Мой Константин

В непрекращающемся гуле бесконечных разговоров Дима сходил с ума. Женщины, обратившиеся в редакцию за помощью, едва ли давали время, чтобы эту самую помощь им предоставить. Это откровенно бесило. Но и при этом чернокнижник пытался доносить свои мысли максимально корректно, а, учитывая фаллические символы, преследующие его с самого начала испытания, хотелось не стесняться в выражениях. Ему всё стало понятно ещё при первом взгляде на героиню, а когда воск от свечи принял форму члена, малейшие сомнения развеялись. Даже бесы уже прямым текстом говорили, что лейтмотив испытания — секс. Родная тема Димы, надо отметить. Почти дипломная. Если бы участники так явно не демонстрировали свою незаинтересованность, создавая постоянный фоновый шум и бросая снисходительные взгляды на него, парень разложил бы им все факты в течение первых десяти минут. Они же решили безудержно трещать рядом, мешая работать. Нахуй тогда вообще им помогать? Рассказывая об оккультных практиках, вызывающих у окружающих неловкие смешки, чернокнижник уже отчаянно боролся с тем, чтобы не прекратить испытание. Он искал любые способы заставить послушать себя: интересных историй им было недостаточно, отсылок к популярной теме про чёрных вдов тоже. Оставалось только отослаться к более «компетентному» человеку, по их мнению, естественно. Беглое упоминание чужого имени, казалось, привлекло бы внимание неудобной аудитории. Раз уж меня они, блять, не хотят слушать. — Как говорит мой Константин… — начинает Дима, осознавая, что в стрессовом состоянии мозг исказил сформулированную мысль. Вера тут же начинает неловко смеяться, а сам парень лишь натягивает нервную улыбку; мимика его доподлинно олицетворяет слово «блять», глаза обречённо закатываются. Константин всегда всё ему портил. Сначала своими снисходительными фразочками и внезапной нарочитой бычкой, а затем… Затем тот умудрился понемногу запасть в душу, пробираясь от лёгких покалываний на кончиках пальцев до самого сердца, расползаясь колючими отравляющими терниями по всему телу. Закрепился и не хотел вылезать, доставая вживую и в мыслях, блуждая по сознанию точно у себя дома. Решил выбраться сегодня, весьма некстати. — Вы же это вырежете? — Дмитрий поворачивается к камерам и с наигранной весёлостью обращается к монтажёрам. Это же бред. Просто оговорка. Для создания атмосферы таинственности они явно должны будут убрать этот кусок. — Как говорит… мой… коллега Константин, — переговаривает Дмитрий, возвращаясь в амплуа загадочного чернокнижника. — Это не диагноз, это симптом… Дальше парень складывает руки в замок, подсознательно пытаясь отгородиться от нелепости произошедшего, создавая при этом видимость спокойствия и полной организованности. К и так нерасполагающей для работы атмосфере добавились дополнительные объекты в виде новых фотографий, а затем экстрасенса начали заваливать вопросами, снова вторя его словам и обсуждая какие-то собственные темы. Устав от бесконечного шума, он решил сделать ставку на диалог тет-а-тет с возлюбленным героини, но тот оказался настолько забитым мужчиной, будто наличие своего мнения при его зачатии было дополнительной функцией, за которую родители не стали платить. Тяжело говорить такому человеку о необходимости иметь внутренний стержень. Он бы лучше принял, если бы я сказал, что его нужно иметь стержнем, мне кажется… Будучи чрезвычайно добрым и непозволительно мягким мужчиной, тот переспрашивал почти каждую фразу. Продолжать было решительно невозможно, а операторы, норовящие подслушать их личный разговор, довели чернокнижника окончательно. Это испытание обречено было стать одним огромным кошмаром, когда его соперником в нём назначили Александра Шепса. Сосредоточившись на необходимости отработать консилиум на максимум, Дмитрий отбросил душевные терзания и принялся изучать свои видения и превращать их в складную историю. Стоит признать, лучшим в этом выпуске обязан был стать именно чернокнижник. Он объективно разнёс консилиум, заставляя даже Шепса померкнуть, отрешенно поддакивая фактам, оглашенным Димой. Парень нашёл в полной темноте могилу, провёл ритуал, выдал крепкую версию, с которой участники согласились. Он был уверен, теперь все должны были, наконец, признать мощь его способностей. Никогда Дмитрий ещё так не ошибался. Закопавшись в собственных делах, Матвеев и не заметил, как неумолимо подкрадывалось время голосования экстрасенсов. Когда ему пришли отснятые для выпуска материалы, чернокнижник был в студии, недальновидно решив, что можно отложить просмотр на следующий день. Это была вторая ошибка за неделю. Прощаясь с друзьями, параллельно вызывая такси, Дмитрий увидел три непрочитанных сообщения от Олега. Олег: «дим???» Олег: «это чё за прикол» Олег: «я че то не знаю?» Ты много чего не знаешь, Олег. Нужна конкретика. Отправив один вопросительный знак в ответ, он принялся ждать реакции от Шепса, пытаясь предположить, что могло его так удивить. Верная мысль крутилась в голове, но Дмитрий старался отбросить её, про себя взывая к человечности монтажёров. Олег: «мой константин???» Олег: ❤️ ❤️ ❤️ Олег: «ахахаххах» Блять. Бляяяяяяяять. Если бы у человека была возможность закатить глаза внутрь черепной коробки, казалось, Дмитрий бы сейчас легко справился с этим. Он сел в такси, предвосхищая, сколько раз ему придётся услышать эти слова во вторник. Честно говоря, хотелось на всей скорости въебаться в ближайшую стену. К сожалению (хотя более точным было бы словосочетание «по иронии судьбы»), именно в этот раз Дима был абсолютно прав в своих предположениях. В день голосования, только открыв дверь в машину Шепсов, парень уже мог увидеть их нагло лыбящиеся лица, норовящие треснуть от заготовленных приколов в любую секунду. Он старательно игнорировал каждый из них. Сидя в особняке, чернокнижник почувствовал на себе взгляды людей, которые вообще не должны были видеть новый выпуск. Откуда, блять, гримёры знают об этом? — Привет всем! — радостно поздоровалась Лина, пробегая глазами помещение в рамках поверхностного осмотра. — О, Дим, я там твоего Константина встретила, скоро придёт… Дмитрий одарил её максимально злобным взглядом, на который только был способен, а затем отсел от заливающегося смехом Олега. — Он просто бесится, — пояснил Шепс, осматривая насупившегося парня. — Дим, ну, реально, расслабься. Может, это ещё вырежут. Ага, блять, вырезали уже. Едва в помещение входит Константин, все взгляды переводятся на него. Кажется, все вокруг замерли в ожидании его реакции. — Здравствуйте всем… — настороженно обращается к присутствующим мужчина, непонимающе разглядывая их. Неловкость Константина немного скрашивает атмосферу. Отсутствие каких-либо неожиданных эмоций от него и полное игнорирование Димы, приводит к тому, что люди перестают, наконец, форсить одну и ту же оговорку, придумывая тысячу и одну банальную остроту. Следующие приходящие экстрасенсы об этом не упоминают, по крайней мере не во всеуслышание. Дима отмечает, как только что зашедшая Виктория подходит к Константину, начиная тихо переговариваться о чём-то. Догадаться о сути диалога по его ходу было сложно, но женщине явно удалось чем-то развеселить вечно серьёзного провидца. Затем она бросила взгляд на наблюдающего за ней чернокнижника и усмехнулась, кивнув головой в знак приветствия. К радости Дмитрия, дальше в помещение заходит Влад, так что, сопоставив его бежевый образ в целом и почти такого же цвета брюки Кости, все переключаются к шуткам про фэмили лук. Морально готовясь получить высокие баллы на голосовании, Матвеев отодвигает всё остальное на второй план, сосредотачиваясь на своей версии, озвученной на испытании. Ошибка номер три, всё-таки жизнь его ничему не научила. — Дмитрий! — обращается к нему Башаров, едва они встали на места, и тот назвал имена экстрасенсов, проходивших испытания. — Я думаю, у всех присутствующих и у телезрителей потом возникнет к Вам вопрос. — Готов ответить, Марат, — с доброжелательной улыбкой откликается парень. — Признаетесь честно, какие отношения Вас связывают с Константином Гецати? — лукаво ухмыляясь, произносит мужчина, бессердечно наблюдая, как в глазах напротив гаснет огонёк воодушевления. — Такие же, как и со всеми здесь, Марат, — шумно выдохнув, отвечает Дмитрий, вызывающе глядя в ответ. — На испытании, насколько я знаю, сложилось немного другое ощущение, — продолжает давить ведущий. — Простите, но ваши ощущения — только Ваши, — чуть вскипая, реагирует чернокнижник. — Неужели ни у кого больше не возникло таких ощущений? — Башаров обращается к остальным, понимая, что ничего интересного от парня не дождётся. Экстрасенсы подхватывают один за другим, вбрасывая какие-то глупые шутки и перевирая действительность. Дима не слушает их. Диме откровенно похуй, что там придумывают люди, не имеющие ни малейшего понятия, какие эмоции он испытывает. Я час там рассказывал про члены и вагины, даже на воске показывал их, а Вы решили доебаться до одной фразы? Идите нахуй, коллеги. — Константин, — резко прерывает остальных Башаров, обращаясь к мирно ожидающему конца этого цирка провидцу. — Вы что-то отмалчиваетесь, не хотите высказаться? — О чём? — недоуменно произносит Гецати, всем своим видом выказывая раздражение от необходимости слушать откровенный бред. — Отстаньте Вы уже от парня, честное слово. Все такие ораторы великие, я погляжу. Никогда никто не оговаривался… — А Вам как человеку с медицинским образованием не кажется, что это была оговорочка по Фрейду? — подначивает ведущий. — Если Вы говорите про так называемый парапраксис, то, по вашему мнению, можно любую речевую ошибку оправдать им, — недовольно парирует Константин. — Он же не назвал моё имя вместо имени своей девушки, к примеру. Дима показательно закатывает глаза, складывая руки на груди, желая поскорее убраться из помещения, пропитавшегося злорадством над его глупой оговоркой. — Если Вы просите моё профессиональное мнение, хотя я не психиатр, то здесь ничего подсознательного нет. — заканчивает Гецати. — Дмитрий рассказал гораздо больше сомнительных вещей, достойных нашего внимания. Ну, охуеть. И поддержал, и обосрал, и к психиатру отправил. Как только чернокнижник слышит, как Александр врывается со своей очень важной позицией, желая поставить Константина на место, Дима не выдерживает. — Я просто в ахуе с Вас, — вскидывая руки, бросает он, снимая петличку и вручая её Олегу, подавляющему вырывающийся смех. Обиженный чернокнижник выходит из зала, теряясь где-то за закрывшейся дверью. Экстрасенсы виновато замолкают, переглядываясь со всё ещё забавляющимися соседями. — Кто-нибудь сходит за Дмитрием? — разрушает тишину Марат, обращаясь преимущественно к Олегу, который был уже почти профессиональным возвращателем оскорбленных экстрасенсов. — Нет, точно не Олег, — останавливает его за руку Лина, уже почти у выхода из зала. — Да, он, наверное, не будет сильно рад меня видеть… — вспоминая все сегодняшние слова, адресованные чернокнижнику, говорит младший Шепс. — Я умываю руки, — как всегда вклинивается его брат, всё ещё оскорблённый тем, что Матвеев прервал его речь. — Может быть, мать драконов захочет вернуть его в гнездо? — поражаясь собственным аллегориям, предлагает Башаров. — Ага, только если мать драконов будет за каждым обидчивым дракончиком ходить, она тут не простоит полтора часа, — насмешливо отвечает женщина. — Нет уж. Понимая бедственность ситуации, Константин молча снимает собственную петличку, отдаёт её и конверт с оценками рядом стоящей Лине и, не говоря ни слова, тихо выходит из зала под аккомпанемент звуков очередных непрекращающихся выяснений отношений. Он бессмысленно заглядывает в гримёрку, изначально понимая, что вряд ли обнаружит там Дмитрия, после чего решает проверить помещение, выходящим из которого уже однажды заставал его. Реквизиторская. Потакая собственным догадкам, мужчина открывает дверь, видя присевшего на стол парня, озаряемого лишь тусклым свечением убывающей луны. — Хорошее место, тихо и вряд ли кто-то уже зайдёт, — говорит Константин, отмечая, что в руках тот держал шар, которым они распределялись на испытания в прошлом сезоне. — Ты нашёл, значит, не такое уж и хорошее, — смиренно отвечает Дмитрий, торопливо закрывая изображение в шаре. — Выбрали самого миролюбивого посланца? — Кажется, они до сих пор выбирают… — усмехаясь, произносит мужчина и входит в помещение. — Забей на них, серьёзно. Они того не стоят. — Понимаешь, каждый раз я стараюсь, делаю сложные ритуалы, очерчиваю руны, трачу кучу времени, чтобы разобраться с тараканами в головах людей, — раздраженно говорит Дима, скрещивая руки на груди. — Все, в том числе ты, обращают внимание только на косяки. Что-то не доделал, не так отреагировал, не накричал, не отстоял своё мнение… Заебали, реально. Константин медленно подходит к парню, опираясь на стол напротив. Он наблюдает разочарование, отпечатавшееся на молодом лице; мужчина видит, как досада рухнувших надежд по капле забирает радость из ранее воодушевленных глаз. — Максимум, что я могу услышать, это то, что для своего возраста я отработал отлично! — продолжает Дмитрий, переводя укоризненный взгляд на Константина. — А, это, знаешь, блять, не комплимент для того, кому больше пяти лет. Злость и обида, кажется, пропитали воздух, безвозвратно отравив помещение безудержным отчаянием. Воцарившееся молчание лишь добавило ощущение безнадеги. — К сожалению, мы не всегда можем позволить себе озвучить свои мысли, — с почти незаметной горькой улыбкой нарушает тишину мужчина, ища понимание в чужих глазах. — Я озвучил свои мысли, — уверенно парирует Дмитрий, не отводя взгляд, но уже через пару мгновений заметно тушуется, нервно крутя чёрный шар, всё ещё находящийся в его руках. Даже в темноте Константин видит, как пристально смотрят на него чужие глаза, томящиеся в беспокойном ожидании реакции провидца. Он бросает взгляд на тонкие пальцы, скользящие по чёрной пластиковой оболочке, делает осторожный шаг, приближаясь к их обладателю, а затем подхватывает тыльную сторону ладони, призывая показать содержимое. Парень заметно напрягается, сжимая шар и с тревогой глядя на мужчину; чернокнижник сглатывает появившийся из-за слишком близкого контакта ком. Константин бережно оглаживает большим пальцем нежную кожу, проводя по ней почти невесомо, принося ощущение спокойствия, сопровождающего его повсюду. Дмитрий раскрывает ладони, давая Гецати возможность забрать шар. Тот уверенно раскручивает его и, бросив короткий взгляд на собственное изображение внутри, шумно выдыхает и откладывает ненужный предмет; непроизвольно возникает улыбка. Мужчина аккуратно приближается к чужому лицу, давая шанс отстраниться, но не встречает сопротивления. Последние сантиметры между ними пройдены; сгорая от предвкушения, они закрывают глаза, мягко соприкасаясь губами. Константин обхватывает ладонью чужое лицо, трепетно оглаживая острые скулы. Он хочет продолжать бесконечно, стоя в этой забитой хламом реквизиторской под тусклым светом луны, по крупицам исследуя тело так долго желаемого человека. Мужчина перемещает пальцы чуть ниже, проходясь по линии точёного подбородка. Он почти невесомо касается мочки его уха, чувствуя, как тихое дыхание парня сбивается; безумное желание прикоснуться к ней губами провидец усилием воли подавляет, оставляя себе мысленную заметку, чтобы обязательно к этому вернуться. Слыша стук каблуков, на этот раз благосклонно миновавший их, мужчина отстраняется, тут же прижимаясь к чужому лбу своим. — Я так долго хотел это сделать… — улыбаясь, шепчет Константин, переводя руку от лица чернокнижника, чтобы накрыть ей его ладонь. — Мы обязательно потом поговорим. Внутри Димы будто взрываются тысячи фейерверков, раскрашивая полный черноты мир. Он ярко ощущает детский восторг, вытеснивший, казалось, каждое иное чувство. Несказанные слова и нескончаемо подавляемая любовь грозят обрушиться на Константина, компенсируя месяцы угнетения. Гецати даже не представляет, в какой океан неиссякаемых нежности и желания угодил. — Нужно возвращаться, — отступив, говорит мужчина, не пытаясь скрыть неохоту. — Если Вика пошла за нами, значит, все уже перестали ненавидеть друг друга и перекинулись на нас. Дима, ухмыляясь, соглашается и, поправляя свой пиджак, устремляется к выходу. Константин ловко останавливает его, удерживая за запястье и заставляя обернуться. — Дим, — виновато начинает мужчина, глядя в недоумевающие глаза. — В готзале я не поставлю тебе десять. Более того, я поддержу версию Надежды Эдуардовны. — Что? — неверяще переспрашивает парень, округляя глаза. — Почему? — Понимаешь, она пытается делать вид, что её не трогают оценки, но это не так, — начинает оправдываться Костя. — Я знаю, что ей очень тяжело даются съёмки. Она отчётливо осознаёт, что коллеги снисходительно завышают ей баллы, пытаясь приободрить после голосования участников и зрителей. Ей нужна моя поддержка. — А мне она не нужна? — раздражённо говорит Дмитрий, выдергивая запястье из чужих рук и мотая головой. — Почему ты просто не поставишь всем десять тогда? — Если я не только скажу, но и покажу, что её версия кажется мне самой логичной… — То, что, Кость? — перебивает чернокнижник, не желая больше слушать его. — Где же самый честный и справедливый Гецати? — Его нет, ты прав, — хмыкает мужчина, устремляя взгляд в пол. — Я пытаюсь быть таким, но всё ещё не могу выносить чужих страданий. Я вижу, как на каждом голосовании она всё больше поникает, а некоторые продолжают накидываться на неё, заставляя разрушаться ещё сильнее… — Я понял тебя, — чуть успокоившись, произносит Дмитрий и, бросая короткий взгляд на Константина, вновь оборачивается к выходу; чувство обиды всё ещё сквозит в его голосе. Мужчина моментально возникает перед ним, перегораживая дверь и заставляя немного встревожиться. — Дим, ты должен знать… Что бы я сейчас ни сказал, кого бы ни поддержал… — медленно говорит Константин, укладывая руку на чужое плечо; он не выглядит грозно, напротив, мягкая искренняя улыбка покоится на лице, располагая, а глаза точно зажигают костёр внутри парня, возвращая ушедшую теплоту. — Я на твоей стороне. Я бесконечно восхищаюсь тобой, твоей стойкостью и силой. Твоей добротой и человечностью. Я схожу с ума каждую секунду, когда вижу тебя. Я твой полностью и без остатка, если ты этого захочешь. Дмитрий смотрит в глаза провидца, пытаясь уловить фальшь, но встречает лишь отражение собственного восхищения. Он бы хотел не понять его, но понимает, осознавая противоречия, терзающие мужчину. Перебарывая обиду, парень улыбается, чётко ощущая, что не позволит отравить чувства, бушующие внутри, каким-то баллам, которые едва ли будут иметь значение через пару месяцев. Даже если и будут, сейчас ему плевать. — Я тоже люблю тебя, Кость. — произносит он, с безудержной нежностью глядя в глаза напротив, а затем выходит в коридор. В готическом зале парень слушает исходящее от Гецати лживое восхваление, очевидно, практически нереальной версии, и, не скрывая собственных эмоций, высказывает своё неодобрение, но, видя, как расцветает от столь редкой похвалы Надежда Эдуардовна, ощущает горечь вины за проявленное невежество. Пока женщина наслаждается частичкой провидца, Дмитрий осознаёт: ему тот принадлежит целиком. Навсегда и всюду. Его Константин.