Вкус кислых яблок

У Минхо всегда был очень чуткий нюх. Невозможно не проснуться посреди ночи, когда всю комнату окутывает сильный аромат кислых яблок. Возбуждение заставляет его открыть глаза и осознать происходящее. Джисон, его любимая омега с меткой сзади на шее, лежит рядом и извивается ужом от стекающей по его бёдрам естественной смазки. Вокруг него уже достаточно большое мокрое пятно пачкает простыню и одеяло, и Минхо чувствует прохладу от этого под собой. Хан поскуливает от возбуждения, но всё ещё находится в глубоком сне. Сдвигает бёдра и выгибается дугой. Минхо отодвигает одеяло и видит, как крепко стоит член у омеги. Запах ещё больше распространяется по воздуху и усиливает его возбуждение. Он чувствует шевеление в своих штанах, приближается ближе к заднице омеги и вдыхает любимый аромат, наполняя им лёгкие до краёв. Течка у Джисона в очень редких случаях начинается ночью с такого обильного выделения смазки. Обычно наутро омега мучается от болей и сильнейшего возбуждения, потому что запах Минхо побуждает его выстанывать имя альфы в попытках присвоить необходимое внимание. А вот уже спустя пару часиков его количеством выделений можно заполнить целую ванну. Минхо сейчас понимает, что нужно помочь омеге, и аккуратно стягивает с того напрочь промокшее нижнее бельё, сразу скидывая на пол, чтобы ещё больше не замарать постель. Альфа удобнее переворачивает Джисона задницей к своему лицу, склоняется, слыша утробное мычание со стороны парня, и раздвигает ягодицы в стороны. Его пальцы стискивают нежную кожу, что скользит из-за смазки. Дырочка блестит и пульсирует, извергая наружу лишь больше жидкости с каждой секундой. Минхо вздыхает, рассматривая картину перед собой, и слегка дует на промежность. Омега вздрагивает, коротко вскрикивает и продолжает извиваться на кровати. Старший чётко может представить его лицо сейчас: заломленные брови; пот, стекающий по вискам, к которым из-за этого прилипают волосы; крепко зажмуренные глаза и приоткрытый рот. Альфа даже не смотрит на него, но знает, как Джисон становится чувствителен, когда дело доходит до римминга. Минхо каждый раз доводит его до состояния полной дисфункции, пока так сконцентрировано наслаждается вкусом кислых яблок. Так происходит и сейчас. Он проводит подушечкой пальца по покрасневшему колечку мышц и, собрав некое количество жидкости, слизывает его, закатывая глаза от тонкости вкуса. Джисон вздрагивает, стонет и пытается сдвинуть колени, что невозможно в его положении, потому что Минхо припечатывает его к кровати, прерывая попытки вырваться из-под себя. Времени сейчас вовсе не хочется тратить ради прелюдий, но желание альфы приступить сразу к самому главному игнорируется им же самим. Он искусывает ягодицы, обходя десятой дорогой саму промежность, и провоцирует омегу на громкие всхлипы от своих действий. Джисон всё ещё крепко спит, и это удивляет. Обычно он может проснуться лишь оттого, что запах любимого альфы не просачивается в его лёгкие, и пойти его искать по квартире. А сейчас же он лишь шепчет что-то неразборчивое, скулит и продолжает метаться по мягкой поверхности. Минхо проделывает дорожку из поцелуев-облачков по его спине, прикусывая кожу где-то на плече, и шепчет омеге на ухо: — Джисони, проснись. Его просьба игнорируется, и он не находит варианта лучше, чем просто довести Хана до оргазма. Возможно, тогда он проснётся. Минхо вновь возвращается к промежности Джисона, слегка дует и цепляет кончиком языка капельку смазки, что стекает ближе к яичкам. Он аккуратно приподнимает омегу за бёдра, одной рукой помогая держаться в таком положении, а другую перемещает на его член. Наконец, язык альфы встречается со сжатой дырочкой и нежно дразнит её, пока Джисон громко стонет от долгожданной ласки. Предэякулят сочится с кончика его члена и капает на простыни, пока Минхо ноготком проводит по уретре, размазывая семя по стволу и бархатной головке. Он уделяет больше внимания просящей дырочке — лижет её, смакуя на языке яркий вкус; мычит от удовольствия, потому что чужие стоны сигнализируют о его хороших стараниях; толкает кончик языка прямо внутрь, закатывая глаза от мягкости стенок, что выделяют в ответ ещё больше смазки и пульсируют. Минхо увлекается доставлением удовольствия омеге, потому что самому приятно находиться настолько близко к Джисону. У него в сердце всё переворачивается каждый раз, как он слышит высокий голосок своего любимого, который таким образом награждает альфу за ласки. Он пробегается языком вновь по ягодицам, заканчивает свой путь на всё ещё притягательной вкусной дырочке и увлекается настолько, что удивляется оргазму Джисона, который кончает лишь потому, что головку его члена сжимают с бóльшим давлением. Альфа старается продлить его оргазм, зарываясь в ягодицы носом, и всё ещё лижет языком стенки глубоко внутри. Омега трясётся, волна жара покрывает всё его тело, побуждая всё же проснуться и глубоко вздохнуть из-за недостатка кислорода. Минхо отстраняется от его бёдер, облизываясь, словно кот, и смотрит на то, как Джисон падает головой на подушку в попытках привести дыхание в норму. Его альфа только что сделал что? Хан осознаёт всё происходящее только когда новая волна боли застилает его органы, скручивая их. Присутствие альфы его успокаивает. Минхо ложится рядом, чтобы выпустить терпкий запах кедра, и аккуратно поглаживает мокрую от пота голову омеги. Джисон в ответ оплетает его тело всеми конечностями и шумно вздыхает. — Тебе стало лучше? — спрашивает Минхо и коротко целует в висок. — Наверное, — тихо отвечает Джисон и трётся щекой о плечо старшего. Его запах и правда успокаивает, заставляя вновь погрузиться в сон. Минхо уже знает, что их ждёт на следующий день, потому что это была лишь прелюдия к нескольким прекрасным дням занятий любовью. А пока он, окрылённый нежными чувствами к своей омеге, наблюдает за плавно вздымающейся грудью и мягко улыбается, наслаждаясь запахом яблок в своих лёгких.