Шероховатость.

Словно бы сама погода боялась его: солнце испуганно скрылось за облаками, а ветер создал лёгкую рябь волнения на поверхности воды. Джеймс Поттер сидел на мощённом берегу пруда и кидал камешки в воду один за другим. Под это занятие хорошо думается. Он сидел здесь минут двадцать, а может час или два. На фоне последних событий он едва ли придавал значение времени. Камешек отскакивал всё дальше и дальше с каждой попыткой. Нужно было признать, он недурно натренировался за это время. Джеймс давно перегнал свой некогда лучший результат - пять блинчиков подряд. Он отлично помнит тот день, когда он был установлен: весенний вечер после первого свидания с Лили Эванс. Тогда жизнь казалась проще, невиннее - ребячество. Солнце светило ярче, теплее, и в воздухе витала какая-то атмосфера свободы. Но не сейчас. Времена, когда можно было мирно и без лишних мыслей в голове разгуливать по Хогвартсу давно прошли. Месяц назад пришло письмо от матери с известием, что его отец мёртв. Погиб от рук Пожирателей Смерти, унеся с собой три их жизни. Орден Феникса.. не подоспел вовремя. А его отец сражался, сражался из последних сил. От этих мыслей нехотя выступили слёзы сожаления на глазах. Тогда Поттер дал себе обещание умереть браво и отважно, как сделал его отец. Первые дни Джеймс отказывался от еды, потом постепенно перестал разговаривать с друзьями. Некогда самый блистательный игрок в квиддич теперь был всё ещё красив, но истощён и измучен, словно после года в Азкабане. Будучи всегда таким беззаботным и лёгким, он впервые ощутил горечь смерти. Его кожа приобрела серый оттенок, а сам он совсем поник. Прискорбно, но этого история не запечатлеет на своих страницах. Она лишь ведёт счет трупов, не растерзанных душ, увы. С каждым днём атмосфера ожесточалась. Грядёт суровая война, которую потом, возможно, именуют Первой Магической. Звучит весьма браво, но едва ли кто-то представляет, какого это - столкнуться с этим кровавым ужасом лицом к лицу. Даже в защищённом слоями магии Хогвартсе уже не так безопасно. Джеймс знал - при желании Пожиратели Смерти и глазом не моргнут, как от всех останется лишь прах. Они безжалостны - им чужды пощада и сострадание. Их души черствы, их глаза давно опустели. Поттер знал это наверняка. Он сталкивался с приспешниками Волан-де-Морта не один раз. После смерти отца он вызвался в Орден Феникса, несмотря на запрет для несовершеннолетних. Но разве можно было сидеть сложа руки, когда каждый день убивают ни в чём неповинных людей? Таких, как его отец. Весь год он ходил к профессору Дамблдору и доказывал, что у него достаточно умений и навыков, что он не может просто оставаться в стороне, а так по «Защитам от Тёмных Искусств» у него с первого курса не было ничего ниже «П». Но только месяц назад добился одобрения. Конечно, Дамблдор всё знал. Наверное пару лет назад Джеймс бы и бровью не повёл. Но сейчас, когда у него есть что терять.. Кого терять. Лили Эванс нравилась многим. И на это была своя причина. Девочка вмещала в себя столько отваги, смелости и чести, что каждый взрослый мог бы позавидовать. А о её красоте вздыхала добрая половина курса. Неудивительно, что её назначили старостой школы. Джеймс хмыкнул. Что-что, а за порядком она следить умела. Особенно в те времена, когда он был мелким сорванцом. Он вспомнил свои первые издевательства над Снеггом и свалившуюся с небес Лили с обострённым чувством справедливости. «Считаешь себя остроумным, а на самом деле ты просто хвастун и задира, Поттер. Оставь его в покое, ясно?». Она совсем немного знала о магическом мире, но уже так много о людях. Прошли года с тех пор как Джеймс собирался с Мародёрами у озера, вертел в руке снитч и потешался над слабыми под одобрительные крики толпы. Считал, что так сам покажется сильным и привлечёт внимание Лили. Сейчас он знал наверняка: потребность во всеобщем внимании - удел слабых. Теперь он нигде не мог скрыться от шепчущихся младшекурсников и удивлённых взглядов. Его встречали, как героя, в гостиной Гриффиндора после очередного пойманного снитча, а на утро сплетничали о его вылазках на задания Ордена. Джеймс горько ухмыльнулся. Легко перемывать косточки за спиной, восхищаться или упрекать. Но никто не знает, какого это, когда есть только ты, человек напротив тебя, по палочке в руках и у каждого желание убить, растерзать. Когда ты на волоске от смерти и уже не уверен, что снова встретишь свою мать. Зато возможно увидишься с отцом. Эта грань между двумя мирами: жизнью и смертью. Её почти нет. Да, трудности были всегда. Но теперь это не экзамен по Трансфигурации, который можно пересдать, или плохо сваренное зелье, за которое тебя оставят на отработку. Это была жестокая, суровая реальность, где ценой риска была собственная жизнь. Джеймс занял замкнутую позицию, от некоторых было невозможно скрыться. Сириус всегда говорил держать нос по ветру. Но Бродяга не был просто отчаянным оптимистом или братом по несчастью - он был настоящим другом, с которым они прошли огонь и воду. Он точно разделял его боль, он смог бы его понять и выслушать Джеймса. Но говорить с кем-то о смерти родителя тяжело, даже если это твой лучший друг. А один Римус Люпин чего стоил! Он, конечно, не был заядлым хулиганом, скорее прилежным учеником, но тем и лучше. Должно же быть здравомыслящее звено в компании. Джеймс был благодарен Лунатику как минимум потому, что тот выполнил, казалось, невыполнимую задачу: сблизил их с Лили на шестом курсе. Она, кстати, была основной причиной всё ещё мощного патронуса Поттера. Перестав бросать камни, он устремил взор в даль, и, словно неким чутьём, ощутил на себе чей-то взгляд. Джеймс обернулся и увидел Лили, аккуратно спускающуюся к нему, по камешкам. Он тут же взлохматил волосы. Дурацкая привычка. Эванс приблизилась к нему, держа в руках свои учебники. Сохатый выжидающе посмотрел на неё. У Лили на секунду перехватило дыхание: вместо привычных смеющихся чёртиков в глазах она увидела пустоту и боль. Такую тягучую, изнуряющую. Джеймс мучился, это было очевидно. Лили постаралась не отобразить никаких эмоций, не показывать страх за него, жалость, сочувствие, но, похоже, у неё едва получилось: через секунду Поттер горько ухмыльнулся, словно подтверждая какую-то из своих мыслей. Он повернул голову обратно к пруду и саркастически сказал не глядя на неё: - Садись, чего как чужая? - голос прозвучал насмешливо и немного сипло, но стал немного глубже. Рыжеволосая обладательница самой очаровательной улыбки и зелёных глаз села рядом с ним, настроенная очень серьезно. - Слушай, Джеймс.. - Не нужно меня жалеть, Эванс, - получилось резко. - Я жалею не тебя, Поттер. А ситуацию, в которую ты попал, - ввернула ему Лили, чувствуя тверже опору под ногами. - Твои поступки благородные, но отчаянные. - Разве не за это ты меня полюбила? - он звучал холодно, отстранённо. Его светло-карие глаза сверкнули безумством. Лили достойно выдержала паузу. - Нет, ты ошибаешься. Я полюбила тебя за добродушие и сострадание. Она посмотрела ему прямо в глаза - за всё это время Поттер даже не взглянул на неё, но теперь он смело столкнул их взгляды. Её изумрудные глаза выражали надежду, его - злобу и усмешку. - Не самые мои яркие качества, - уверенность в голосе резала по живому. - Джеймс, перестань пожалуйста. Я ведь знаю тебя настоящего. Ты специально отстраняешься от нас, да? Сириус места себя не находит. А я.. я ведь просто знаю, что ты другой! Её голос дрожал. - Я очень изменился. Не думаю, что хоть кто-то теперь по-настоящему меня знает. Лили резко поднялась с камней, встала на ноги и, смотря на него сверху вниз, заявила: - Я знаю! Ты думаешь, что ожесточился и теперь с тобой лучше не общаться. Что лучший способ не навредить нам - порвать все связи. Ты боишься, что принесёшь нам боль и страдания. Но сам этот страх и доказывает твоё небезразличие, твою человечность, - она почувствовала накатывающие слёзы. - От себя не убежишь. Джеймс тоже поднялся, только значительно спокойней и надменно улыбнулся: - Ты уверена? Тогда чего боишься? Проверь. Она проникновенно взглянула на него и была очень красива в эту минуту. Поттер не шевелился с места. Эванс вглядывалась в его глаза, словно видела в первый раз. Наконец она прикрыла глаза и потянулась к его губам. Секунды на три он замер, будто проверяя серьёзность происходящего и наконец ответил. Но совсем не так, как она ожидала. Он целовал её небрежно, грубо и отстранённо, пробежал лёгкий холодок. Углубляя поцелуй, Джеймс делал его непристойным, грязным. Лили это было совершенно чуждо: такой тёплый и отдающий Джеймс впервые был таким бесцеремонно настойчивым. Конечно, она сама не раз упрекала его за большущее самомнение, но он всё шутил: стоило улыбнуться ему в ответ или коснуться кончиками пальцев его щеки - он оттаивал и становилось абсолютно очевидно, что это чувственный мальчик. Но сейчас были только грубые прикосновения, словно к самой обычной смертной. «Разумеется, чистокровный Поттер и грязнокровка Эванс!» Мысль пробежала в голове, Но Лили быстро её отогнала. Нет, она не боится его и не бросит хоть за все галлеоны банка Гринготтс. Она ведь сама знала какого это - чувствовать себя израненным, избитым, полуживым. Лили полюбила его, приняла его целиком и полностью. И не только за излюбленный народом самодовольный взгляд, смелость и растрепанные волосы, но и страдания, душевные терзания, которые он хранил в глубине своего сердца. Она получала эти полные отчаяния прикосновения, отдавая взамен всю свою ласку. На каждое его резкое движение приходилось одно её нежное, успокаивающее. Сущий ангел во плоти. Джеймс на секунду остановился, подобрал её прядку волос кончиками пальцев, убрал за ухо и заглянул в глаза. Изумрудные. Стало быть, глаза отражают не только душу, но и целую жизнь. - Лили, ты очень красива, - голос Джеймса был тихий. - Почему ты ещё со мной? - Ты ведь знаешь.. - Лили ощутила как её сердце кувыркнулось. - Знаю, - Поттер самозабвенно улыбнулся, - но мне очень важно услышать это сейчас. Эванс собрала всю свою волю в кулак. Обнажать свои чувства всегда тяжело. Ведь их могут скомкать и выбросить как ненужную вещь. Но ведь это был Джеймс, он бы так точно никогда не поступил. - Джеймс, я люблю тебя, - она чувствовала, что слова лились сами собой. - За этот месяц ты правда изменился, но другого и ожидать было нельзя. Лунатик говорит - что-то случилось и это серьёзно. Но твой холод, твои попытки уберечь нас приносили больше страданий, чем помощи. Ты кажешься отстранённым и резким, но твоя душа остаётся такой же чистой. И я это чувствую, даже когда ты нет - это самое главное. По щекам побежали дорожки слёз. Джеймс пропустил через себя каждое слово. Он посмотрел на Лили по-другому. Впервые за сегодня. За последний месяц. Аккуратно дотронувшись ладонью её щеки он нежно посмотрел ей в глаза и приблизился к её губам. Трепетно, совсем по-детски, он прикоснулся к ним своими, извиняясь. Как же Джеймс был слеп всё это время! Теперь ничего не оставалось, как просто насладиться этим моментом. Через мгновение он отдалился. Он выровнял дыхание и произнёс: - Папа умер. Месяц назад, в битве. И я словно обезумел. Я ощущал чувство вины, жажду мести. Меня метало из стороны в сторону. В конце концов я принял решение оградиться от вас. Ведь сейчас я действую особенно рискованно, и все, кто мне дорог, автоматически попадают в зону риска. Узнай они, что у меня есть близкие, они бы поспешили отобрать их у меня, в надежде, что мне не захочется жить после этого. И оказались бы правы. Лили застыла в сочувствии и ужасе. - Но я осознал и другую вещь. Отдаляясь от вас, я быстрее сгину сам, чем до меня доберётся кто-то из них. Джеймс вдруг почувствовал объятье. Лили обвила руками его спину, соединяя их на его лопатках. Безмолвный диалог. Она обнимала его очень крепко, периодично всхлипывая. Эванс не могла поверить, что Флимонт Поттер мёртв. И уже месяц. Она сокрушалась, что её не было рядом в тот день, когда Джеймс узнал. Завершая объятья, она произнесла: - Никогда больше не думай, что ты в праве справляться со всем один. Лили обратила взор на огненный шар, безмятежно отпускающийся к линии горизонта. Он ещё не скрылся, но уже отдавал благородный алый оттенок. В воде виднелось отражение заката. Такое же восхитительное, неземное, волшебное. - Я совсем так не думал, - Джеймс лукаво ухмыльнулся. - Конечно не думал, - Лили тепло улыбнулась ему в ответ. - Бродяга сойдёт с ума, если ты решишь вновь нарушить правила школы без него. Поттер демонстративно фыркнул и отвёл взгляд. Лили задумалась о чём-то на секунду и вдруг спросила: - Джеймс, а ты почему всё ещё со мной? Он промолчал какое-то время и потом нарочито серьёзно произнес: - Очевидно, я пытаюсь втереться в доверие старосты, - он приподнял брови. - А учителя ещё хвалят тебя за догадливость. Лили залилась смехом. Было в этом что-то прекрасное: так общаться после долгих терзаний, мыслей и переживаний. - Понятно, серьёзного Джеймса Поттера мы не увидим ещё ближайшие семь лет, - констатировала она. - А жаль, ценные моменты жизни. Они двинулись в сторону Хогвартса под непринуждённые беседы. Лили была рада снова видеть сверкающие глаза, улыбку и живой ум Джеймса. А он всё продолжал ей делать завуалированные комплименты. Когда они почти дошли до ворот, он опомнился: - Между прочим, есть ещё одна новость, - Джеймс говорил деловито-играючи. - Не думаю, что Лили Эванс сейчас сможет отказаться от похода в Хогсмид под предлогом домашней работы. Это будет верх бесчеловечности, не так ли? Он метнул ей свой нахальный взгляд и обольстительно поправил причёску: - Через час. У Большого Зала. Эванс в ту же секунду зардела и с улыбкой закатила глаза. Прямо как на третьем курсе. Нет, он не меняется. Конечно это не конец. Впереди ещё куча неправильно сделанных выборов и незыблемых минут человеческого счастья.. А пока они просто будут беззаботно проживать свои дни. Ведь каждый из них может стать последним.