Несколько весёлых дней доктора Земцова, или Мясо по-французски

Платон. Недавно я женился. У нас с Лизой двое детей: мой родной сын Артём, для которого я волею обстоятельств опекун, и Валери, приёмная дочка Лизы. Я очень люблю Лизу. Кто знает, может быть, скоро появится на свет и наш с Лизой общий ребёнок. Но пока его нет. …Сегодня я обедал в больничной кафешке. Ко мне подошёл Лев Квитко, сел рядом со мной и за обедом решил предложить мне то, что для меня совершенно неприемлемо. — Платон Ильич, — сказал Квитко, — желаю Вам семейного счастья с Елизаветой Юрьевной, и у меня к Вам есть одно предложение. Я очень рад Вашему выздоровлению после операции в Лионе. Надеюсь, никаких проблем со здоровьем у Вас нет и не будет, и у Вас с нашим начмедом появятся дети. Или, по крайней мере, хотя бы один ребёнок. Но жизнь штука сложная. Если возникнут какие-нибудь затруднения — обращайтесь ко мне, в нашем центре репродуктологии используются самые передовые методы… — Лев Борисович, спасибо Вам. Признаться, я уже подумываю о ребёнке. И даже намерен провести научный эксперимент для решения этой проблемы, — усмехнулся я. — Вот как? — заинтересовался Квитко. — Какова методика? Надёжные ли способы? — Есть прекрасный способ, он широко распространён в различных странах мира. — И в Монголии? — Особенно в Монголии. Разумеется, я шутил. Я не собираюсь пользоваться помощью Квитко в этом вопросе. Но как объяснить ему это, чтобы он понял? Объяснять не пришлось — в кафе вбежала акушерка и сообщила о начале родов у одной из моих пациенток. Извинившись перед Львом, я ушёл. Через несколько часов я зашёл в кабинет к Лизе и рассказал ей о своей беседе с Квитко. На её милом личике я увидел целую гамму переживаний — возмущение, удивление, смущение и наконец веселье… Из кабинета Лизы была видна ординаторская, где как раз находился Квитко. Лиза засмеялась, а затем прошептала мне на ухо: — Лёвка твёрдо решил совать нос в нашу личную жизнь? Платон, ты серьёзно? Как ты ему сказал? Научный эксперимент? Ладно, будет ему научный эксперимент! Лев Борисович собирался уходить. — Пойдём? — совсем тихо спросила Лиза. — Кроме него, никого нет? — Только он и Вита, — так же тихо ответил я. — Пойдём. Мы столкнулись со Львом в дверях. Лев вышел из ординаторской, а мы с Лизой вошли туда. Я повесил на дверь лист бумаги с предупреждающей надписью «Не входить! Монгольский научный эксперимент!», изнутри закрыл дверь, разделся до пояса и стал целовать Лизу. Лев Борисович стоял в коридоре и смотрел на нас с озадаченным видом. Я закрыл жалюзи и выключил свет. Мы тихо стояли в обнимку и целовались. В коридоре Лев всё ещё ломал голову над тем, какой эксперимент мы затеяли. К Льву подошла его жена Вита и со смехом сказала: — Написано же — монгольский эксперимент. Балда ты у меня, Лёвушка, а ещё репродуктолог! — Проболтаются? — еле слышно спросила Лиза. — Не знаю, — шепнул я. — Квитко, пойдём отсюда. Мы ничего не видели и не слышали, — всё ещё смеясь, вдруг сказала в коридоре Вита Игоревна, и наконец они ушли. — Лиз, пойдём домой. — Пойдём. Лиза. Мы дома. Няня Артёмки и Валери ушла. Дети накормлены, выкупаны и уложены в свои кроватки. Артёмка во сне обнял плюшевого мишку, Валери спит со своей любимой куклой. Наконец-то мы с мужем можем побыть наедине. Платон уже целовал меня в темноте, и его поцелуи становились всё жарче и требовательнее. В моей голове пронеслась внезапно мелькнувшая мысль. Я хочу от него ребёнка. Я не произносила это вслух, но Платон на мгновение отстранился от меня, потом взял за руку и стал считать пульс. Я почему-то подумала, что он улыбается. . — Лиза, сколько дней у тебя цикл? — неожиданно прошептал он. — Двадцать восемь. — Когда был первый день? — А скажи-ка ты мне, брат Елдырин, для чего тебе это понадобилось? — Догадайся. — Две недели назад. — Годится. — Платон, ты думаешь о том же, о чём и я? — Лиза, ты тоже об этом думаешь? — он снова поцеловал меня. — Да. — Ты действительно этого хочешь? — Зачем ты спрашиваешь? Да, да, да! — это был шёпот, но мне казалось, что я кричала. — Понял, — поцелуи возобновились. — Мясо по-французски? — я обняла мужа. — Да. С монгольскими приправами… Темнота. Поцелуи. Объятия. Нагота. Мне в голову неожиданно пришла странная весёлая мысль. — Платон, ты знаешь, как это делают в Монголии? — Лиз, я сам не пробовал, но слышал, — ответил Платон. — Если хочешь, я покажу. — Конечно, хочу, интересно же! — прошептала я. Он сел на колени между моими бёдрами, мои ноги оказались на его бёдрах. Его руки легли на мои бока чуть ниже талии. — Говорят, это поза кочевников. Она называется так потому, что напоминает мужчину, скачущего на лошади, — объяснил он. — Кое-где монгольские шутники называют её по-другому — «Маленький монгол». — Почему? — удивилась я. — Потому что так большие монголы делают маленьких, — Платон тихо засмеялся. — Ну что, как говорит наш начмед, поехали кататься? — Вот я тебя! — шёпотом в шутку возмутилась я. — Лиз, давай лучше я тебя, — еле слышно смеясь, он сильным, но мягким движением рук притянул меня к себе. — По-монгольски. — Платон… — Потерпите, больная, — еле слышно пошутил он. — Маленькая врачебная манипуляция. Я прыснула, почувствовав его «врачебную манипуляцию». Ну что с ним поделаешь? …Я вспомнила, каким зажатым, немногословным и измученным сильной болью он был в тот день, когда пришёл устраиваться на работу. Теперь он здоров, ему не больно, и вот такой, способный шутить и смеяться в любой удобной ситуации, он мне её дороже, чем прежде… … Он шутит? Что ж, пошучу и я. — Работайте, доктор Земцов. Тихий смешок Платона. Тепло прикосновений. Нежность. Страсть. Сердце, почти выпрыгивающее из груди. Ощущение счастья. Еле слышный стон мужа. Он замер. Через несколько секунд, согнув мою ногу в колене и бережно передвинув её вбок, он высвободился и лёг рядом со мной. — Люблю…- он стал покрывать моё лицо поцелуями. Ощущение счастья. Нежность. Ладонь Платона на моём животе. Шутливая угроза, произнесённая прерывистым шёпотом мужа: — Только… попробуй… теперь… не забеременеть! — Я буду… хорошей… девочкой, — пошутила я в ответ. Постепенно дыхание успокоилось. Убаюкивающие объятия. Нежность. Сон… Наутро Платон остался дома — у него был выходной, а я пришла на работу. Лёвка и Вита бросали на меня вопросительные взгляды, но я хранила молчание. Лев даже открыл было рот, чтобы задать какой-то вопрос. Видимо. в моём взгляде было что-то такое, от чего желание спрашивать у него пропало. Вита выглядела удивлённой, но улыбалась и дипломатично молчала.