Король рысей

      Люди лесных зверей, хоть и побаиваются немного, но почитают. Медведя — за силу, лису — за хитрость, волка — за ловкость, оленя — за лёгкость бега. А к рысьему народу отношение особенное. Едва мелькнёт меж еловых лап пятнистая шкура, понимает человек: не на свою территорию зашёл, опасное место для охоты выбрал. И уходит тихо, след по своему следу кладёт, шаг в шаг ступает, но всегда оставляет часть добычи своей. Как откуп от хищника, как благодарность за предостережение. На рысь охотник никогда не ходит, но всегда обращается за помощью, мудрым советом. Потому что знает человек, что чутьё звериное куда тоньше людского, многое, что от его глаз скрыто, то кошачьим доступно. Может охотница вывести заплутавшего путника из лесу, а может и закружить, да так, что дороги назад ни за что на свете не найдёшь, а так и замёрзнешь, когда совсем устанешь. Многое рыси знают и умеют и все тайны свои стерегут в самом сердце леса, за самыми пышными лапами тёмных елей.       И болтают старики, будто есть у диких кошек Король. Высокий да статный, брови тонкие вразлёт, волосы медью в солнце закатном до пояса разливаются, глаза янтарём отливают, будто и впрямь рысиные, кожа снега белее. Легко-легко ступает, да так, что следов на свежем снегу не отыщешь, а по деревьям скачет ловчее белки. Говорят, будто любая рысь его слушается, ластится под тёплую ладонь, будто и не хищник вовсе, а котёнок несмышлёный. Рассказывают, что и сам он обращаться рысью умеет — крупной, сильной и быстрой, такой, что любой, кто взглянет — тут же вожака в звере признает. А если и не поймёт с первого взгляда, с кем повстречался, то стоит только на лоб коту посмотреть, сразу тоненькую полосочку блестящую углядеть можно. То — волшебный венец Короля, благодаря которому он перекидывается из человечьего облика в звериный. Много болтают, а правда ли это — никому доподлинно не известно. Не позволяют рыси подобраться никому к своему Королю, сразу на мелкие кусочки наглецов разрывают. Пуще золота они его берегут — ласкового, сильного, статного. Только нет-нет, да объявится на охоте за шестирогим оленем красавец-вожак. И больше не охотится даже, играет. Забавляется, чтобы кровь молодую, горячую, по жилам разогнать. Так говорят о Короле рысей.

***

— Ты, Айно, помни только, — наказывает мать. Сердце старое неспокойно, да память услужливо страхи разные из самых тёмных уголков подсовывает, — Как увидишь рысий след, сразу уходи. Заведёт тебя эта тропка в чащобу, так не сыщут потом костей твоих! Единственная ты у меня, дочка, поберегись же ради свой матери. — Ты, матушка, за меня не волнуйся, — смеётся девушка, да узду у лошади поправляет, — Не боюсь я мудрых рысей. Мы с ними в мире и согласии живём, я их троп не топчу, они у меня добычу не уводят. Помню я все твои наставления, вернусь к тебе целой и невредимой.       Качает головой старая женщина, но невольно любуется статной дочерью. Знает мать, что дорожит её Айно заветами предков, каждый раз совета у кошек хищных испрашивает, кланяется трижды — лесу, рысям и зверю, которому предстоит стать её добычей. Помнит, как учила дочь кисточки на шапке пушистые делать, чтобы не мёрзли уши, не слабел на охоте слух. Но не может всё никак успокоиться.       Вскакивает Айно в высокое седло — будто птица с воды снимается. Полощутся длинные русые косы на ветру, когда скачет она по широкой дороге к лесу, ржёт белогривый конь — будто прощается. Долго ещё стоит мать, провожая всадницу взглядом, даже когда уже снег следы заметать начинает. Неспокойно её сердце.        А охотница, молодая, весёлая, удалая, только радуется снегу, глядит на солнце, скрывающееся за облаками и подгоняет скакуна громким гиканьем. Несётся конь вперёд и взрывает копытами свежий снег. Впереди и лес уже тёмной громадой прорезается, выступая нерушимой стеной из молочной метели. Вглядывается Айно вперёд и чудится ей, будто из снега сплетаются фигуры. Меняются они каждое мгновение, так, что и не уловить глазу. Насторожилась охотница, вспомнив наказ материнский, но бесстрашно направила коня вперёд, к сени старых елей. Снег ей в лицо так и бьёт, но не сдаётся девушка, сходит с коня и ведёт его за собой под уздцы. Трижды в земном поклоне склоняется она перед первой елью, на лапах которой оставлены разноцветные ленты, бусы, мешочки. Повязывает одну из своих, специально взятых, на самую высокую ветку, до которой может дотянуться. Улегается тревога в сердце Айно совсем, когда шепчет она почти неслышно: — Подскажи мне, мудрая рысь, чего хочет моя душа? Какой добычи ей не хватает? Быть может, не здесь мне свою судьбу искать следует?       И с тем вошла в лес молодая охотница.

***

      Только успел ухом повести большой белый заяц, как сразила его стрела бьющей без промаха Айно. Улыбается охотница, думая о свежем мясе, которое приготовят они вечером с матушкой и о тёплых рукавичках из заячьей шубки. Закидывая свою добычу в седельную сумку, вдруг неловко оступилась охотница, полетела в сугроб, что прямо за её спиной оказался. Ударяет её в спину несколько раз что-то тяжёлое, с пронзительным криком перелетая с места на место. — Неудачно тетерева подняла, нет со мной собаки! — сокрушается Айно секунду. А в следующую она уже в седле, сжимает пятками бока белогривого коня и гонит его вслед за тяжело летящей птицей. Не считает она стрел в колчане, захваченная азартом погони и предвкушением желанной добычи, не глядит на то, что всё темнее и темнее вокруг, что смыкаются плотной стеною по бокам от неё тёмные ели и мелькают между ними гибкие пятнистые рыси. Только чёрную птицу видит она перед собой и только о ней думает. А конь храпит, учуяв диких кошек и только быстрее несётся вперёд, по рысьей тропе, неминуемо ведущей к гибели.       Вынуждает Айно вылететь уставшего тетерева на светлую поляну и обессиленно опуститься на землю. Натягивает тугой лук охотница, да только вздыбливается под ней внезапно верный скакун с пронзительным ржанием и стрела её улетает в небо.       Едва успокаивает девушка жеребца, поднимает голову, уже не думая увидеть упущенный из рук прямо желанный трофей. И застывает, не в силах ни двинуться, ни вздохнуть, ни закричать.       Тетерев, весь в крови, лежит на снегу, у самых лап огромной рыси. Скалится зверь, рычит гордо, чтобы весь лес услышал и понял: удачная охота была сегодня у хозяев, дорогая добыча попалась им в зубы. И глядят прямо на охотницу два золотых глаза. Уши с кисточками торчком стоят, принюхивается к чужаку дикий кот, но нападать не спешит.       Глядя на рысь внимательно, примечает вдруг девушка то, что скрыто было от её глаз раньше. Тоненькая-тоненькая полоска золотого венца пересекает лоб большого зверя. «Неужто и вправду, сам Король рысей на охоту вышел!» — гулко стучит сердце в тишине зимнего леса, — «Коли так, то можно уже прощаться с белым светом. В самое сердце леса забралась я за тетеревом.»       Как ни была храбра Айно, а зажмурилась она крепко, чтобы не глядеть смерти своей в разинутую пасть. Миг проходит, другой, только что-то просвистело да шорох странный послышался, но не спешит убивать нарушительницу границ Король рысей. Собралась охотница с силами, открыла глаза. И второй раз дар речи потеряла, только уже от изумления.       Стоит перед ней статный красавец, крутит в руках её стрелу да улыбается. На плаще его тёплом из рысьих шкур медленно снежинки оседают, в медных волосах закатное солнце, огнисто-золотое, путается. А у кончиков его сапог лежит убитый тетерев. Поднимает Король рысей, представший в человеческом своём облике, голову, и очаровывает Айно, слепит блеском своих глаз. — Ты, значит, за тетеревом скакала? — спрашивает хитрец. А у самого на глубине зрачков весёлые искры пляшут. — Я, — отвечает та. — А стреляла зачем? — откидывает он со лба вьющуюся прядь. — Не в тебя хотела попасть, Король, — склоняет голову девушка, — А в птицу, в погоне за которой все границы преступила. Сорвалась с тетивы моя стрела, как испугался мой конь. Он раньше меня тебя увидал.       Смеётся тихо да ласково юноша, опускает руку со стрелой, зажатой в белой ладони. — И что же делать мне с тобой, охотница? — запускает он другую ладонь в шерсть жёлтой рыси, льнущей к нему, как котёнок. — А что можешь, что хочешь, то и делай, — не даёт страху подняться внутри Айно. Так спокойно у неё на душе, так хорошо, что остаётся только перебирать белую лошадиную гриву замёрзшими пальцами и глядеть на мягкие хлопья снега, легко падающие с небес. Чего не ожидала она, так это того, что тронется с места жеребец, ведомый самим Королём под уздцы. Идут до самого выхода из леса рядом рыси, какая в зубах стрелу несёт, какая — добычу. — Делаю то, что хочу, — говорит девушке красавец. И любуется она медным водопадом его волос, — А хочу я тебя отпустить, и могу вернуть тебе все стрелы, и одарить ещё, чтобы не знала ты горя да нашла себе того, кто твоей душе будет мил.       И только проговорил он эти слова, как обернулся большим диким зверем, коронованным золотым венцом и увёл свой народ в сердце леса. Подхватила Айно стрелы и добычу со снега, да и поехала в молчании домой. И никому о том, что было, не рассказала.

***

— Чего в лес тебя тянет? — удивляется мать, — Столько птицы, столько мяса привезла, а всё дома тебе не сидится. Расскажи, доченька, что гложет тебя, единственное счастье моё.       Но только качает головой Айно, уезжает каждое утро в лес, но без колчана со стрелами, без верного лука. Ездит по тропам охотничьим до вечера, а как домой возвращается — снова тоскует. — Неужто запал тебе в сердце кто-то? — спрашивает мать, — Так скажи мне, устроим свадьбу пышную! Ты невеста завидная…       Молчит Айно. И не выдерживает однажды. Рвётся из дому, поняв наконец, чего её душа желает. Волком воет, себя грызёт, а понимает лишь сейчас. Не седлает белого коня, не взнуздывает — ухватившись за гриву его, скачет в лес, не разбирая дороги, но зная, что попала она на рысью тропу.       Только не шумят ели, не слышно полночных птиц. Только тяжёлое дыхание охотницы да стук копыт её скакуна нарушают это безмолвие.       Вылетает всадница ровно на ту же поляну, на которой встретилась впервые с Королём рысей. И видит — кошка, подросток ещё, мечется от одного края к другому и мурлычет так жалобно, будто зовёт кого-то.       Спрыгивает со спины коня Айно, бросается на колени перед зверем и просит, почти умоляет: — Отведи меня к нему поскорее, рысьенька-рысь. Не на месте сердце моё, тоскую я и чувствую — беда случилась.       Ещё глубже в лес ведёт её маленькая кошка. Скакун Айно дорогу не шагами, десятками за раз мерит. Вокруг плачут рыси, бегут за всадницей, с надеждой на неё янтарными глазами глядят.       Не обмануло сердце охотницу — зажал раздвоенный ствол поваленного дерева, как капкан, Короля рысей, слетел со лба его золотой венец. Задыхается зверь, не выбраться ему никак и в человеческое обличие не перекинуться. Нажала Айно посильнее на одно плечо сухой рогатины, Поддалось оно немного, затрещало. Рванулся дикий кот из ловушки с последними силами и упал на снег, всё никак надышаться холодным воздухом не может.       Осторожно девушка берёт тонкий венец, надевает его аккуратно Королю рысей на голову и тут же оказывается перед нею прежний красавец. Дышит полной грудью, голову склоняет в знак уважения. — Ты спасла меня, хотя могла и бросить в беде. Почему же так вышло? — По зову сердца я пришла, Король. Тосковало оно, звало меня к тебе. Света мне без тебя белого нет, так как же я могла тебя оставить? — отвечает она.       Снимает тогда король свой плащ из рысьего меха и стелет вместо попоны на спину белому коню, помогает сесть Айно и сам садится позади неё. Ведут кошки их в самое сердце леса. — И я тебя никак забыть не мог. Только отпустил тебя, как тут же понял, что вечно хочу быть с тобою рядом. Становись моею женой, охотница Айно. Стань для моего народа Королевой.       Несут три белых рыси на спинах своих три сундучка: в первом венец Королевин, во втором — плащ её, а в третьем — кольца, из наконечника той самой стрелы сплавленные, что сорвалась с тетивы у Айно. — Соглашаешься? — Соглашаюсь, — кивнула девушка. И загорелись пламенеющим закатным золотом тот же час её глаза.       Распустил волосы ей Король рысей тогда, увенчал её голову тонкой полосою золота, накинул плащ на плечи и надел на палец кольцо. Встряхнулась Айно, будто очнулась от долгого сна, бросилась в объятия любимому. Ударил копытом оземь белый конь, зажглись костры, ударил второй раз — обернулись Король и Королева рысями, на третий раз заиграла музыка.       И впредь можно увидеть меж тёмных стволов елей пару коронованных рысей, которые выслеживают вместе добычу. А иногда и услышать два голоса: смех девичий и юношеский. Но за ними ходить не стоит. Ведь свирепо охраняют рыси свои границы. А ещё свирепей — своих Короля и Королеву.