В снегах Атлантиды

      — Миллер, не спать!       — М… Не сплю я.       Руди трёт глаза. Капитан Мартинес подсовывает ему под нос кофе и дело. Сегодня нужно перевезти в соседний округ двух массовых убийц, устроивших резню в баре. Их приговорили к казни через повешение. И как назло, сегодня очередь Миллера, который искренне надеется, что этот паршивый американо сотрет следы бессонной ночи.       Путь до автомобиля проложен через выросшие кучи снега во внутреннем дворе и приправлен сигареткой. На глаза попадается пустая собачья будка, от которой пощипывает в носу — пес заключенного №193 полюбился всем сотрудникам, а остальным заключенным даже разрешалось проводить с ним время за хорошее поведение. К сожалению, Хоуп скончался вчера утром, а через пять часов после остановилось сердце и номера 193. Было решено кремировать их вместе.       Проверив исправность фургона, Руди подгоняет его к восточному — последнему — выходу. Рыжий парнишка радостно приветствует, передает бланки для росписи и открывает камеру, из которой послушно вышли заключенные: кареглазый с отросшими вьющимися волосами улыбается и машет скованной рукой; голубоглазый чуть оброс, но сохраняет равнодушный вид, толкнув брата плечом. Близнецы. Им на вид чуть меньше тридцати, они беспрекословно погружаются в фургон, и в тишине слышны щелчки наручников.       — Все, приковал, можешь проверять и расписываться. А, и я кинул тебе в кабину парочку энергетиков, выглядишь паршиво.       — Спасибо, Джимми-Стив.       — Миллер, Стивен уволился, — парень улыбается. — Теперь здесь только Джимми.       — Вы! Вы лишили меня отсылок, козлы! — Руди хватает бумаги, чиркает роспись и возвращает бланк обратно.       — Счастливого пути!       Руди провожает взглядом этот рыжий комок гиперактивности и садится за руль. Рейс начинается.       — Ну привет, красавчики, прокатимся?       В ответ слышится легкий смешок и невнятные бормотания.       Руди заводит авто и въезжает в главный двор Прометея. Где-то возле главных ворот, которые дистанционно уже открыл Джимми, носится женщина. Она хватает щенка, чтобы он не выбежал и заливисто хохочет, когда он лезет заснеженной мордой ей в лицо. Если Тина Дэвис и любила кого-то больше, чем Кейтлин Шайлеш, то это однозначно были щенки. Руди открывает окно, жмурится от холодного воздуха и кричит:       — Женщина, не ешь собаку! У нас так не принято!       — Иди нахер, я китаянка!       — Откуда он у тебя? — фургон останавливается, и женщина поднимает щенка повыше к окну.       — Это Бобби! Я подобрала его у подъезда!       — Привет, Бобби! — Руди высовывается из окна и тискает щенка. — Все, чего касается снег — твое! О, кстати, покорми Селестину, я буду послезавтра.       — Окей, но я буду поздно.       Миллер щурится, но подруга прикрывается щенком.       — Свидание?       — Расскажу, когда приедешь! Катись, ворота тыщу лет открыты!       Они перебрасываются оскорблениями, пока ворота не захлопываются позади. Стекло скользит вверх, пряча салон от холода. Руди включает печку, хрустит спиной и щелкает радио: его ждет долгий путь.       Через полтора часа слышится возня и звонкий голосок:       — Детектив, а нам долго ехать?       — Очень долго. Часов пятнадцать в лучшем случае.       — А в худшем?       — Все двадцать. Вы — Харт, верно?       — Да! Я — Салли, а мой брат — Ричард.       — Он — Ричард Харт? А ваши родители на приколе.       — Да, вы не первый, кто так шутит, — миловидное личико Салли появляется в зеркале заднего вида в промежутках решетки.       — Что-то твой брат неразговорчивый.       Салли метает встревоженный взгляд назад, но ему в ответ лишь цокают.       — О боги, он немой, да?       — Нет, просто вредный.       Они едут молча. Руди, как приличный водитель, достает телефон: ему надо заказать подарок крестнику. Сын Мартинеса загорелся динозаврами, поэтому его ждет новенький Лего и ночник в виде яйца. Заказ будет доставлен в срок, а значит можно выкрутить музыку погромче.       Сзади снова слышится копошение.       — Детектив… Ваша рука. Было больно?       Руди опускает взгляд на руку. Бугристый шрам на правой кисти — ежедневное напоминание о первом задании после армии. Он поджимает губы.       — Да. Но я ничего не помню. Нам долго ехать, если захотите рассказать о своем приговоре, я послушаю.       — А вы давно подрабатываете пастором?       Руди хочется усмехнуться, но воздух не выходит: смешок сползает по острию ножа, обжигающего горло своим стальным холодом. Он плавно тормозит и смотрит в зеркало заднего вида, натыкаясь на ледяной взгляд.       — Ключи.       Салли маячит где-то сзади, обеспокоенно поглядывая на взятого в заложники водителя и что-то нашёптывает брату.       — С таким голосом тебе бы песни петь, а не глотки вскрывать.       — Спою тебе похоронную песню, если сейчас же не отдашь ключи.       — Ричи.       — Салли, отойди. Ты свою часть уже сделал.       Руди ощущает, как ослабляется давление ножа и цокает:       — En peligro, парни, вы бы хоть не ругались.       — Заткнись! — Ричард шипит и надавливает на горло. — Медленно передай ключи от кузова.       Миллер послушно подносит связку к решетке. Салли забирает их, и детектив замечает, что на нём нет наручников.       — Милый брелок. Мне тоже нравится это аниме.       — Спасибо.       Салли открывает кузов и выскакивает наружу. Он вздрагивает от холода, открывает водительскую дверь и с виноватой улыбкой забирает у Руди пистолет. Как только оружие опускается в его руки, Ричард отнимает нож и бросает режущий взгляд голубых глаз, отходя из поля зрения.       Увидев на шее заложника тонкую красную полосу, Салли поджимает губы. Передает пистолет брату и смотрит долго и осуждающе, вынуждая извиниться. Они надевают на Руди наручники, а после садятся на переднее сидение.       — Три километра прямо. Потом съезжай с трассы к лесу.       — И передай мне навигатор, — Салли залезает в бардачок и достает наборчик инструментов. — У меня джекпот, выиграем время.       Миллер послушно отдает прибор и заводит машину. Краем глаза он поглядывает на близнеца и осторожно интересуется:       — Что ты делаешь?       — Взламываю его, — Салли усмехается. — Когда ты не приедешь в пункт назначения, начнут отслеживать машину, а мои штрихи сделают так, что навигатор уведет их в какую-нибудь муть, а после перестанет посылать сигнал. Они не узнают, где мы остановились.       — Разве такое можно сделать? Это не современное устройство.       — Все можно сделать, имея достаточно знаний.       — Впечатлен.       — Спасибочки, детектив Миллер.       — Заткнитесь оба.              Три километра заканчиваются быстро. Руди пытается думать позитивно, съезжая с асфальтированной дороги, но дуло собственного пистолета, направленное в висок, возвращает к реальности. Салли снова открывает его дверь, угрожая пистолетом, а Ричард выходит из автомобиля.       — Детектив Миллер, прошу, следуйте моим указанием и не пострадаете. Я бы не хотел вам навредить.       — Спасибо, Салли.       — Я отгоню фургон, дальше пойдем к Робу, — Ричард занял место водителя.       — Давай быстрее, мне неуютно с пистолетом.       Оставшись вдвоем, они присели на бревно. Салли держал Руди на мушке, но мужчина не переживал. Он не хочет его убивать, таких Миллер видит сразу.       — Мы не плохие. И мы не убийцы. Нет, мы, конечно, прикончили тех уродов, но не от жажды крови.       — И что это было?       — Вендетта.       Руди кивает. Что ж, он хотя бы провел исповедь, а значит не завалил задание полностью. О, черт, он же не купил корм Селестине. Вот кто точно не будет плакать на его похоронах. Ричард появляется из-за деревьев. Крупный и бледный, он бы легко слился со снежным пейзажем, если бы не яркая тюремная форма.       — Сал, забери его телефон, — он отходит в сторону, ища что-то в дупле старого дерева.       — Передний левый карман.       — Спасибо, сэр.       Салли наклоняется, лезет в карман и слышит извинения. Руди ударяет его коленом в лицо, мужчина вскрикивает и роняет пистолет. Миллер отбрасывает его ногой и срывается с места. Он теряет из виду второго Харта и допускает ошибку: Ричард обогнул его через деревья и выскочил спереди, замахнувшись битой.              Как давно Руди не кричал от хруста собственных костей.              Он падает на землю, холодный, рыхлый снег обжигает лицо, сверху доносится свист, удар приходится на спину.       — Прекрати! — где-то над ним слышится возня. — Ты обещал!       — Он напал на тебя!       — Больше никаких убийств, Ричард!       Миллер медленно поднимается на локтях и начинает отползать от них. Глухой стук падающей биты заставляет обернуться. К нему опускается Салли, из носа течет кровь — видимо, Руди зарядил не туда.       — Я ведь просил, детектив. Впредь, слушайтесь меня, если хотите остаться в живых, — он толкает его в плечо, мужчина со стоном падает на спину.       Салли забирает телефон. Он дважды касается экрана и улыбается, глядя на заставку.       — Красивая кошка. Как ее зовут?       — Финал.       — Финал?       Руди сжимает челюсть, стараясь игнорировать боль. Ричард накидывает куртку на плечи брата и хмурится на заложника, кинув в него бордовую кожанку, что нашел в салоне.       — Вам лучше не двигаться.       Расспросить Миллер не успел: Харт задрал его штанину под аккомпанемент крика. Ладони горели от сжатого в них снега.       — Сука… я убью твоего брата…       — Это навряд ли, детектив. Потерпите.       Ричард лишь усмехнулся. Сдерживаемые крики иногда срывались, пока Салли накладывал произвольные шины на сломанные ноги детектива.       — Стоит вырубить его и бросить у обочины.       — Нет, Ричи, твоими стараниями, нет. Он с нами.       — Издеваешься?! Приводить его домой?!       — Я предупреждал тебя, никаких жертв, но ты не послушал. Он с нами. И несёшь его ты.       — К чему это все?       — Скоро Новый год, малыш, не забывай, — Салли встаёт и улыбается, отряхнув снег.       Он надевает два рюкзака на плечи и оборачивается. Ричард метает растерянный взгляд на детектива. Он медленно кивает, но все же вставляет:       — С жителями сам разбирайся.       Он склоняется к детективу и подхватывает его. Миллер сдерживает крик и задумывается, сможет ли вообще ходить. Салли вздыхает:       — Осторожно, у него сломаны ноги. Обе.       — Понял, — он бурчит себе под нос и удобнее перехватывает мужчину.       Руди наблюдает, как Салли достает сим-карту, выключает телефон и бросает его в снег.       — Разбей.       — Заткнись, Ричи. Иди молча.       Миллер успокаивается, поглаживая шершавую, искусственную кожу. Он сжимал ее, закрыв глаза, и думал, что ему повезло — его похитители добровольно дали ему ключ к спасению.       Уже стемнело, когда они зашли в глухую часть леса, расстояние между деревьями стремительно уменьшалось: казалось, что через пару метров стволы сольются воедино, ограждая от посторонних сердце леса стеной.       Раздался хруст ветки, Салли выругался и, выхватив биту, отбил по стволу ритм. Все звуки стихли.       — Придержись.       Горячий шепот огрел замёрзшее ухо. Руди ухватился за чужую шею, Ричард освободившейся рукой достал пистолет.       — Осторожнее с ним, это подарок.       — Я понял, — он провел большим пальцем по гравировке на рукояти.       Братья стояли напряжённые, готовые в любую минуту отразить нападение, но тишину пронзил ответный стук. Ричард шумно выдохнул, и убрал пистолет обратно, а Салли бросился вперёд, чуть ли не вприпрыжку. Руди удивленно захлопал глазами.       — И что это было?       Но младший Харт лишь закатил глаза, медленно следуя за братом.              Они выходят на небольшую площадь; Руди первым делом замечает хижину с тусклым светом из раскрытого нараспашку окна и выкатывающимися из него клубочками дыма, и лишь после видит Салли в объятиях крупного мужчины. Он, седоватый и обросший, кивает в их сторону, а на лице Ричарда появляется такое выражение, которое можно описать как счастье без улыбки. Мужчина замечает Руди, хмурится и что-то шепчет Харту. Салли отстраняется, протирает быстрым движением глаза и поворачивается.       — Ричи, занеси детектива в дом.       — Детектива? Салли…       — Давай потом. Потом, пожалуйста, Роб, все потом…       Руди внимательно следит за чужими руками, сплетающимися в замок из пальцев, за взглядами, жадно скользящими по поверхности покрасневших от холода лиц, губами, дрожащими и в последний момент приближающимися друг к другу, пока дверь не закроется и не скроет таинство их встречи от посторонних глаз. Ричард с завидной осторожностью опускает Миллера в кресло, поглядывает в окно и отворачивается.       — Пить хочешь? — он отходит к столу и берет в руки кувшин.       — Да. Так понимаю, это не ваш отец?       — Заткнись.       Мужчина откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Усталость и стресс накатывают на него волной, он вздрагивает от легкого потока ветра и кутается в куртку. Ричард цокает. Миллер вздрагивает, ощутив его холодные пальцы на своих ладонях, открывает глаза и смотрит, как с него снимают наручники.       — Спасибо.       Харт молча пихает ему стакан с водой и уходит, оставляя его наедине с дрожащей свечой в лампадке, подрагивающей в ритме скерцо. Со скрипом дверь впускает мужчин, Салли улыбается и произносит:       — Роберт, это Руди Миллер, наш перевозчик.       — Ныне заложник, очень приятно.       — Взаимно. Надеюсь, вы больше не будете нападать на ребят.       — А на вас можно?       — Можете попробовать.       — И все же, не стоит. Я поставлю чайник, вы будете?       Мужчины кивают, из комнаты выходит Ричард и кидает в Руди плед. Роберт подходит к младшему Харту и треплет его волосы. Тот выворачивается и бурчит, но мужчина смеется и проходит в комнату.              — С возвращением. Скоро пойдем домой.