Наши души

— Прости меня, Такемичи... Парень с чёрными как ночь глазами повторяет это снова и снова, в надежде, что его друг, нет, возлюбленный очнётся, скажет, что это не правда, и всё это – лишь плод его фантазий, но для фантазий как-то слишком реалистично. Его милый, милый Такемичи больше не дышит. Его голубые как океан глаза больше не блестят живым огнём, все кончено. Все пребывают в немом шоке, никто не может поверить, что их герой, их надежда на хорошее будущее, их друг в самом деле мертв. Все просто наблюдают за тем, как Манджиро с надеждой смотрит на Такемичи. У большинства приходит осознание того, что Такемичи больше не улыбнётся так же лучезарно как и всегда, заплачет во время драки, Ханагаки больше не очнётся. Кажется, что в таком состоянии они пребывают час, если не два, но на деле проходит всего несколько минут. Тишину прерывает блондин, он кричит, кричит со скорбью, с сожалением, кричит истошно, кричит так, что вызывает мурашки по коже у всех присутствующих. Мгновение и Сано уже берет катану, которой убил своего единственного любимого человека и вонзает её себе в сердце, бьётся в предсмертной агонии. — Манджиро, ты чего? — младший Сано резко встаёт и смотрит на человека с до боли родным и знакомым голосом. — Шиничиро, брат, ты… — мальчик как назло больше не может сдержать слезы, свои чувства, обнимает своего любимого братика, живого. Первое, что он испытывает – непринятие. Он все ещё не может поверить и в полной мере осознать, что он, центр его вселенной, Шиничиро Сано, в самом деле здесь, прямо перед ним. На шум собирается всё семейство, не забывают прихватить что-то тяжёлое, на всякий… Шиничиро оторопело смотрит на младшего, не понимает что происходит, ведь всего несколько минут назад они спокойно разговаривали, но затем Манджиро словно отключился, а как проснулся, сразу стал реветь, при этом вцепившись мёртвой хваткой, как будто Шиничиро может пропасть. Сано сначала недоуменно глядят на братьев, не зная, что делать, но опомнившись, решают успокоить Манджиро, прежде чем ждать объяснений. Мальчик, увидев Эмму, дедушку и маму, начинает уже душить их объятиями и просить, чтобы они его не бросали, что бы не умирали, даёт слово, что защитит всех и больше не позволит случится чему-то плохому. Не стоит забывать, что он все ещё подросток с неустойчивой психикой, как бы он ни был морально силен. Хоть родные Манджиро не понимают что происходит, все же стараются успокоить его, прижимая к себе, говорят, что не отпустят, что будут рядом. Все же на душе у них скребут кошки из-за столь непривычного и несвойственного поведения мальчика. В его непроницаемых чернильных глазах не читается ровным счетом ничего, однако они все ещё не могут сейчас дать себе слабину, ведь в первую очередь необходимо успокоить Манджиро. Ему же, в свою очередь, хочется оказаться одному в таком состоянии, чтобы не показывать свою слабость, но отпустить сейчас Шиничиро оказалось чем-то выше его сил. Младший Сано успокаивается. Когда родные хотят расспросить его, ничего не выходит, ведь Манджиро как воды в рот набрал. — Братик, расскажи почему ты заплакал, а я отдам тебе свое мороженое, — просит Эмма. Она, маленькая, настолько милая… и почему Манджиро замечает это только сейчас? Шиничиро молод, ему около восемнадцати, все живы, а значит и Такемичи тоже. В этот раз они будут вместе и Майки решает, что обязательно добьется его, даже если Ханагаки не помнит их прошлую жизнь. Пока Манджиро пытается разобраться в своих чувствах и прийти в себя, его семье остаётся только глядеть в его пустые глаза. Его взгляд кажется ненормальным, будто в нём что-то надломилось. От мыслей семью отвлекает стук в ворота Додзё. Шиничиро интересуется: кто же пришел их потревожить в такое время, и спешит к воротам — Здравствуйте, а Майки дома? — Перед ним стоит мальчик, с голубыми глазами, и чёрт возьми, они выглядят куда взрослее, чем должны быть. Под его взглядом становится даже некомфортно, ведь сам мальчик с виду не старше Манджиро. — Прости, но он сейчас не… Договорить ему не даёт сам Майки, оттолкнувший его с такой силой, что тот почти падает. Едва ли он успевает возмутиться, видит как Манджиро обнимает этого странного мальчика и не спешит отпускать, шепчет ему что-то на ухо, настолько тихо, что Шиничиро не разобрать. — Ты помнишь меня? — в надежде шепчет обладатель чёрных глаз. Вопрос кажется глупым, но он очень хочет услышать ответ вслух от голубоглазого мальчика, который сейчас обнимает его в ответ. Это чувство настолько приятно, что хочется простоять так вечность. — Да, Манджиро я все помню, и я так рад, что помнишь и ты, — тихо, но от этого ни менее чувственно произносит Ханагаки. — Пошли за мной, — Манджиро обещает брату вернуться вечером, улыбается и уверяет, что с ним все в порядке. «Просто голову напекло, вот я и сам не свой.» Шиничиро отговорка кажется слишком неправдоподобной, и как ни странно, он не верит, но все равно снисходительно кивает, не подавая виду. Да, сегодня облачно, а Манджиро сегодня весь день дома, да, улыбается он уже совсем не так как раньше, не лучезарно, а с надеждой, глаза смотрят совершенно по-другому. Несмотря на слишком очевидную ложь он отпускает его, ведь доверяет и надеется, что после он всё ему объяснит. — Идём, Такемучи, — голос его как всегда уверенный, властный, но этот раз до боли нежный. Такемичи идёт молча, ему уже даже неинтересно куда. Он целиком и полностью доверяет Манджиро. Они лезут на крышу, Ханагаки как обычно неуклюж, так что без царапин не обходится, а Майки помогает ему забраться, чтобы его Такемучи, не дай бог, не получил серьёзную травму. Сначала оба молчат, но им и не нужно говорить, сейчас им хватает и взгляда. Вот уже двое мальчиков стоят на крыше многоэтажки, смотрят вдаль, куда-то за горизонт. — Прости, — Произносит Манджиро настолько тихо, что Такемичи едва ли слышит, но и этого ему оказывается достаточно. Мальчик нежно берет руки Сано в свои, робко, трепетно и так невинно, боится, что может сломать, очень боится, что это всего лишь сон, или же он все же умер, а это всего лишь мир его фантазий, но это не так. Всё это реальность. Манджиро, беспокоясь, что Такемичи отпустит его руку, мигом переплетает их пальцы, такие тёплые, нужные, самое главное любимые. Они снова молчат, смотрят друг на друга, и слова, как будто бы, вновь становятся не нужны, но Такемичи всё же прерывает их немые переглядки. — Майки, ты не виноват, и никогда не был. В какой бы временной линии это ни было, изначально я хотел спасти только Хинату. — когда Майки слышит имя девушки, его сердце предательски сжимается. Он невольно сжимает и их пальцы. От Такемичи не ускользает его реакция и он продолжает, несмотря на боль, ведь Манджиро, даже шестилетний, оказывается ощутимо сильным. — Но вскоре я встретился с тобой, и я очень боялся тебя первое время, но потом я понял, насколько это было глупо, когда узнал тебя ближе. Майки, ты меня ни капли не пугаешь, даже наоборот, — Такемичи смущенно отводит взгляд, пока Манжиро обводит его удивленным взглядом, — Твои глаза чёрные как ночь, и если честно, я теряюсь в них каждый раз, как только смотрю, — С каждым словом брюнета глаза Сано становятся все шире. — То, как ты надувал щёки из-за того, что твой детский обед оказался без флажка, то как ты мило сопел, когда заснул после этого — это то, что я очень хорошо помню и хотя бы благодаря этой детской стороне твоей личности, я перестал бояться тебя, — Такемичи улыбается, стараясь разбавить обстановку, а Майки решает, что возмутится бессовестной слежке в другой раз. — Даже когда мы встретились в предыдущей временной линии, я не боялся тебя. Твой черный импульс – это проклятие, не ты. И после первого прыжка я понял, что хочу спасти тебя, и видеть каждый день улыбку на твоем лице. Манджиро, прошу, услышь меня, никогда не смей винить себя. Майки изо всех сил сдерживает слезы из-за переполнявших его эмоций, падает в руки такемичи и прижимается, вдыхая запах, успевшего стать близким, человека. Близится закат, Майки уже совершенно спокоен, но отпускать Такемичи ему все ещё не хочется. Ему нравится слушать учащённое сердцебиение мальчика, нравится ощущать его тепло, его дыхание, ему нравится весь Такемичи. — В этот раз мы сможем спасти всех, я не позволю умереть нашим друзьям и тем более тебе, Такемучи. — Майки говорит впервые за несколько часов, поднимает голову, смотрит в любимые глаза напротив. — И ещё, Такемичи, ты мне нравишься, нет, не так. Я тебя люблю, — все-таки решается на эти слова. Не ждёт взаимности. Ждёт, что его солнце встанет и бросит его, посмотрит с отвращением. От этих мыслей по коже проходится россыпь мурашек. Даже если такое случится, как бы эгоцентричен ни был Майки, он отпустит, настолько он желает счастья своему любимому человеку. Он отпустит, но вряд ли уже когда-нибудь разлюбит. Тишина из непринужденной вмиг делается напряжённей некуда. Майки сам уже собирается встать, но его останавливает Такемичи, крепко сжимает руку, краснеет как помидор (даже хуже), отводит глаза, пытается закрыть лицо руками, ведь считает, что выглядит нелепо, но всё же произносит в ответ: — Майки, я тебя тоже люблю, — тараторит, но Майки все равно тает от этих слов, и от вида Такемичи. — Такемучи, до чего же ты милый в детстве. Не закрывай своё лицо, хочу его видеть сейчас, — Манджиро осторожно отводит руки от лица Ханагаки. — Я так рад. — Что ты такое говоришь? Майки, не говори столь смущающих вещей! Я-я тоже очень рад. — снова неумолимо краснеет. — И ты тоже милый, не знал, что непобедимый Майки был настолько очаровательным в детстве. — подтрунивает Такемичи. А теперь настаёт черёд Майки смущаться. Хоть он и не подаёт виду, а покрасневшие уши выдают с потрохами. Несмотря на их смущение, они смеются, радостно, по настоящему счастливо. Время расходиться по домам, прощаясь, Майки оставляет неловкий, невесомый поцелуй на щеке Такемичи. Последний, не долго думая, поспешно отвечает тем же. Манджиро изумленно таращится на него, трогает место поцелуя. Невинного, долгожданного. Позже, эти поцелуи обязательно станут не такими уж и невинными, но сейчас им и этого хватает.

***

Майки придумывает очередную ложь для его родных, а Такемичи идёт в пустой дом, ведь родители всегда в командировках, но его это совсем не огорчает, ведь он понимает, что это лишь начало пути с его любимым человеком. Сано знает про ситуацию в семье Ханагаки, и обязательно попросит брата поселить его любимого в свою комнату, а Шиничиро (как и все остальные), не сможет ему отказать, ведь замечает насколько Манджиро становится счастливым рядом с этим мальчиком. А тот вроде сам только рад постоянно находиться в компании Манджиро. Но всё это будет потом, а сейчас им хватает того, что у них есть.