комплимент? — Комплименты обычно привирают слегка, а я за правду, мы с тобой когда-нибудь дом спалим. — Надо огнетушитель повесить над кроватью, как артобъект — Завтракать или в душ, чудо моё? - любовался своей Этной громовержец - не может быть ничего прекрасней на свете, чем твой совершенный лик на фоне россыпи каштановых волос... — Завтракать, я такая голодная, будто неделю не ела. — Теперь понял, чем тебе аппетит пробуждать. — Не боишься, что сгорю во цвете лет? — Сама говорила, что ты огнеупорная, я тебе поверил. — Чем кормиться будем? — Твоим омлетом. — Тогда ты кофе варишь. — Нет возражений. — Тебя отнести? — Нет, я в туалет. — Жду на кухне. — Сынок, доброе утро, как ты? — И тебе доброго утра, папа. У меня всё отлично, я уже собрался. — Сынок, мы с мамой сегодня дома, ты приезжай домой, будем ждать тебя к обеду. — Вот здорово! Я так рад. Побежал, дядя Муса приехал. До встречи, целую вас. — Вот и вулканическая мамочка пришла, не могу забыть это явление природы моей личной жены. Научила бы меня омлет готовить, я бы уже всё сделал. — Не шантажируй своими услугами и ласковым бархатным баритоном, а то я сдамся. Ты и так все мои тайны разведал, обольститель. — Это я обольститель? Это ты у меня искусительница с первого дня. Я помню, как ты на меня запрыгнула только-только потеряв девственность. А ещё ты Аполлона в музее искушала, благо, что он истукан каменный, а то не устоял бы. — Ты хочешь сказать, что я развратная дрянная девчонка? — Именно. Я балдею от этого до такой степени, что горло пересыхает, чудо моё. Ну что с омлетом, я голодный, как зверь. — Я тоже, давай свою тарелку. — Не отравишь меня за мой идиотский спич? — Заткнись — она впилась в самые прекрасные на свете губы любимого соблазнителя, почему-то его голос сегодня вызывал у неё неимоверно острое желание близости. — Я хочу тебя прямо сейчас. — Совсем распоясалась, чем я тебя заслужил, моя Этна… Как хорошо, что у нас здесь теперь диван рядом. Снимай с себя эту хренотень, хочу видеть тебя всю, огненный совершенный дар Богов… Принимай! — Ты хочешь омлет, мой властелин? — Похоже, властелин у нас ты. — Ты против? — Тремя руками за! — Третья это какая? — Ну, как бы не совсем рука, но тоже за… — Омлет остыл… — Мне пофиг. Пойдём, Этна, закину тебе омлет в топку, а то совсем обессилеешь — Что со мной такое? — Любовь. — Теперь это так называется? — У нас так. — А у других? — Не знаю, только с тобой познал. — Спать хочу… — Поспи, малышка, совсем утомилась, подвинься, я с тобой прилягу. Они погрузились в глубокий сон. Телефон надрывался, они не слышали. В их далях телефоны не звонят. Только гимны… — Малышка, просыпайся, сейчас сын приедет, у нас обеда нет. Достаём замороженные манты. Ты задом-на-перёд футболку одела. Где у нас пароварка. Пять пропущенных от Керема. — Ты звонил, мы в кухне, телефон затерялся. Ты готов к полёту. Жму. — Привет, ребята. Просим прощения, мы тут заплутали слегка. Будем опять манты есть с салатом. Эда слабо улыбалась друзьям, ещё не до конца проснулась. — Привет подружка, какая-то ты вялая. — Мы работали всю ночь, сон свалил. — Я кажется знаю его имя. — тихо сказала Ханде — Я тоже, — рассмеялись обе. — Мужчины в четыре руки резали салат. Тоже была тема для улыбок. Они были молоды, полны сил и бурлящей любви, взаимопонимание присутствовало. — Пойдём я достану тебе платье. Оно в детской комнате, мы пока лишились гардеробной. Теперь там гостевой санузел. Ханде, подожди, я умоюсь, глаза не открываются. – — Ну, вот вроде прозрела. — Ты такая уютная в этой одёжке. Понимаю почему Серкан не сводит с тебя глаз. Мне так нравятся ваши отношения, такие тёплые, нежные… — Это так выглядит? Мне кажется, что мы как два голодных зверя. — Мы туда не допущены, это ваш вольер. И если так, то рада за вас. — Мы-то за вас как рады. Представляешь у нас здесь целые ясли откроются, потом детский сад, школа, университеты, а мы будем две бабушки тихо на качелях качаться. — Я бы хотела так. — О, Руслан пришёл. Пойдёмте съедим чего-нибудь. — Здравствуй, сынок. Руки помыл? — Здравствуй, мамочка. Почему ты всё время про руки спрашиваешь? Мне же не пять лет. Здравствуйте тётя Ханде, рад вас видеть. А дядя Керем тоже у нас? — Здравствуй, Руслан, он с твоим папой. — Пойду поздороваюсь. — Такой прямо взрослый, мужчина растёт. — Такой самостоятельный, мы как бесплатное приложение к нему. Учится на отлично, всё успевает, скульптурой увлёкся, учится у скульптора. Ты видела скульптурку на рояле в гостиной? — Видела, это его работа? Думала покупная вещица. Да, семейство у вас знатное, почётно быть вашими друзьями. — А мне так хочется посмотреть фильмы с вашим участием. Ты можешь нам их записать? Я часто думаю об этом. — Серкан просил у Керема сериал посмотреть «Постучись в мою дверь», но он почему-то решил не травмировать брата. Хотя если абстрактно, не привязываясь к вашим личностям, можно было бы и посмотреть, на нас — засмеялась Ханде. — Думаю, нам неплохо удалось в нём сняться. Он для нас был знаковым, мы влюбились с Керемом тогда, хорошее было время. — Ханде, как хочешь, но ты мне должна устроить это, хоть даже тайком. Заключаем союз девушек. Будем тайны культивировать. По-моему мужчины наши уже давно такой союз заключили, не будем отставать. У меня были три подруги, сейчас они по разным странам разъехались, так вот они меня до дна доставали, я злилась, а сейчас иногда скучаю по нашим посиделкам. — У меня сестра старшая, вот доставальщица, с Керемом вошла в союз, они за моей спиной сплетничали, я тоже злилась, а сейчас они с семьёй в Америку уехали. Отец Керема ему должность предложил, здесь трудновато им было поддерживать семью на плаву. Она меня и оттуда пытает частенько. Я ей даже не сказала ещё, что мы поженились. — А почему? — У меня ещё болит всё, раны не зажили, страшно говорить о моём ужасе одиночества. Я и Керему не до конца всё рассказала, боюсь не поймёт. — Это ты зря, он очень любит тебя, не тяни с этим, будет только хуже. — Я хотела сегодня рассказать, будем дома, решусь, наверное. Он заслуживает всё знать. — Не буду тебя пытать, но дай мне слово, что сегодня ты ему откроешься, он поймёт тебя даже не сомневайся. — В нём–то я как раз не сомневаюсь, я себя боюсь, боюсь разрушить наше хрупкое счастье. Эда обняла Ханде — любая правда лучше молчания. По себе знаю. Ты же смелая Ханде, умная, добрая, лучистая, нежная. Тебя нельзя, невозможно не любить. — Спасибо тебе, Эда, мне так важно, что вы у нас есть. Мы словно семью обрели полноценную. Правда, мне после смерти мамы очень трудно было, она мне настоящей подругой была, очень хорошо меня понимала, поддерживала всегда. — Керем часто в командировки ездит? — Раньше часто в Испанию ездил, там у него фанаток тьма, так и норовят за задницу ущипнуть. Что за народ, никогда не понимала таких людей, но что поделать слава тяжкий груз. А забытье ещё тяжелей. Вот так между двух огней и мечешься. — Когда Керем в отъезде, перемещайся к нам, чего сидеть одной. — Девушки, вы чего, мы вас потеряли — заглянул в комнату Серкан. — обедать быстро. — Мы сплетничали. — Хорошее дело, но после обеда продолжите, сплетницы вы наши. — Эда, ты такая милая в домашней одежде. — Повторил слова жены Керем — Хотел что-то сказать, но вовремя понял, что мы не одни, а то получил бы пинок под столом. Видишь не сказал — признался Серкан. — Серкан, что ты за болтун такой становишься! — Это я от счастья, любовь моя. И для поднятия общего тонуса. — Мы задерживаться не будем, много дел. — сказал Керем, когда обед был съеден. — вы уж простите, что поели и полетели. Что-то я в рифму стал вещать. Копию ты мне дал, пульт взял. Ты говоришь, что всё просто с управлением этим волшебным аппаратом, надеюсь, разберусь. Ханде, платье взяла? — И платье и туфельки мне Эда дала. — Руслан, так держать. Ты надежда и опора для отца, старший сын — это круто. Будешь строить младшеньких. — Я так рад за вас. Сразу трёх! Может мне удастся их увидеть. Они, наверное, будут на наших похожи, ведь вы двойники. Не терпится их скорее увидеть. Даже Айлин мечтает с малышами нянчиться. — Это круто, няньки нам позарез нужны будут. Читайте книжки по уходу. — Ну, что вроде всё просто. Ханде иди ко мне. Они все обнялись, перецеловались, Керем произвёл нужное действие. Первый раз Болаты увидели, как Бюрсины просто исчезли. — Вот это да! — воскликнул Руслан. — Сынок, об этом никому не надо рассказывать, даже Айлин. — Ей особенно, подтвердил Руслан. — Родители засмеялись, сын смущённо улыбнулся. — Ну что жена, пойдём работать? У нас не так много времени на проект. — Сынок, ты за уроки? — Пол часика отдохну и начну. Айлин теперь по математике одни пятёрки получает. — Тебе удалось почти безнадёжное дело, горжусь тобой. — Папа, она очень умная, только несобранная. Не хочет делать то, что ей не нравится. Я ей говорю, что в жизни не всё должно нравиться, есть дела, которые просто нужно делать. — Чистая правда, сын, ты мудрец у нас. Рады, что сегодня ты с нами побыл. Гостей наших повидал. — Очень хорошо. Мне очень нравятся Бюрсины, они классные. — Беги к себе, — поцеловали мальчика и отбыли в чертог. Они будут проектировать дом для своих друзей. Удачи им.