Право на отцовство

Таня давно не отдыхала с таким удовольствием. И не скажешь, что она находилась фактически среди незнакомых людей. Сначала ужинать хотели на кухне, но в последний момент решили всё же на свежем воздухе. У Хосока на веранде имелся камин, который обеспечил необходимую температуру. Девушки перенесли блюда на продолговатый деревянный стол, рассчитанный для небольшой компании. Таня не удержалась и провела рукой по столешнице. Цельное дерево. Великолепно. Хотелось тут рассматривать всё-всё, настолько ей нравился интерьер в доме Хосока. И на территории тоже. К столу прилагались резные стулья с высокими спинками. Так же на веранде находилась пара кресел-качалок, они стояли рядом с камином. По левую сторону располагался кожаный диван. – Тань, набрось плед, кожа холодная. Хосок снова вынес из дома плед. И не один! Тот, что потолще, предназначался для дивана, остальные – для девочек? Так выходило? Так. Когда первый голод был утолен, мужчины для «сугрева» выпили по рюмке коньяка, Лиса остановила выбор на вине, девушки плавно пересели на кресла-качалки. Таня расслабилась. Невероятный вечер. Честно. Всё идеально. Придраться не к чему. Легкая необременительная беседа ни о чем. Мужчины не уединялись. Никто не сидел в телефонах. Шутили, рассказывали байки. В основном травил истории из жизни Техён, Хосок иногда лишь комментировал их. Стемнело быстро. Но перебираться в дом не хотелось. – Не замерзли? – Не-а. – Точно? – Совершенно. Лиса, пользуясь понижением температуры, жалась к Техену. Тот не сопротивлялся. – Ты как? – спросил Татьяну Хосок, когда окончательно стало понятно, что вечер перетекает в фазу завершения. – Хорошо, – она не лукавила. Мало того что наелась от души, так ещё едва и не задремала, смотря на блики огня. Холодно не было. Ветра не было. У Тани даже руки не замерзли… Хосок сдержанно кивнул и отошел. Таня наблюдала за ним. Не открыто, конечно. Между ними отсутствовала любовная связь, они держались поодаль. Таня не могла подойти и забраться руками под куртку Хосока, как это проделала Лиса с Тэхеном, невинно хлопая глазками. Девочка иногда переигрывала, к ней снова вернулись напускные телодвижения. А жаль. Тане симпатизировала её открытость на кухне. Она не вправе кого-то судить или говорить, что правильно, а что нет. Каждый поступает так, как считает нужным. Первыми ушли спать Лиса с Тэхеном. Девушки предварительно загрузили посуду в посудомойку, мужчины – оставшиеся продукты в холодильник. Все действовали слаженно, никто не порывался оставить посуду на завтра. Тане понравилось, как вел себя Хосок. По-хозяйски. У них ничего подобного в доме отродясь не водилось. Бабушка была и за женщину, и за мужчину. Гвоздь вбить? Запросто. Объяснить подрастающему поколению, чем отличается шуруповерт от дрели? Тоже легко. Что подарить на день рождения? Пожалуй, лазерный уровень. Про уровень она у них загнула в том году. Шутила, конечно. А может, кстати, и нет. Девчонки вместе с Ксенией сложились и купили бабушке сушильную машину. Крику было! – Вы с ума сошли? Денег кучу отвалили за всякую ерунду! Я что просила? А это? У меня во дворе места воооо, белье хоть обвешайся! Так… Стоп… После этой штуки гладить же не надо? Точно? Хм… Таня, вспомнив про тот день, поняла, что соскучилась по бабушке. Надо навестить любимку. И пока – в гордом одиночестве. Слабовато она себе представляла ситуацию, когда приедет к бабуле вместе с Хосоком. Поднявшись к себе и переодевшись в пижаму, Таня думала, что сразу же рухнет на постель и уснет. Поначалу так и было. Девушка забралась под теплое, но тонкое одеяло и закрыла глаза, приготовившись ко сну. Ничего подобного. Лежала, лежала. Не выдержала, взяла в руки телефон, посмотрела на время. Получалось, она ворочалась где-то тридцать минут. И дальше что? Включив настенное бра, Таня попыталась читать. Сначала открыла новые методики по работе. Принялась их изучать и вскоре пришла к выводу, что в голове ничего не откладывается. Решила не мучить свое перевозбужденное сознание и открыла литературный портал. В библиотеке накопилось несколько обновлений по книгам-процессникам. Но и они быстро закончились, а начинать новое не хотелось. Зато захотелось чего-то сладенького. До безумия. Таня снова откинулась на подушку и принялась считать до десяти. До десяти не помогло – пошла дальше. В конечном итоге она откинула одеяло прочь, спустила ноги на пол. Если пороется в шкафчиках Чона, это будет сверх наглости? И, как назло, у неё с собой не было ни одной конфетки! Пусть Таня всегда была неравнодушна к сладкому, но ни шоколадки, ни батончики с собой не носила. Делать было нечего. Беременным в капризах отказывать нельзя. Чувствуя себя почти преступницей, Таня вышла из комнаты и спустилась вниз. Чтобы едва не застонать от разочарования. На кухне горел свет. Значит, там кто-то был. Хотя, если присмотреться, свет приглушен. Какая вероятность, что Хосок его не выключил? А-а-а. Была не была. В конце концов, она всегда может сказать, что захотела пить. Ступая на цыпочках и стараясь производить как можно меньше шума, Таня таким образом добралась до кухни. Девушка не ошиблась. На угловом диване сидел Хосок. Если бы Таня его не видела раньше, особенно в отеле, ни за что бы в сидящем мужчине не признала холодного бизнесмена, строящего подчиненных. Хосок удобно расположился. Он успел переодеться. Теперь на нем была футболка без рукавов с рваными концами и льняные штаны, закатанные по икрам. Носки у мужчины отсутствовали. От тщательно уложенной прически не осталось и следа. Вихрастый чуб растрепался, падал ему на лоб. Хоби увлеченно работал на ноутбуке, не заметив Таню в первые секунды ее появления. Девушка застыла в дверном проёме. Во рту пересохло. Перед ней сидел самый натуральный Том Сойер. Повзрослевший малость, а так… Вылитый. Ни дать, ни взять. Почувствовав на себе пристальное внимание, Хосок поднял голову и увидел Татьяну. – Таня, ты чего не спишь? – сразу же спросил он, напрягаясь и подаваясь вперед. Девушка повела плечами. – Если я скажу, что пришла попить, ты не поверишь. В спальне стоит графин с водой. Поэтому придется признаваться: собираюсь сделать налет на твои припасы. – Хм? – мужчина вздернул брови кверху, отчего хулиганский вид только усилился. – Сладкого хочу, Хось, – сдалась Таня, поджимая босые пальчики. Ни тапочки, ни носки надеть она не удосужилась. Её спасли теплые полы, установленные по всему дому. Хосок отложил ноутбук в сторону и поднялся. Несмотря на то, что Тане приходилось видеть мужчину и полуобнаженным, и – черт побери! – голым, от вида его обнаженных плеч скрутило в животе. Хорош, зараза! – Какие сладости предпочитаешь? – А какие есть? – быстро уточнила Таня и покраснела. Она сама себе напомнила попрошайку, забравшуюся на чужой склад. – Разные. Сейчас посмотрим. Хосок подошел к серванту, открыл сразу две дверцы, и Таня едва не подавилась слюной. Вот запасы у человека! – Лукум? Зефир? Конфеты? Про торт я не подумал. Девушку потянуло к серванту, точно её захомутали арканом. Сил противиться не было. Желания – тоже. Мгновенно возникла потребность рассмотреть все богатства, что припрятал Хосок от неё! И ведь за ужином не предложил! Нет, вернее, предложил, но как! Мол, какие сладости после мяса! А ей: мучайся полночи. Таня подошла к серванту и заглянула внутрь. – А это что? Хосок достал коробку. – Кажется, домашние конфеты. – Можно мне их? – Конечно. Таня, полностью сосредоточившись на получении сладостей, не увидела потемневшего взгляда мужчины. Хосок не спешил отодвигаться. Таня едва не нырнула в шкаф. Хорошо, что Хосок протянул ей конфеты. Девушка сразу же открыла коробку и замурлыкала от увиденного. На вид они казались невероятно вкусными, политые глазурью, посыпанные молотыми орешками и украшенные другим декором. Устоять было невозможно. Таня и не противилась. Взяла сиреневатую конфету и отправила её в рот, не забыв громко застонать, когда нежный карамельный вкус обволок полость рта. Таня не удержалась и громко застонала. Вкус у конфеты оказался божественным. – Это невероятно… Это нечто! За первой последовала и вторая. На некоторое время Таня выпала из реальности. Если бы рядом взорвался снаряд, вряд ли он привлек бы к себе её внимание. Раньше, до беременности, Таня немного со снисхождением слушала, как ей казалось, намного преувеличенные истории про искаженные вкусы беременяшек и их капризы. Как это нельзя справиться с дикими, нерациональными потребностями и желанием получить фисташковое мороженое в три часа ночи? Таня считала такие рассказы преувеличением и капризами. Все мы взрослые женщины. И от того, что женщина забеременела, она не перестала быть взрослой и самостоятельной. Сейчас Таня забрала бы все свои пусть и невысказанные мысли обратно. Девушка поедала четвертую конфету, когда желанное лакомство ускользнуло из её рук. У неё самым наглым образом отобрали коробку. – Эй! – Таня не успела возмутиться, как последовал дальнейший беспредел. Она настолько увлеклась поеданием сладостей, что забыла, с кем стоит рядом. Хосок. Всё это время он наблюдал за ней. И когда Таня взглянула ему в лицо, намереваясь продолжить возмущения, слова застряли в горле. Хосок смотрел на неё, прищурившись, и на дне его ореховых глаз отчетливо полыхала тьма. Она распластала щупальца, словно окутывая ими своего хозяина. У Тани резко подскочил адреналин в крови. Сердце забилось сильнее. Через секунду конфеты оказались снова на полке, а Таня – прижата спиной к шкафу. Хосок встал напротив, расставив руки по обе стороны от девушки, поймав ту в плен своего тела. Таня моргнула. Ещё раз, внезапно осознав, что происходит. И что мужчина ближе, чем того требовалось. А ещё – насколько он выше её. И плечи у него… Черт, на плечи она уже не раз делала акцент. Точно гормоны бушуют. И ещё как, если учитывать, что кожу закололо. Приятно так. Хосок дышал рвано, тяжело. Его взгляд был красноречивее любых слов. Таня не могла остаться равнодушной. Как ни старалась. В поцелуе они ударились зубами, когда губы соединились. Хосок подался вперед, меняя положение тел и рук. Одну руку он сразу переместил на талию Тани, вынуждая ту выгнуться в пояснице. Мужчина целовал девушку с жаром. Со страстью, которую не скрывал. Таня расслабилась в его руках. Ей хорошо… К чему скрывать? То, как она реагировала на него, поражало. По крайней мере, её саму. Её тянуло к нему физически. Может, нечто подобное с ней приключилось и в Вегасе? Хосок сделал шаг вперед, уничтожая расстояние между ними. Толкнулся вперед, показывая, насколько возбужден. Таня мысленно ахнула. Домашние штаны не скрывали эрегированный член, которым Хосок прижимался к ней. Возбуждение окатило Таню с головы до ног. Она даже пальчики на ногах поджала, уже не уверенная, что стоит противиться тому, что происходит с ней и Хосоком . Внизу живота приятно потяжелело, соски тоже отозвались на поцелуй. И на само присутствие мужчины рядом. Ей нравилось, как он её целовал. Жарко. Страстно. И Таня отвечала. Не могла не отвечать. Во рту так и присутствовал вкус сладостей, прибавляющий пикантности новым ощущениям. Рука Хосока сама собой пробралась под футболку Тани и накрыла грудь. Сразу сжала. Не сильно, но ощутимо. Таня глухо застонала в мужские губы, настолько приятными оказались новые прикосновения. Она никогда ранее не замечала, что у неё чувствительная грудь. А сейчас от простого прикосновения волна жара пронеслась по всему телу. Хосок сминал именно грудь, трогал, мял. На Тане не было лифчика, и прикосновение руки к голой коже усиливало эффект. Поцелуй прервался. Хосок не спешил убирать руку из-под футболки Тани. И девушка не спешила одергивать мужчину. – Тань… Ко мне или к тебе? – глухо спросил он, заглядывая ей в глаза.