Прошлое ранит очень сильно

Блондин просто сел на край. На свободе , один на один с высотой и ветром, он мог быть самим собой. Вытаскивая из кармана телефон он думал о человеке, которого любит. Экран телефона освещала лицо Николая, который снял маску с глаза. «Ну и где ты?» — Эти мысли были в голове блондина. Его возлюбленный и одновременно друг молчал, не писал и даже не думал о Гоголе. По крайней мере так считал сам Николай. Он с пустыми глаза смотрел на телефон, в котором было так же пусто. Ни звонка, ни письма. Как обычно. Выключил экран, он убрал телефон в карман штанов. По левой щеке пробежала тонкая, быстрая слезинка, которую блондин поспешил убрать. Воспоминания наполнили его голову. Он вспоминал о детстве, родителях, родине, начале работы, первой встречи с предметом воздыхания. Зачем он это все прокручивал в голове? Никто не знает, даже сам Гоголь. Небожитель смотрел на звезды. Все птицы уже давно спали. Не летали. Лишь изредка можно было увидеть вертолёты, патрулирующие йокогаму. — неужели я тебе совершенно не нужен? — тишине прошептал Николай. Он просто смотрел. Не зацикливаясь ни на чем, кроме своих мыслей. На следущий день Коля вновь сидел на крыше. Видимо это будут вторые почти полные сутки на ней. Он был рад, что у него получилось подстроить поцелуй, а после свалить.(историю умалчивает о ком он говорил) Он безумно хотел похвастаться кому-то своими достижениями. Даже написал Достоевскому, что у него есть новости в сфере сплетен, но тому дела до этого не было. Достоевский пустил короткое и более чем ясное сообщение: «Николай, мне не интересны эти темы. Если у тебя все, то я продолжу работу. » Николай уже привык к этому. Как-никак, а люди не меняются. Он начал перебирать в голове своих знакомых, на ум пришли лишь Сигма с Дазаем,но они, вероятнее всего, заняты, тем более суицидник с ним не особо общается. Он опять один. Николай к этому уже привык, ведь так он живёт ещё с детства. Скука одолевает Гоголя. Но блондину делать нечего, занять себя он никак не мог. Он хотел бы узнать как обстоят дела у его друзей, которых он заставил поцеловаться. Но небожитель осознавал, что это их либо спугнет, либо у них ничего не получится. Он предпочтет обо всем их расспросить после . В случае если они будут молчать, он может позвать на помощь сигму. Только вот, что он может предложить ему взамен? Деньги? Нет у него их море. Информацию? Возможно, но какую? Его бы заинтересовали планы Фёдора, но Гоголь сам их не знал. Достоевский никогда не раскрывал своих замыслов. Он привык работать один и отдаваться отказывается другим. Во всех этих мыслях он смотрел на звёздное небо, где-то в далеке виднелись небесное казино. Заявиться к его другу было бы неплохой мыслей, но в последний раз, когда он так сделал, Сигма его выставил за дверь, в пропасть. Николай уснул весь в мыслях, которые грели душу. После. Гоголь рад был что у них все складывалось удачно. Миссия выполнена. Но когда он сможет сам быть счастлив? И будет ли? Ответа в голове нет. Достоевский все так же был холоден и игнорировал все попытки провести время вместе. Никогда ни о чем не рассказывал. Скорее всего, управлял Гоголем, как марионеткой. Где-то в самой чёрной части души блондин представлял как убьет предмет своего воздыхания, тем самым освободившись от любви. Он станет свободным. Николай сидел в ожидании друга, который разговаривал у двери. Кто его собеседник блондин ещё не понял. Хотя ему это было и не нужно. В последнее время он слишком часто записал где-то в себе, перебирая своё прошлое. Сейчас он прокручивал их самую первую встречу с Фёдором. Она случилась ещё давно в России. Он тогда жил в Санкт-Петербурге. Достоевский в тот момент перебрался в Питер на время, на год, максимум два, причина неизвестна. Николаю было 16, а брюнету 14. Они повречались в школе. Так уж получилось, что Федора отправили в школу в раннем возрасте. Гоголь помнил, как его перевели в их класс. На дворе было 26 сентября. Классный руководитель сказал, что в класс должен пожаловать новый ученик. Под монотонный голос преподавателя в кабинет заходит невысокий юноша, с чёрными волосами, отрезанными под каре. Он был куда ниже своих новых одноклассников, но это логично, так как те были как минимум на год старше Фёдора. Брюнет представляется и его сажают на параллельный ряд от Николая. Почему-то блондина сильно заинтересовал этот юноша. Весь урок он на него просматривал, за исключением моментов, когда нужно было записать тот или иной термин. Как Гоголь понял его новый одногруппник - отличник, но не заучка, при этом возможно является социофобом, но вернее, наверное, мизантропом. На одной из перемен Николай подсаживается к парню и завязывает разговор. — Здравствуй, меня Николай зовут. А ты Фёдор, верно? — тот оторвавшись от телефона, кивнул, — Рад знакомству! — Гоголь протянул тому руку. Достоевский на вид не был доволен, но руку пожал, не произнося ни слова. Блондин был удивлен такому поведению, но быстро догадался, что это вызванно разницей в возрасте и в нехватке общения. Весь остаток дня он пытался подружиться с новеньким. Тот особо не планировал заводить знакомств, но для себя решил, что обычное общение не испортит ему жизнь. Разговорившись на большой перемене, Николай узнал, что Фёдор снимает квартиру неподалёку. Тут в его голову пришла удивительная и идиотская одновременно идея — Слушай, а не хочешь перебраться ко мне? Плату брать не буду, только максимум иногда помощь с математикой. Брюнет сказал, что подумает над его предложением и даст ответ в конце дня. Когда все ученики расходились по домам Николай подошёл к собиравшему рюкзак Фёдору и спросил — Ну что? Достоевский не сразу понял что от него хочет одноклассник. Он с недопонимание покосился на Николая. Наконец до него дошло. — Что ж, я думаю, что можно. — прикрывая глаза ответил парень с каре, — Но мне вещи забрать нужно. — Это не проблема, идем! Гоголь потянул за руку своего будущего соседа. Тот особо не сопротивлялся. Они решили сразу же зайти за вещами Фёдора и уже после прийти теперь уже в их квартиру. Пока достоевский разбирался с хозяйкой, сдающей номера, Николай ждал брюнета. Он осознавал, что все эти решения быстры и спонтанны, но Гоголь был не против. Ему сразу же понравился фёдор. Почти во всех смыслах. Его вид, харизма, походка, знания, возраст, отчужденность и изолированность от мира. Последнее по двум причинам. Первая - Николая редко воспринимали всерьез и он для многих был чем-то вроде запасного варианта, а в случае с Достоевским он будет номером один. И вторая - отдалённость от вечного кипиша создаст меньше проблем, для и так задолбанного блондина. Все решив фёдор собрал вещи и они спокойно, неспешно пошли домой. Большую часть вещей взял Николай. Хотя у только переехавшего сюда юноши было их немного, даже вернее сказать мало. Вот блондин уже отмирает дверь ключом, и бросив быстрое :«заходи», впустил парня домой. Зайдя следом. Он скоренько рассказал, что где расположено и прошёл в гостинную часть. Так как Гоголь жил в двухкомнатной квартире, он даже не задумывался куда же пихать нового соседа. Вот уже разложил все вещи, Николай с Фёдором сидели и пили кофе. — Спасибо, — произнёс брюнет, глядя в глаза хозяину дома. Блондин смотрел в ответ и кажется уже хотел было что-то сказать, но его остановил цвет глаз юноши. Его глаза фиалковые. Это редкость, ещё и учитывая, что он не альбинос. Достоевский заметил, что собеседник завис и спросил — Николай, все в порядке? Гоголь оторвался от глаз человека напротив и ответил. — Да, конечно. Все замечательно. Я рад, что ты теперь живешь со мной. — он тепло улыбнулся и откинулся на спину. Фёдор поглядел на блондина, который раскрепощенно лежал на диване. Он поддержал инициативу. Поставив кофе на стеклянный стол, он слегка отпихнул Николая и лег рядом. Ему большую часть жизни не хватало обычного общения, суматохи дружеской и простого отдыха. Он ощущал тепло человека рядом. Достоевский закрыл глаза и ненароком подумал о будущем, представил, что уезжает от Николая, который принял его, совершенно ничего не зная. Нет он этого не допустит. Достоевский точно до себя это решил. — Коль, а я спросить хочу, почему ты живешь один? Николай призадумался, он хотел было соврать, сказать какую-то ерунду, но решив, что нельзя начинать дружбу со вранья, ответил — С отцом в ссоре, вот и съехал. Эта квартира когда-то принадлежала моей сестре, сейчас она живёт в другой стране. Ну, а мне перепала. Интерес Фёдора был погашен. Брюнет посмотрел на Николая, больше всего его заинтересовали его волосы и шрам, на левом глазу. Спросив о шраме, Николай как-то ушёл от ответа. Видимо не готов. Федор и не настаивал, так как понимал, что далеко не всегда приятно ворошить прошлое. Время уже было за полночь. Николай смотрел в потолок. В один момент он перевёл взгляд на тело Достоевского. Тот спокойно уснул на плече блондина. Гоголя удивило это, но он решил просто никак не реагировать и последовал примеру младшего — уснул. Утро. Время 7.30. Они ходили во вторую смену, из-за переполненности школы. И исходя из выше сказанного, их учебный день начинался в час дня. А это уже давала им возможно спать и высыпаться. Но только не Николаю. Он свободолюбив и при этом во многом походил на птиц, но не на сов. Его подъём был около 6 часов утра. Гоголь стоял на кухне, пытаясь сделать завтрак, желательно не разбудив спящего Фёдора. Лиловоглазый мирно лежал на диване, под пледом и обнимал подушку. Как бы Коля не старался быть тихим, у него это не получалось. Последней каплей стала упавшая тарелка. Блондин ощутил себя ребёнком, у которого было все в запрете, в том числе и шум. Достоевский открывает красивые, отливающие в тёмной комнате красными искрами глаза. Он точно не понял что же его разбудило. Пока парень потягивался на мягком диване, перед ним оказался Гоголь, который узнав вчера о любви Фёдора к кофе решил ему принести его с утра. Все же должен же быть толк от его ранних пробуждений. Брюнет был удивлен. Он взял кружку и отпил верх. Рядом с ним уселся блондин со шрамом. — Извини, что разбудил. Я старался тихо, но все испортила тарелка. — он виновато отвёл взгляд. Достоевский во время реплики собеседника сидел с слегка поднятыми уголками губ и постепенно опустошал чашку. После момента когда Николай замолчал прошло секунд 20 прежде чем младший отставив чашку на гостиничный столик и повернулся к беловолосому. — Все в порядке,-— начал он, — я даже благодарен. Все-таки я давно планировал выработать режим. Брюнет слабо улыбнулся и прикоснулся рукой к чужой щеке. Глаза Достоевского округлились, он сам не понимал зачем это сделал. Как бы его не радовала вечная теплота и мягкость кожи Николая, он одернул руку. — Извини, - в скором темпе пробормотал фёдор и так же быстро ушёл из комнаты. Гоголь особо ничего не понял. Ему были приятны чужие прикосновения. Он так-то очень тактильный,но из-за воспитания пытался не прилипать к людям. Вот блондин остался сидеть на диване, в одиночестве. По звуку двери он понял, что его сожитель отправился на балкон. Коля ещё немного повтыкал в стену и ушёл готовить завтрак. Стоя на кухне и обжаривая помидоры с колбасой на сковороде, Николай пытался понять сам себя. Разве это не странно, что он спонтанно, первому встречному предложил съехаться? Но его даже больше интересовало : почему он ему позволяет так много? Прикосновения, разговоры, да что уж там, Гоголь стоял и готовил им на двоих завтрак. Блондину были приятны его касания, взгляд, образ, температура, слова и желания. Достоевский становился чем-то вроде идеала для этого парня. Время пролетело быстро. Уже на дворе декабрь. Холод. Санкт-Петербург засыпало снегом, а на улице стояло -10. Холод северной столицы всегда удивлял новоприезжих. Фёдор был не исключением. Такой резкий спад температуры отразился на нём простудой. Слава богу, она уже прошла. За все это время они очень сблизились. Все больше друг о друге узнавали. И Николай отчётливо понял что влюбился в Достоевского. Естественно, Гоголь молчит об этом. Зачем спрашивать на прямую, если в 70,а то и больших процентах тебя отошьют? Блондин не видел в этом смысла. Скрывая чувства он мог быть рядом с Фёдором и служить ему другом. — Твой кофе. Гоголь протянул руку с керамической чашкой брюнету, сидевшему на диване, от части под пледом. — Благодарю. Он взял чашку. Николай примостился рядом. Они просто сидели. Тишина, запах чистого белья и лёгкий холодок, просачивающийся через окно на кухне. Коля положил голову младшему на плечо. Он так хотел сказать простейшую фразу:« Я люблю тебя» Но не мог. Страх потерять родного человека его останавливал. Достоевский повернул голову и глянул на белую макушку. Его губы слегка изогнулись в улыбке. — Коль, а давай сбежим? Гоголь не сразу понял его. — Чего? Куда? — а..— он помолчал, — а может в Японию? Белобрысый усмехнулся. — В Японию? Что ж, мысль неплохая, только вот я не носитель языка , а учить его мне лень. Фёдор недовольно вздохнул. — Выучишь. Николай его даже слушать не хотел, точнее делал вид. Он бы однозначно согласился бы, но его радовали моменты когда-то доставал предмет своего воздыхания. - Коля, даже ради меня не выучишь? - кажется он о чем-то догадывается. Тут Гоголь посмотрел на собеседника с удивленным лицом. — Ради тебя? Тут достоевский сказал его одну фразу:«Там будет полная свобода.» Это было моментальное да. Николай судорожно замотал головой , тем самым показывая что он согласен. Брюнет резко сократил расстояние между их лицами. Разноцветные глаза округлились, а мысли наполнились развратом и любовью. — Вот и славно, — с каким-то интересным подконтекстом что-ли ,сказал парень с лиловыми глазами. Но даже после окончания реплики Фёдор не отстранился. Колю это удивило. Они смотрели друг другу в глаза. Душа в душу. Складывалось ощущение будто они читали друг друга, как открытые книги. Но это ошибочное ощущение. Даже если Достоевский и понял о чем думает Гоголь, то последний не мог ничего понять. — Знаешь, а ведь... хотя нет.. Забудь Фёдора это не устроило. — Нет уж, будь добр говори. — Я же сказал, что это ерунда. — Скажи. — Я не хочу. — Давай. Достоевский уже сильно давил на него. — Ладно! — уже на тон выше сказал Николай, — Федь... Я гей. — он решил зайти из далека. Брюнет ожидал многого и это он тоже предвидел. Его губы изогнулись в улыбку. — Бывает. Я уже думал что-то серьёзное, а ты. Парень с фиалковыми глазами пустил смешок. Гоголь сидел в недоумении. — Для тебя это нормально? - с опаской спросил блондин. Второй метнул головой в знак согласия. Коля решил, что либо все станет лишь хуже, либо останется так же. То что Фёдор принимает гомосексуальность уже радовало блондина. — Федь.. Я люблю тебя. - на одном дыхании произнёс юноша со шрамом. — Я знаю. Вернее, я догадывался. Все в порядке. Можешь любить меня, но вряд ли я отвечу взаимностью. На том они и сошлись. С момента признания прошло 3 месяца. На дворе стоял март и снег. Такая вот погодка. В школе намечалась контрольная и парни готовились. Точнее готовился гоголь, а федор уже был готов. Коля сидел в кресле, на коленях лежала тетрадь с терминами и текстами. Все это он заучивал. Вот он себе под нос бубнил часть текста и как обычно забыл, кажется, на первый взгляд простое слово. Брюнет читал очередную книгу, украдкой посматривая за парнем постарше. Дост уже привык к тому что сколько не объясняй гоголь все сделает по своему и все попробует. Так он ему предлагал готовится заранее, осознавая что для хорошей подготовки ему понадобится минимум пару дней. Блондин откладывает конспекты и резко поднимается. — Так, учеба учебой, а чай по.. — у него закружилась голова и помутнело в глазах. Федор отложил книгу и подбежал к Николаю. — Ты как? Стоишь? — Ага. — протянул Гоголь. С этими же словами его отпустило. — Спасибо, федь. Только мне кажется, что ты слишком сильно за меня стал переживать. Достоевский молчал. Это напрягало. Гоголь посматривал за брюнетом и пытался найти ответ в его глазах, лице. — Николай,— наконец открыл рот Федор, — что ты чувствуешь ко мне? — Ничего не переменилось. Все еще люблю. — Тогда, я должен тебе сказать, что твои чувства наконец взаимны. Разноцветные глаза загорелись, он сильно обнял федора и поцеловал в щеку. На щеках Достоевского проступил румянец. Он решил сделать первый шаг. Федор привстал на носках и поцеловал блондина. Поцелуй вышел неумелый, было видно, что он один из первых. Вспоминая это Гоголю хотелось уснуть и больше не просыпаться. Он был болен любовью к Достоевскому. Однажды она его и погубит, но об этом шут и думать не желал. Слезы сами катились по лицу, радовало, что он в комнате был один. Все его воспоминания грели душу и разбивали сердце. Это была не только любовь к Федору, но и его прошлое. Весь подростковый возраст он гнался за диетами, из-за ног. Отец навязал ему, что это не правильно и что у нормальных в этом возрасте ноги тонкие. Николай к этому прислушивался. Идиот. Рука зачесалась он расстегнул манжет и закатав рукав почесал руку. Глядя на запястье он вновь вспомнил себя. Он на тот момент уже жил с Федором. Николай остался дома из-за плохого самочувствия, а Достоевский ушел на учебу. Гоголь не знал, что им отменили последний урок и что Фёдор вернется раньше. Блондину было морально хреново и сам того не желая брал лезвие в руки. Оставив пару порез он откладывал его. Сегодня еще и звонил отец, многое высказал, по поводу всего. Они ненавидели друг друга. Вот из разноцветных глаз льются слезы от физической боли. Проблемы была в том, что он слишком сильно вдавил металл. Когда он осознал это было уже поздно. Он быстро начал вытирать и смывать кровь. Он даже не услышал как закрылась дверь. Достоевский его звал, но тот не откликался. Брюнет решил зайти в ванну и посмотреть все ли хорошо. Он увидел сидящего на ванной блондина, с перерезанной рукой. Он был удивлен, но виду не подал. В скором порядке бросив рюкзак на пол и тихо подойдя к парню, он схватил его руку и промолвив невнятные слова о том какой же Николай дурак, Федор перевязал руку бинтом. — Ничего не скажешь? — тихо спросил Николай. — Нет. А смысл? Диалог был завершён. Ах, на сколько эти воспоминания были прекрасны и одновременно на сколько они сильно ранили душу. Николай любил и ненавидел свое прошлое. Он бы хотел и по сей день быть подле Достоевского, но не мог. Их пути разошлись сразу после университета. — Какие у тебя планы на будущее? - спросил, приобнимая блондина Федор — Я не думал над этим. — Ты идиот. Ладно, лично я хочу переехать в Японию. — Японию? Странное желание. С чем связанно? — Россия надоедает. — и это говорит любитель родины.. — Я хочу свободной жизни и.. И хочу увидеть своими глазами одаренных. Там их куда больше и силы должны быть разнообразны — В который раз ты о них говоришь.. — мне интересно. А еще... Ты ведь один из них, верно? — а? Что?.. С чего ты взял? — спросил Николай, но увидев холодный, разрешающий пополам взгляд Достоевского, ответил —Да, верно. От тебя такое не скроешь. И что дальше? — Ничего. Просто, мне жаль, что ты не говорил. — Извини. Не счел нужным. Николай еще долго ворочался лежа на ледяных бетонных плитах на крыше. Вот и все. Он не желал более вспоминать это. Просто закрыл глаза, выталкивая слезу и погружается в царство морфея.