Несколько весёлых дней доктора Земцова, или Мясо по-французски

Лиза. Через несколько минут начнётся пятиминутка. Я вошла в кабинет. Следом за мной вошла Вита Игоревна, она тоже беременна. — Наши мамочки, — улыбнулся Максим Заболотин. Я обвела взглядом присутствующих. Все собрались. Не было только Платона. — Где Земцов? — спросила я. — Рожает, — сказал Валентин Иванович Бондарев. — Он немного задержится. — Платон Ильич рожает? Это что-то новенькое! — расхохотался Любавин. — Вадим Родионович, доктор Земцов принимает роды. Неужели это непонятно? — сказала я. Любавин высококлассный репродуктолог-эмбриолог и я уважаю его как коллегу. Но его постоянные шуточки в последнее время стали меня раздражать. — Ну что, коллеги, тогда начнём… … Прошло минут пятнадцать. Мы уже успели обсудить часть вопросов, касающихся работы и состояния пациенток. Постучав, в кабинет вошёл Платон. — Извините за опоздание, коллеги. Принимал роды. — Родили, Платон Ильич? — пошутила я. — Доложите, пожалуйста. — Родили. Устинова, вторые роды, без особенностей, мальчик. Два девятьсот. Рост пятьдесят два сантиметра. Восемь-восемь по шкале Апгар. Состояние матери удовлетворительное. — Продолжаем. Максим Викторович, что у Вас?.. …Наконец пятиминутка подошла к концу. Мне очень хотелось встать — у меня в животе ворочался ребёнок, живот ходил ходуном. — Коллеги, у кого-нибудь есть вопросы или ещё какая-нибудь важная информация? — спросила я. Платон поднял ладонь лежавшей на столе руки. — Платон Ильич, что у Вас? — Напоминаю пациенткам Филатовой и Полупановой, у вас обеих на этой неделе плановое УЗИ. — Платон Ильич, у нас столько работы, — сказала Вита. — Вита Игоревна, мне по барабану, сколько у вас работы, — возразил Платон. -Наблюдаетесь у меня — надо выполнять мои рекомендации. У Вас двойня. Положено у нас на этом сроке всем беременным делать плановое УЗИ — значит без отговорок. Елизавета Юрьевна, Вас это тоже касается. — Платон Ильич, а если я забуду? — Я отправлю Вам телеграмму, — Платон улыбнулся. — С уведомлением о вручении. — Ой! — почувствовав ощутимый пинок изнутри, я положила руку на разбушевавшийся живот. — Спасибо, Платон Ильич, телеграмму получила. Все присутствовавшие на пятиминутке грохнули дружным смехом. — А если забуду я? — поинтересовалась Вита Игоревна. — Лев Борисович пришлёт Вам телеграмму, — невозмутимо сказал Платон. Ещё один взрыв общего хохота. Ладно-ладно, доктор Земцов, сочтёмся, подумала я. От этой мысли мне стало весело. Все разошлись по своим рабочим местам. Так, работаю. Попозже — УЗИ и очередное «деловое свидание» в женской консультации, в кабинете у Платона. …Я лежала на кушетке в кабинете УЗИ. Платон водил датчиком по моему животу. — Ну кто там? — спросила я, дождавшись, когда Платон выяснил все важные параметры и обследование почти закончилось. — Девочка или мальчик? — Не вижу, малыш отворачивается, — ответил Платон. — Не будем подглядывать. Платон. …Во время приёма я наклонился к животу Лизы, чтобы послушать акушерским стетоскопом сердцебиение нашего малыша. — Ой! — пинка в ухо я не ожидал. — Платон Ильич, Вам телеграмма, — хихикнула Лиза. Погладив живот жены, я продолжил слушать. Сначала считал частоту сердцебиения. А потом закрыл глаза и растворился в том, что слышал. Я никогда раньше не пробовал это делать. Сейчас самое время. Слушаю. Я весь погружён в эти звуки. Тук-тук-тук-тук-тук… Наконец я понял. Я открыл глаза и улыбнулся. Сын… — Платоша, что ты делаешь? — спросила Лиза. — Слушаю музыку, — ответил я. — Хорошая музыка? — Мальчик. — Опять твоя интуиция? — Лизонька, это уже не интуиция. Я знаю. — Я тебе верю. Лиза. Мы дома. Артёмка и Валери гуляли с няней. Я только что приняла душ и вышла из ванной комнаты, кутаясь в свой любимый халатик. — Лиза, я там поставил в духовку мясо по-французски, — сказал Платон. — С монгольскими приправами? — хихикнула я. Мы переглянулись. — Хорошая идея, но не сейчас, Лизонька, — он подошёл ко мне и обнял. — А сейчас просто мясо по-французски к ужину. — Хорошо. — Лизонька, как тут наш малыш? — Платон осторожно прикоснулся к моему животу. — У меня такое чувство, как будто у меня в животе маленький монгол скачет на лошади. — Придётся немедленно положить Вас в стационар, Елизавета Юрьевна, — улыбнулся Платон. — По-моему, у Вас редкая, практически уникальная патология беременности. — Что-то не так, Платон Ильич? — пошутила я в ответ. — Лизонька, я не понял. Откуда у тебя в животе взялась лошадь? — Так вот же у тебя лошадь! — я дотронулась до его руки в том месте, где у него татуировка — всадник верхом на лошади. — Точно! А я и забыл… Мы посмотрели друг на друга и засмеялись. Я погладила Платона по спине. — Платоша, ты сегодня днём лежал? — Заработался, забыл. — Ложись. А я пока организую ужин. — Может, попозже? — Не обсуждается. …Французские врачи, которые оперировали Платона, дали несколько важных рекомендаций. На всю жизнь — специальная гимнастика. По возможности бассейн. Ему нельзя спать на мягком. И он обязательно должен каждый день хотя бы пятнадцать минут отдыхать, лёжа на спине. Но лучше полчаса… Звонок в дверь. Няня привела детей. Малыши весёлые, смеющиеся и донельзя чумазые. — Дети испачкались на прогулке, — сказала няня. — Я, конечно, что смогла, вытерла салфетками, но тут надо мыть посерьёзнее, с мылом. Я их сейчас умою. — Спасибо, не нужно, мы сами. Няня ушла домой. — Лиза, посмотри, это точно наши дети? — пошутил Платон. — Может, мы их сначала умоем, а потом посмотрим? — предложила я. — Само собой. — Ну папочка, не хочу, — пискнула Валери. — Папа, не буду мыться! — возмутился Артёмка. …Не так давно и Артём, и Валери наконец-то решили называть Платона папой. До этого всё дядя и дядя. Но однажды Платон подошёл ко мне и сказал: «Артём назвал меня папой». В его глазах блестели слёзы. Я знала историю Артёмки, знала, что Платону больно чувствовать себя чужим для родного сына, и очень порадовалась за мужа. С Валери было проще. Её родной отец, Жак Паскаль, живёт очень далеко, во Франции, малышке не хватало отцовской любви, как-то раз она сама подошла к Платону и попросила: «Дядя Платон, будешь моим папой?»… — Папа, не надо мыться! — отказывались дети. — Кто не пойдёт умываться, тому не покажу фокус! — пригрозил детям Платон. Сработало! — Папа, фокус! Покажи фокус! — потребовали малыши в ванной. — Играем во врачей! — Платон взял в руку мыло, открыл кран… и показал детям, как мы, акушеры-гинекологи, моем руки перед операциями. — Кто у нас самый хороший врач, с самыми чистыми руками? Писк, визг, хохот. — А теперь умываемся! — сказал Платон. — Врачи должны быть умытые. Вытираемся! Дети вышли. — Вот теперь вижу — это Артёмка, а это Валери, — я засмеялась, и глазами показала Платону на пол. Он кивнул. — Детвора, кто со мной валяться на полу? Легли все трое. Дети начали одолевать Платона разными вопросами. Я заканчивала приготовление ужина. Наконец всё готово. Я вошла в комнату, села. На полу оживлённая беседа. — Папа, почему у мамы стал такой большой клуглый животик? — картавя, неожиданно поинтересовался Артёмка. — Мама съела воздушный шалик? …Я расчувствовалась, когда недавно Артёмка стал называть меня мамой. У него есть родная мама, но она далеко, она в местах лишения свободы и освободится ещё не скоро. А родительская любовь таким малышам, как Артёмка и Валери, нужна не когда-нибудь. Она нужна им здесь и сейчас… — Может быть, мама съела мячик или арбуз? — вместо ответа спросил Платон. — Папа, ты совсем ничего не понимаешь! — голосок Валери задрожал от возмущения. — У мамы круглый животик, потому что мама беременная! У мамы в животике есть такой детёвый домик, он нужный, там ребёнки выращиваются. Растёт-растёт, а потом как вырастет, маме развяжут пупик, вытащат ребёночка и снова пупик завяжут. Такой большой папа, а не знаешь! — Папа пло лебёнков не знает! — развеселился Артём. Я засмеялась. Это Земцов-то не знает?! Милые вы малыши, если бы вы только знали, какие чудеса ваш папа творит в родзале и в операционной, какие сложные операции умеет делать, скольким «ребёнкам» уже помогли появиться на свет его удивительные руки, и скольким ещё помогут. Платон улыбнулся. Я решила пошутить: — Жалоба на Вас, доктор Земцов. Объявляю Вам строгий выговор. Не знаете таких простых вещей. Платон захохотал. — Дети, пусть папа ещё немного полежит на полу, — сказала я. — А потом все вместе ещё раз помоем руки и пойдём ужинать.