Го(во)ри ясно, Антон

— Ах, так вот в чëм дело! — Расплываясь в блаженной улыбке, проговорил Арсений, глядя на измученный вид Антона, и его растерянный взгляд. Что в какой-то мере, пришëлся этому мужчине по вкусу. Это вечер для Арсения был полон открытий. Хотя и утро у него не задалось с самого начала дня. Как будто бы у всех вокруг началось весеннее обострение, что в принципе было неудивительно, для апреля. Сначала пропавшая ученица, потом Антон, вдруг решивший прогулять занятия. И как итог - его раздражение лишь накапливалась с каждой секундой. Он даже успел подумать о том, что это невероятное совпадение - Антон так удачно попался под его горячую руку. Хотя бы будет на ком оторваться и даже не придëтся искать для этого особых причин, когда они уже итак имеются. Но вот узнать о том, что Шастун омега, он действительно не ожидал... И кроме того, у этого мальчишки началась течка, а иначе какой ему смысл пить эти таблетки? — «Возможно, именно потому он прогулял... Но не поебать ли мне?» — Словно смакуя грандиозную победу, подумал Арсений, когда Антон вжался в стену от страха. «Правильно, Антон. Тебе с самого начала следовало меня бояться.» — Хищный взгляд глаз, напоминающих алмазы, словно смотрел на загнанного в угол хомячка, пойманного с поличным. Арсений подошëл ближе, сильно ударив по стене кулаком, рядом с лицом Шастуна и вряд ли заботился о соседях в общежитии. Ведь каждый живущий здесь воспитанник знал, что случалось с теми кто опаздывал на уроки лишь на минуту. А Антон, к слову, умудрился прогулять весь день. Шастун лишь растерянно дышал, даже не зная, что должен сделать или сказать. Кроме того, последствия сна ещё некоторое время давали о себе знать. Словно парниша ещё не совсем осознавал происходящее. И лишь одна горькая мысль пронеслась в его тяжелеющей с каждой секундой голове, смешавшись с отчаянием: «Теперь мне точно пиздец.» Антон, несмотря на свою нервозность, всё же попытался сказать хоть что-то, едва собравшись с мыслями и вопреки всей удручающей ситуации: — Вы уже и сами поняли причину моего опоздания... — ...Я могу закрыть глаза на ваш маленький обман, — Вдруг тихо заговорил Арсений Сергеевич, проведя тонкими пальцами по красивому лицу ученика, — Но, вероятно, вам никто не сказал, что бывает с теми, кто опаздывает. — Его глаза так и искрились каким-то безумием, — И этого я никак не могу оставить без внимания. Его рука медленно спускалась к шее молодого юноши, но в следующий момент ногти внезапно впились в неë до самой крови, — Но не волнуйтесь. — Усмехнулся Попов, — Я сделаю всë, ради того чтобы вы запомнили этот урок. Хватка на шее становилась сильнее, что Антон даже почти забыл как дышать. А затем Арсений впился в его нежные губы. Страстно и болезненно. — Кроме того, разве я могу оставить бедного омежку страдать в одиночестве? — Послышался злобный смешок из его уст, — Как в тот день, когда вы хотели помочь Клеменковой, я так же помогу и вам. — Мне не нужна ваша помощь! Лучше съебитесь.... — Огрызнулся паниша, но в то же момент поубавил свой пыл, — П-пожалуйста. — Антон лишь судорожно сглотнул слюну. Словно в этот момент становясь меньше букашки. Он тяжело дышал, когда внутри всë становилось горячим с каждым прикосновением альфы. И лишь пытался всеми силами оттеснить непрошенного гостя. Но те словно покидали его в этот момент, делая юношу совсем ослабевшим. — Ха? — Усмехнулся учитель, —Думаешь, что можешь ставить мне условия? Ещё и при этом так неумело огрызаешься... — Его левая рука по-хозяйски изучала тело Антона под футболкой. А в следующую секунду последний писк моды от Луи Виттон, с лëгкостью был разрезан ножом, появившимся так внезапно в правой ладони Арсения. Его губы безжалостно кусали губы Антона, заставляя обоих почувствовать металлический привкус во рту. — П-пожалуйста... Перестаньте. — Всхлипнул Антон, но всë его тело лишь ещё больше отдавалось болью. Арсений Сергеевич лишь надменно произнëс, прикоснувшись ножом к губам юноши: — Я советую тебе заткнуться, пока я ещё добрый. В этот момент, когда Арсений угрожал Антону, в комнате раздался звонок телефона. Учитель нахмурился: «Кто это ещё посмел прервать меня?» Арсений, не снимая глаз с Антона, ответил на звонок, в то время как Антон, не сумевший сделать ни одного движения из-за боли, пытался хотя бы выровнять дыхание. — Слушаю. — Недовольно произнес Попов. И чем больше слушал, тем больше его лицо становилось темнее. Тем временем, его рука коснулась набухших сосков Антона, от чего тот непроизвольно застонал. Когда Арсений слегка усмехнулся, касаясь губами ушей парня, тихо пригрозив ему: — Если издашь хоть один лишний звук, я тебя жестко выебу. Шастун нервозно закусил нижнюю губу, после чего рука Попова спустилась к заднице омеги, а паховой областью он упëрся о пах Антона. Тот будучи лишь в одних трусах, почувствовал чужой, мощный стояк. И теперь прикусил язык, чтобы даже лишний раз не пискнуть. — ... Понял. — Вдруг скучающе ответил Арсений в трубку, — Отправь еë в наркодиспансер для начала. Антон усомнился: «Неужели он сейчас о Алексе говорит?...» — А затем помотал головой, окончательно проснувшись, — «Хотя мне-то явно сейчас не до этого! Я тут, блять, за жизнь своей жопы борюсь!» Попытавшись взять своë тело под контроль, он резко отнял руку Арсения, воспользовавшись тем, что учитель отвлëкся на звонок. А затем вынырнул из под «объятий». После чего Антон отошëл на безопасное, как он думал, расстояние, приготовившись драться. Арсений был слегка удивлëн, но так же продолжал держать телефон у уха, когда внезапно проговорил: — Позвони, как только появятся другие новости и не тревожь меня сегодня. Кажется, у меня появились дела куда важнее идиотки, что чуть не сдохла. — Мужчина положил трубку. Его взгляд стал внимательно изучать этого глупого омегу, который судя по всему решил не сдаваться без боя. Потому, Арсений самодовольно улыбнувшись, не спеша снимал пиджак. А затем, засучив рукава чëрной рубашки, он свирепо проговорил: — Ну, что ж. Потом не вини меня за то, что будет дальше. В долю секунды, Антон и Арсений одновременно подорвались к друг другу. Учитель занëс руку сверху, а другой сразу же прицелился в живот. Вот только с очередным приближением к альфе, ученик внезапно остановился, скрючившись и тяжело дыша. Арсений же не стал церемонится, лишь сменив траекторию и положение руки. Смачная пощëчина с особенной лëгкостью прошлась по лицу юноши, с соответствующим громким треском. После чего, Попов замахнулся ногой, ударив, потерявшего равновесие Антона, по животу. От чего тот моментально упал на колени. Учитель небрежно взглянул на него: — И это всë твоë сопротивление? — Злобно процедил он, наклонившись. А затем поднял тело юноши схватив за шею. Когда сардонический взгляд Арсения становился всë тяжелее и жëсче. Антон лишь смог прохрипеть что-то бессвязное, когда в его голове была лишь одна мысль: «Какого хуя этот уëбок так силëн!?» Учитель не смог сдержать злобного смеха, когда смотрел на юношу сверху вниз. Такое положение дел, его весьма радовало: — Ты действительно считаешь, что сможешь противостоять мне? — смеялся он, не отнимая с Антона взгляда. — Ты всего лишь маленький несмышлëныш, который даже не может принять себя таким какой он есть. Какая жалость. Избитый юноша сильнее разозлился в ответ: — Если бы не... Не течка... Я бы справился с вами! — Он грозно посмотрел на учителя, осознавая, что лучше бы вообще молчал. Потому что после этого, на тонкой линии губ Арсения вновь нарисовалась привычная усмешка. Но в то же время взгляд его стал еще более серьезным: — Ты даже судя по всему, не знаешь, насколько ошибаешься, мой маленький неосведомлëныш, — сказал он, вновь наклонившись к Антону. — Я умею быть настолько жестоким, что мой милый неосторожныш никогда с постели не встанет. — Хватит называть меня странными словами! — Вдруг проговорил Антон, попытавшись встать. Однако, в следующую секунду Арсений со всей силы наступил на спину юноши, прижав того к полу. От чего Шастун вновь захрипел. — Я буду называть тебя как захочу, когда захочу и как мне вздумается. — Медленно проговорил мужчина, сквозь тень загадочной, зловещей улыбки. Антон вздохнул, понимая, что его силы были на самом деле недостаточными. — Вы правы, — Вдруг сказал он, осознавая свою беспомощность. На самом же деле, он понял это ещё тогда, когда увидел этого преподавателя в первый раз. — Я не могу справиться с вами. Шастун не знал пытался ли он успокоить этими словами самого себя, приняв ситуацию или усыпить бдительность врага. Лишь тихо в мыслях, пообещавший когда-нибудь отомстить. Арсений понял, что его противник был готов признать своë поражение: — Так что теперь ты готов подчиниться мне? — Спросил он, словно намекая на то, что он хочет услышать от Антона признание своего поражения. Антон проглотил все матерные слова на свете, что когда-либо знал. А затем вновь вздохнул, словно действительно смирившись: — Д-да. — Парень отвëл взгляд, но в следующую секунду учитель схватил его лицо, на щëках которого выступили следы пальцев от пощëчины. — Говори ясно, Антон. — Да, готов. — Ответил юноша, когда кровь внутри бушевала от злости и возбуждения, причиняющего странную боль.

***

Антон лежал на одноместной кровати, а сверху расположился Арсений. Было настолько тесно, что их тела были фактически прижаты к друг другу. Учитель проговорил: — Буду с тобой честен. Ты не в моëм вкусе. И когда я шëл сюда, лишь хотел тебя припугнуть. — Голос был насмешливым, когда Арсений поднял ноги Антона положив их поверх своих, будучи в полу-сидячем положении. — Поэтому, я не намерен церемониться с тобой. Антон решил честно признаться, сгорая от стыда: — У меня ещё никогда не было мужчины... — Факт о том, что у него и девушки-то никогда не было, о разумеется, утаил. На что тот лишь расслабленно хмыкнул: — Мне плевать, Антон. — А затем наклонился, болезненно укусив его за сосок, обхватив бëдра юноши руками. Молодой юноша застонал, вызывая очередную ухмылку на лице учителя, — Какое же у тебя похотливое тело... — Его губы вернулись к красивому, испуганному лицу, а взгляд был затуманен, когда он прильнул своими губами к губам Антона. — Нет... — Шастун повертел головой, удерживая плечи Арсения, словно пытаясь не дать тому приблизится ещё. Но тогда учитель, крепко схватил юношу за лицо. А другой рукой, его пальцы нащупали податливый анус ученика. Глаза Антона широко распахнулись в страхе, но он не смог даже попросить о пощаде, будучи вновь затянутым в болезненный поцелуй. И вместе со своей слюной что смешалась со слюной Арсения, он так же проглатывал и свою кровь из выступивших ран на губах. Шастун лишь тихонечко всхлипнул, когда слëзы потекли из его глаз от прикосновений чужих рук в сокровенном месте. Он ещё никогда не испытывал таких странных ощущений, даже в те моменты, когда дрочил сам себе. И потому невольно качнулся бëдрами, не желая этого больше испытывать. — Я же просил тебя не рыпаться. — Мужчина вновь начинал сердиться. В следующую секунду, когда дырочка Антона обильно намокла, Арсений переложил свою руку, ухватившись за упругую задницу юноши. После чего, его член незамедлительно проникнул в анус омеги. — Твою мать... — Внезапно выругался Арсений, с обескураженной улыбкой на лице, — Почему в тебе так узко? — А затем обратил внимание на то, что Шастун кусая губы до крови, сдерживал свои слëзы, — Ага... Хочешь поиграть в недотрогу, значит? — Вдруг по-злодейски улыбнулся он, — Что ж, я не против. Учитель начал медленно двигаться вперëд и назад, не засаживая даже в половину размера своего члена, но точно касаясь простаты. Давая юноше слегка привыкнуть к этим ощущениям. Вульгарные, звонкие шлепки эхом проносились по комнате, заставляя Антона ощущать ещё большую неловкость. Потому что злиться он уже не мог физически, просто смирившись, словно успевший прожить неплохую жизнь. Изначально у Арсения не было намерений сделать так, чтобы Антону понравилось, ведь это в первую очередь наказание. Но раз уже для этого глупого омеги секс с мужчиной и был наказанием, он кардинально изменил свою стратегию. «Я заставлю тебя чувствовать наслаждение, чтобы потом ты мучился и страдал из-за этого.» — В мыслях усмехнулся учитель. Спустя ещё несколько толчков, Шастун более не смог сдерживать свои стоны: — Хмпф..! Ха... П-пожалуйста... Арсений приобнял юношу со спины, наклонившись, и слегка коснулся языком ушей: — Неужели просишь ещё? — Н-нет... Прошу, хватит... — Взмолился Антон. — Не могу лишить тебя такого удовольствия, ведь должен помочь тебе... — Голос Арсения вдруг опустился на октаву, словно стал ещё более гипнотизирующим. Но Антон всë ещё чëтко слышал эту его лукавую усмешку: «В жопу засунь свою помощь, уëбок!» — Лишь злобно подумал он. Арсений почувствовав, как тело юноши легко поддаëтся ему, попытался вытащить свой член, чтобы немного поиграться с его телом, но не смог... Тогда учитель напрягся, когда анус юноши сжимался сильнее, словно бы прося о большем: — Антон... — Вдруг выдохнул он. Ещё никогда Арсений не ощущал себя так хорошо в ком-либо внутри. Нет, он явно ощутил и что-то ещё, правда, не смог описать эти незнакомые чувства словами. Мальчишка сквозь пелену отчаяния и наслаждения, вопросительно на него взглянул. Тогда Арсений спросил с серьезным взглядом и каким-то странным опасением: — Ты... Мой... Истинный? — Казалось, что каждое слово давалось ему с некоторым трудом. Антон вновь смущëнно отвëл взгляд, лишь выругавшись в мыслях, — «Дерьмо!», а затем ответил: —... Не знаю о чëм вы. — Точнее желал бы не знать. — Понял. — Выдохнул мужчина, лишь на секунду остановившись, словно решая что ему делать теперь. Но эти мысли не помешали ему вдруг резко задвигать бëдрами, и засаживать во всю свою длину, от чего мальчишка громко вскрикнул. — Мфх... Б-больно... — Прохрипел Антон между стонами, когда новые слëзы снова брызнули из его глаз. — Разве тебе не стоит быть тише? Ты же не хочешь, чтобы все узнали о том, что тут твориться?... Или может быть, о том, что ты омега? — По-змеиному сладко прошептал Арсений. Но вдруг слегка смягчился, вытаскивая член лишь наполовину, и снова медленно задвигался в теле юноши. Словно ставший одержимым этим моментом. Словно искушаясь яблоком Адама и Евы - дурманящим плодом, которым невозможно насытиться. Словно... Пытаясь запомнить. Антон терялся в мыслях, словно находился на каких-то эмоциональных качелях. Наслаждение и боль. Должен злится, но лишь молчит. Он в полной мере осознал значение фразы о том, что смирение - это так уж и плохо. Но не понимал лишь одного, — «Почему мне вдруг так приятно?...» — Его глаза были полузакрыты, когда губы Арсения прикоснулись к его губам, а затем скользнули к шее. Когда язык и руки этого мужчины касались всех возбуждающих точек попеременно: начиная с ушей, немного останавливались на сосках и спускались к члену Антона. И всë это сопровождалось сильными укусами и засосами во всех возможных местах. Внезапно учитель укусил юношу за язык, и вытянул его губами. — «Как же ахуенно он выглядит сейчас...» — Арсений невольно засмотрелся на это «ахегао», когда его член снова и снова входил в анус юноши. И наконец, Шастун кончил: — Мфха!... — Его спина выгнулась вперëд, когда его член изливался спермой. Такая картина пришлась Арсению по нраву, когда он подвигался вперëд-назад ещё немного и затем так же кончил... Внутрь. Анус омеги постепенно отпускал член альфы, а белая жидкость Арсения полилась от туда ручьëм. Учитель ещё несколько секунд посмотрел на Антона странным взглядом, а затем проговорил: — В следующий раз не забывай принимать таблетки. Но молодой юноша ему не ответил, не желая даже открывать глаз. Было стыдно, обидно и дико паршиво на душе, когда Антон лишь всхлипнул, огрызнувшись: — Свали! Арсений хмыкнул, но от чего-то не стал более здесь задерживаться, выйдя из комнаты и закрыв за собой дверь. И тогда Антон снова заплакал с новой силой, процедив сквозь зубы: — Уëбок! Отомщу! Обязательно тебе, сука, отомщу! — Из последних сил, он ударил кулаком по стене, совершенно не заботясь о соседях....