Бильярдный стол на свадьбе друга

Красивый дом в Москве, украшенный приторно яркими шариками, конфетти и подобными приколами. Гостей было порядком не мало и почти каждый из них уже к первым часам стрима был пьян, а значит вел себя крайне вызывающе. Свадьба праздник роскошный, всегда затратный и волнительный, но когда твои друзья аморальные звери, можно забить на всё писанное в заповедях, ведь на один день стать самым грешным придурком ещё не каралось. И с первым протрезвлением просмотр фотоальбома станет чем-то страшным и позорным, после чего его сожгут на костре скорее, или отдадут в расчёт дьяволу. Прямой поток на более сорока тысяч глаз станет обсуждаемым, нарезки в тик токе хорошо продвинут и вызовут яркие эмоции у зрителя. Компания, а точнее шпана приятно рассиживает в главном зале, пропахший запахом алкоголя и электронных фруктовых сигарет. Сказать, то что они вели себя даже сейчас спокойной, было бы ошибкой геометрической прогрессии, ведь нынешнее время близилось к двум ночи, а Влад гортанно распевал всякие песни, всем телом откинувшись на стул, не выпуская из крепкой хватки ладони стеклянную бутылку пива. Прислоняя к алым губам, неторопливо облизывая горлышко и звучно заглатывая жидкость. С каждой минутой людей становилось меньше, пока кого-то вырубало прям на месте, что еле доходил до своей комнаты, кто-то уже собирал вещи, загружая их в ночное такси. Оставались только те, кто настроен был серьезно, у кого яйца железные готовый хоть до утра бухать. Абрамов в принцепи по жизни так думал, исключений буквально не существовало, только если он в алкоголе не захлебнется. Для брюнета уже было поздно останавливаться, ведь настолько нажраться надо было ещё постараться. И наконец оставшись вдвоем, парни пристально начали играть в гляделки, может сами того не замечая, но глаза сверкали искрами меж друг другом. — Сыграем в бильярд? - резко проскочила фраза, нарушившая гробовую тишину и спокойствие. Темболее никто и не умел играть в бильярд, так что это выглядело бы как минимум глупо, или смешно. Одновременно Антон отказать не мог, ведь внимание парня на вкус - кисель. Хотя самому это сложно признать, когда от мимолётных взглядов шарахает по сторонам и нежно сводит с ума. Несколько минут раздумывая о ответе, ему никакой игры уже не надо было. — Разложишь меня? Задумываешься, что может твориться в дурманенной голове вообще? Владислав на минутку тоже отрезвел от слов бьющие в ушные перепонки. Но когда разум спускается на несколько этажей ниже, ничего кроме рук уже не действует, его давно повело.

***

Блондина опрокидывает в нестерпимый жар уже тогда, когда спина касается холодного покрова зеленого стола. Его забрасывают резко, от чего скрип раздался эхом. Владислав настолько нежен собою, что не хочется останавливаться, продолжать бёдрами пышными дёргать и отбрасывать с плеч ярко-красный пиджак. На чужую шею обвивать галстук длинный, таща озабоченное лицо на себя за поцелуем. А целует тот слюняво, сразу заползая в чужой рот без единого стеснения, из-за чего ниточка слюны тянется. От звука застёжки ширинки вздрагивает, расставляя перед парнем ноги только шире, в нетерпеливости тонет. Калюка наконец штаны спускает, в трусах уже было тесно. Он пепельные брюки с худых ног стаскивает, хищно в васильковые глаза смотрит, выедая того только взглядом. Средние пальцы смачивает языком, медленно пропуская их по нежным стенкам Абрамова, получая медовые стоны в губы. Антон брови к переносице сводит, палец прикусывает и рот от громких звуков затыкает, цепляясь свободной рукой за массивное плечо Влада. И толкает уверенно, размашисто, заставляя крашенного от боли мычать, не оставляя живого места сразу двигаться, будто те трахаются не в первые. Ведь секс на чужой свадьбе - изыск и не каждый додумается пойти на такой подвиг, а уж тем более с лучшим другом, у которого всю жизнь только на женщин и вставал. Но сейчас, в этом пидорском благоухание растворялись оба, не смея заикнуться даже. Брюнет ладную талию в руки берет, сжимает крепко, зарываясь в чужую шею и прикусывая бархатистую кожу. От каждого рывка отлетает мокрый звук шлепка тел, потные следы оставляли разводы на ткани рубашки, задратую до самой груди и оголяя живот. Кончая внутрь горячую, густую жидкость. У нижнего в глазах туман и он нерасторжимо обнимает друга, всем телом прижимаясь к нему, не сдерживая пряный стон ему в предплечье. Влад целовать сразу лезет, упираясь ладонями за влажный стол. Макушка, щеки, лоб облепливается алкогольными чмоками. На следующее утро оба конечно же сдуру забудут это как страшный сон, уже смотря на друг друга глубже. Маленький пробел останется за ними, который на опыте они ещё успеют закрыть..