Beyba

🚬

— Блядун, пидарас, уебан, петушара! — кричит разъяренный омега, в лицо своему парню (поправочка, бывшему парню), у которого в этот момент ноль эмоций на лице. Альфа дает возможность ему высказаться, и от этого Чонгука еще больше кроет. — Да как ты мог променять меня, на какую-то потаскуху?! — Не смей так говорить о нем, — не выдерживает Мингю. Видимо, его задели слова о своей новой подстилке. — А как еще назвать омегу, который прыгает по занятым членам?! Твой Джонхан Ш-Л-Ю-Х-А, — медленно произносит последнее слово, видя, как на лице альфы проступают желваки. — Даже если и так, — все еще сдерживается, ведь знает, что с Чонгуком нельзя на повышенных тонах. Это ему будет грозить синяком под глазом, или недайбог отбитыми яйцами, — но у него со рта не вываливается помойка, в отличие от тебя. Зря он это сказал; по глазам омеги видно, что целым он сегодня отсюда не уйдет. Пустую комнату пронзает звонкий удар пощечины. Чонгук не скупился на силу. Приложил этому упырю знатно. Будет теперь знать, что свой базар нужно фильтровать. — Лучше материться, как сапожник, чем строить из себя святошу и при этом прыгать на занятых альф, — смотрит прямо в эти черные, когда-то любимые им, глаза и уходит, оставляя притихшего альфу, держащего ладонью красную щеку. — И да, — продолжает Чонгук, остановившись у самой двери, — передай спасибо своей «не потаскухе». Такое говно, как ты, мне не нужно. Воняешь. — акцентирует на природном запахе альфы. Мингю пахнул полынью. Если с самого начала их знакомства омеге был неприятен горький, терпкий запах, то постепенно этот пыльный аромат сводил его с ума. Сейчас он осел на языке неприятной горечью. Хочется проблеваться и вытравить из легких этот токсичный, отравляющий запах. Показушно хлопнув дверью, Чонгук прощается с этой ненавистной квартирой и ее ужасным хозяином. Зайдя в лифт, парень клянется, что ноги его здесь больше не будет. И как же он благодарен тому, что полностью не переехал жить к этому подобию альфы. В руках у него небольшая дорожная сумка, которая с легкостью помещается на заднем сидении старенького BMW. Сейчас нужно расплакаться, приехать домой и впасть в депрессию, как бы сделал любой другой омега, но не Чонгук. Он пишет короткое сообщение: «Готовь текилу, Минни», зная, что оно, вероятно, будет не просмотрено. Его лучший друг, по совместительству бармен, сейчас мешает коктейльчики таким несчастным как и он сам, либо тем, кто хочет забыться и повеселиться от души. С Мингю они встречались год. Сегодня ровно год, который можно смыть в унитаз. Целый год из его жизни был проебан на парня, который член при красивом омеге не может держать в штанах. Как оказалось, он ему переодически изменял, а Чонгук не знал и не замечал. Видимо, его мозг был настолько одурманен и провонян сраной полынью, что дальше своего «идеального» парня он не видел. И каково было его удивление, застать интересную сцену, с отметкой восемнадцать плюс, на их кровати. Мало того, что изменял, так еще всех их потрахивал на кровати, на которой он спал. Фу блять, как противно. Но самое ужасное, что в свое оправдание, альфа сказал, что любит он его, а Джонхан — всего-то сильное мимолетное увлечение. Ебаный Джонхан, который оказался змеюкой подколодной. Пригрел называется на своей шее, а потом и не заметил, как он на члене его альфы оказался. Друг, блять, называется. Вертел, на всем известном месте, он такого друга. Говорил Чимин, что двулисый он какой-то, а он все отрицал и отнекивался. Кто ж знал, что так все будет и его любимый парень окажется падким на омег. Чонгук мог бы сейчас винить себя во всем, но он не на помойке себя нашел и опускаться к ущербному мышлению, по типу того, что мало времени уделял и плохо прогибался, не будет. Говорят, что всегда виноваты оба, и это правда. Он и его папаша, воспитавший такую похотливую свиноту. Век его б не видеть, да не получится. Этот блядун учится с ним в одном университете, благо в разных корпусах. Их встреча сокращается к минимуму, но не равняется нулю. Да и хуй с ним. Даже если они пересекутся, пусть смотрит и локти кусает, что проебал такого охуенного омегу, как он. Характер у него, конечно, не мед, что не скажешь о запахе. Пахнул Чонгук восхитительно и это не его собственные слова. Многие говорят, как вкусно и сладко он пахнет. Табачный мед — редкий и утонченный аромат, и ему повезло быть обладателем такого природного запаха. Этот тягучий, в меру насыщенный аромат с изысканной сладостью моментально приводит к обожанию. Чонгук не скрывает, что именно благодаря своему природному запаху и необычной внешности он привлек внимание самого популярного парня университета. Мингю был такой очаровательный и красивый, полностью в его вкусе. Улыбался ему вечно своей идеальной улыбкой и ухаживал красиво, вот Чонгук и поплыл на волнах поганых чар. Просто.. двухметровые шкафы ему всегда нравились. Он-то парень не низкий, сам метр восемьдесят, вот и нравились ему парни повыше и на массе. Отхватил так сказать свой идеальный тип, но что-то пошло не по планам. Ложь во благо раскрыла всю сущность альфы. Сегодняшним утром среды он специально отпросился с пар, ссылаясь на плохое самочувствие прадедушки по дядиной линии. Мелил, что угодно, лишь бы отпустили. Конечно, ему не поверили (по крайней мере, так думает Чонгук), но перед его обаянием не устоял даже вредный динозавр по философии (то, что он подогнал ему чекушку, останется тайной). Покинув стены университета, омега направился в магазин, чтобы купить все по списку для романтического ужина. Ведь у них годовщина отношений и ебучее четырнадцатое февраля. Примитивнее даты для начала отношений во всем мире не сыщешь. И вот он входит в квартиру альфы с тяжелыми сумками, которая должна быть пустой часа три как минимум, пять — максимум, и слышит ебучие хлопки и высокие стоны. Можно было подумать, что Мингю чудом оказался в квартире и наслаждается концертом в наушниках, отсюда и хлопки, а стоны — результат чудесного пения. Но нет, концерт никто не смотрел, кроме самого Чонгука. Такое представление ему еще не доводилось увидеть. А затем — крики, оправдания, вышвыривание за пакли той стонущей швали, собирание вещей и оглушительная пощечина. Прокручивая в голове всю ситуацию во второй раз, на душе становиться не так уж паршиво. Просто.. обидно за себя. А так, в основном, внутри пустота, как будто не существовало года этих отношений. Измена убила все чувства по отношению к альфе. Чонгук устал за день. Оказывается, негативные эмоции сильно выматывают, и чтобы этот день не был настолько убогим, он выпьет и обосрет этих потаскух от и до.

🚬

Помещение клуба встречает омегу громкой музыкой, запахом табака и толпой людей, орущих какую-то зафорсенную песню. Несмотря на будний день и то, что еще даже не восемь вечера, людей в клубе было под завал. Ах.. точно, он совсем забыл. Сегодня ебучий праздник всех влюбленных, а он не празднует и не влюблен. Просто комбо. Пробравшись через толпу, омега наконец-то может вздохнуть с облегчением. До бара рукой подать. Он уже видит улыбающуюся белую макушку друга. Чимин, как всегда, в своем репертуаре — ярче и харизматичнее этого омеги он не знает никого. Стоит за своей барной стойкой в белой нараспашку раскрытой рубашке, на ключицах мелкие блесточки и красные стразы в форме сердечек, а самое выделяющееся — белые ангельские крылья за спиной. И вот такому всегда улыбающемуся и флиртующему омеге грех не подкинуть чаевых, что и делают большинство альф и омег. Им, в свою очередь, перепадет от Минни только наигранная улыбка и благодарность. — Одну текилу, — говорит Чонгук, вылупившемуся на него, парню. — Гуки, ты что здесь делаешь? А как же… — Он мне изменил. — Майк, сделай две текилы, — обращается к напарнику. — На нашей кровати, в день нашей годовщины и не единожды, — как на духу выпаливает. — Майк, три текилы. — И сказал, что любит меня, а остальные для разнообразия. — Майк, четыре. Все свое небольшое количество времени Чимин уделял Чонгуку. Тот рассказал ему все, включая историю о том, с кем он застал альфу, на что услышал: «А я же говорил, что он мне не нравится». Чимин в своем репертуаре, но омега был с ним согласен. Перемыли косточки этим двум они отлично, но недостаточно. Чимин пообещал на днях завалиться к нему с ночевкой, а там они продолжат начатое обсирание бывших и на таро погадают (ну как погадают, расклад сделает Чимин, а он будет сидеть и ахуевать от всезнания своего друга, не зная о том, что девяносто процентов там будет напизжено), после чего нахаваются до отвала. Сейчас же Чонгук лишь расслабленно (чаечик начал действовать) наблюдает за бегающим туда-сюда Чимином и понимает, что до одури хочется покурить. Он бросил год назад ради одного блядуна, ведь «омеги не должны шмалить». Нет, не так, «его омега не должен курить». Тогда он хавал с раскрытым ртом его речи и был готов не только бросить курить, но и вступить в свидетели иеговы и уступать дедушкам места в автобусе. Бррр.. такого себя не хочется вспоминать. Больше своих ошибок он не повторит. Выйдя из клуба, Чонгук стрельнул сигарету у недалеко стоящего парня и приступил к сокровенному. Первая затяжка ощущалась как долгожданный оргазм после воздержания. Нет, это намного лучше. Чувство, когда ты вдыхаешь в себя отравляющий дым и выпускаешь его из легких, не сравнится ни с чем. Это идеальное завершение сегодняшнего дня. Он обязательно купит себе пачку любимых ментоловых и продолжит травить свой организм после годового воздержания. И бросит по своему желанию, если таковое будет. — Хэй, Бэйба, — обращается к нему недалеко стоящий парень. Его взгляд он заметил с самого начала, но не стал отвлекаться от долгожданной сигареты, — не хочешь заменить свою сигарету, на кое-что более интересное? — ухмыляется, направляя взгляд на свою ширинку. — Твой член в штанах, вот и соси его, — выплевывает Чонгук и уходит, тыкнув фак на последок в край обнаглевшему парню. В сегодняшнем дне не хватало только каких-то самоуверенных придурков. После свежего воздуха ему не хотелось возвращаться в душный клуб, поэтому Чонгук, по дороге до машины, пишет Чимину, что он уехал, чтобы друг за него не волновался. Неожиданное касание к руке выводит омегу из своих мыслей, а затем он видит перед собой того самого наглого альфу. — Почему так грубо? Я ведь совсем не намекал на то, о чем ты подумал. Да, так Чонгук ему и поверил. Омеге и слова не хочется ему сказать; ругаться с незнакомцем тем более. Поэтому он стоит и смотрит, как альфа достает из переднего кармана чупа-чупс и протягивает ему, довольно лыбясь. — Вот, возьми. — И нахуя он мне? — Пососать. — Сам соси. Чонгук чувствует, что этот диалог ни к чему хорошему не приведет: либо его прорвет и он ему ебнет, либо он его ебнет, после того как его прорвет. — Он яблочный, мой любимый вкус, тебе понравится. Звучит так, будто ему хотят втюхнуть этот несчастный чупик, а потом за него потребовать миллион вон или горловой минет. — Раз любимый, так оставь себе. — Хочу, чтобы и ты попробовал, — настаивает на своем, а Чонгуку уже хочется биться головой об стенку, об машину, об пол, об что угодно. Видимо, не суждено ему сегодня на спокойной ноте завершить день. — Слушай сюда внимательно, — злобно начинает, окинув альфу осуждающим взглядом, — у меня сегодня был не самый хороший день, поэтому давай разойдемся по-хорошему, пока я этот вкусный яблочный чупа-чупс не засунул тебе в одно место. Чонгук и вправду может организовать ему «еблю чупиком», и не факт, что тому понравится. — Воууу, Бэйба, полегче, — поднимает руки в сдающемся жесте, — я просто хотел познакомиться. Меня зовут Тэхен. Ким Тэхен к вашим ногам и услугам. Таких чудных челиков омеге еще не удавалось узревать. Мало того, что он определенно не в его вкусе (худощавый, патлатый, ростом с него, и улыбка похотливая, которую хочется стереть кулаком) так он еще приставучий как липучка. — Повторю еще раз, я не хочу ни твоих чупа-чупсов, — смотрит на тот, что протянут в руке, а затем на тот, что на уровне ширинки, — ни знакомиться с тобой. Что здесь непонятного?! — психует омега, а тому хоть бы хны. Альфа стоит в своей легкой кожаной коричневой курточке нараспашку и лыбу давит. На дворе февраль, холодина. Перед кем форсит, непонятно. — Просто скажи мне свое имя, Бэйба, — не унимается альфа. — Просто сходи в жопу. — Да я бы с радостью, но ты даже имя свое не говоришь, не то чтобы пустить в… Договорить ему не дает смачный удар в солнечное сплетение. Изначально Чонгук хотел отбить ему причиндалы, но потом сжалился над парнем, мало ли там и отбивать нечего. Отряхнув руку, омега в последний раз взглянул на сгорбленного парня и решил ретироваться с места. Вдруг он не адекватный и сейчас ему в ответку вмажет и быть драке. Заканчивать день в обезьяннике ему не хотелось, утром ему нужно быть огурчиком, сидя на парах. Почти дойдя до своей машины, омега слышит громкий стон боли, который вынудил его развернуться и увидеть картину маслом. Ким Тэхен, как он представился, лежит на холодном асфальте и загибается, видимо от боли. «Да еб твою» — выругивается он, положив руку на лицо. Кажется, его настигла карма за все несуществующие грехи, потому что сейчас иного вывода он сделать не может, глядя на альфу, который продолжает постанывать и держать руками место удара. — Сильно больно? Если бы Чонгук не подошел, то его съела б совесть, и каждую ночь он бы не мог заснуть, зная, что оставил одного доходягу, холодной ночью на улице, загибающегося от его не сильного джолта. — Щас сдохну от боли, — шипит альфа, победно улыбаясь (его улыбка останется не замеченной одним красивым омегой). — Боже, да за что это все мне? — стонет омега, наклоняясь к лежащему парню. — Давай помогу встать. С горем пополам, альфа был поднят с холодного асфальта, при этом все еще стоял согнувшись в три погибели и потирал ушибленное место. Спасибо, что слезу не пустил. — Может, в больницу тебя отвезти? — И что я им скажу? — спрашивает Ким. — Что меня уложил омега с одного удара? Не-ее-т, спасибо. Я и так чувствую себя мега униженным, на большее меня не хватит. — И что ты предлагаешь? Может, мне тебя отвезти к себе домой, пожалеть и уложить в свою кроватку, не забыв поцеловать в лобик перед сном? После услышанного, глаза альфы загораются, и он мило улыбается, кивая в согласии. — Было бы славно. — Хуявно, — язвит омега. — Я здесь недалеко живу, — боязно начинает Тэхен, — минут пять на машине. Просто помоги добраться до моей кровати. — просит альфа с глазами, наполненными мольбой. — Пожалуйста, Бэйба. — Только если ты закроешь рот и будешь молчать всю дорогу. — Я могила, — улыбается квадратной улыбкой во все зубы. У Мингю была идеальная, а у этого парня даже улыбка странная, как и он сам весь. — Пошли, — говорит, переведя взгляд на лицо парня, который неловко улыбается и, кажется, не собирается идти. — Что еще? — Боюсь, без твоей помощи не дойду. Врет ведь и не краснеет падла, а там, может, и вправду совсем тяжко парню? Сам ведь виноват, что не сдержался и ударил, вот теперь придется разгребать. «Это нужно было так вляпаться?» — бубнит себе под нос омега, подходя вплотную к Киму, намекая, чтобы тот перекинул руку через его плечо. Шли это жалкое расстояние по меркам Чонгука целую вечность. Альфа, как будто назло, перекидывал весь свой вес на него и мега медленно волочил ноги, при этом тяжело вздыхая и охая. Ну инвалид, одним словом. Открыв дверь заднего сидения, омега кивнул парню головой, мол, залезай, на что увидел отрицательное мотание. — Хочу впереди. — А в жопу ты сходить не хочешь? — Ну.. мы ведь это уже обсуждали. Жизнь его, видимо, ничему не учит, раз он опять за свое. Чонгук сдерживается изо всех сил, чтобы не ударить его во второй раз, но вопреки своим желаниям злобно фыркает и демонстративно садится в машину на водительское сидение. Тэхена долго ждать не приходится, он мигом заваливается на перед, как будто у него ничего не болит, а когда омега переводит на него подозрительный взгляд и изгибает бровь, то слышит запоздалые охи и ахи.

🚬

Едут они и вправду недолго. Навигатор привел машину в дорогой жилой район. Когда, с горем пополам они добираются до квартиры альфы на (ох ебать) четырнадцатом этаже, омега только тогда осознает весь масштаб пиздеца. Он ударил сынулю какого-то богача. Не со всей силы, но это никого не будет волновать, если на него заявят. А от этого чудика неизвестно, чего ожидать. Сейчас, может быть, он запрет его в этих хоромах и начнет шантажировать. Скажет ему: «Ты либо соси мой чупа-чупс, либо пососешь, но уже в другом месте» (на канарах). — Спальня тут недалеко, но лучше закинь меня на диван. Здесь прямо по коридору, — кивает альфа в сторону нужной комнаты. Чонгук сейчас крайне туго мыслит, даже не замечает, как помогает Киму снять с себя куртку, затем для чего-то снимает и свою, направляясь, все так же с ношей на плечах, в нужную комнату. Перед взором оказывается огроменный черный диван, напротив которого висит огромная плазма на пол стены. В мыслях омега присвистывает и понимает, что в жизни не заработает на такую махину. А если заработает, то вешать в его однушке будет некуда. Доволочив альфу на диван, Чонгук с облегчением вздыхает и тоже присаживается. Он заслужил пару минут посидеть и отдохнуть. Когда еще выпадет шанс опробовать попой мягкость такой дорогой мебели. А он вправду нереально мягкий и удобный. Недолго посидев, Чонгук понимает, что задерживаться здесь не стоит, особенно после того, как замечает улыбочку на губах Тэхена и пристальный взгляд. Может, он сидит и в мыслях уже планирует его изнасилование. Ну нахер, нужно тикать отсюда. — Я пойду, — начинает Чонгук, прочистив горло, — уже поздно, а мне рано вставать. Встав с дивана, омега смотрит на альфу и решает попросить прощения. Все-таки за свою задницу страшно. Низко поклонившись, он произносит: — Прошу прощения за свою вспыльчивость. Такого больше не повторится, — конечно не повторится, этого чудного богача он видит в первый и последний раз. — Надеюсь, что болит уже не сильно. А если будет сильно беспокоить, то я готов заплатить за лечение, — главное не отсосом, он найдет любую сумму, но не опустится на колени. — Все уже хорошо, не волнуйся, — заверяет альфа, но этот нездоровый блеск в глазах и улыбка, не спадающая с его губ, охренеть как пугает Чонгука. — Отлично, я тогда пошел? — чисто для приличия спрашивает, и, не услышав ответа, по-быстрому пытается съебаться. Но ловкие руки перехватывают его за запястье и тянут на себя. Чонгук не сразу понимает, что произошло. Осознание приходит тогда, когда он понимает, что отлично так примостился задницей на Ким Тэхене, который, в свою очередь, окольцевал его талию своими руками и не выпускает из «плена». — Отпусти, — просит омега. — Сначала хочу услышать имя своего спасителя, а после посмотрим. На что посмотрим и куда посмотрим? На то, как он будет ему отсасывать, или на то, как его будут насиловать? А он ведь дурак, повелся на этого инвалида, который, судя по крепкой хватке, совсем не инвалид. И сейчас сидит в его квартире, и не факт, что живым отсюда выберется. — Не хочу я тебе ничего говорить! — прикрикивает Чонгук, начиная брыкаться в сильных руках, но понимает, что нихрена из этого захвата у него не получается освободиться. — Отстань от меня! Убери свои руки! — на грани истерики кричит. — Да что я вам всем плохого сделал?! — чувствует, как жгучие слезы обиды наполняют глаза, а затем поочередно скатываются с глаз, опаляя щеки, и совсем не замечает пристального обеспокоенного взгляда альфы и того, что его руки уже не держат, а он продолжает сидеть на тэхеновых коленях и горько реветь. — Один изменял мне на протяжении всего года отношений, а второй хочет меня изнасиловать, — еще сильнее всхлипывает и жмется ближе, ища тепла. — Тише-тише, — шепчет альфа, медленно поглаживая подрагивающую спину парня, — никто тебя насиловать не будет. — заверяет Тэхен, но мозг Чонгука слабо верит ему, лишь продолжает подавать сигналы тревоги. — Такую Бэйбу только зацеловывать и нежить в своих руках, но никак не насиловать. Посмотри на меня, — просит альфа, после чего, увидев заплаканные омежьи глаза, нежно стирает крупные слезки большими пальцами рук. — Иди ко мне, — говорит и расставляет руки, приглашая Чонгука в свои объятия. А тот, не раздумывая, тут же льнет в чужие сильные руки, примостившись на теплой груди. Сидя в теплых объятиях, Чонгук осознает, что при бывшем он не позволил и слезинке скатиться, при Чимине тоже, а сейчас сидит на коленях у считай незнакомого альфы и тихо плачет, чувствуя нежные поглаживания по спине. — Твой бывший урод, раз смог изменить такому прелестному омеге, — зарывшись пальцами в мягкие волосы на загривке омеги и медленно их массируя, говорит. — Хочешь, я убью его? — спрашивает альфа, но, не услышав ответа, решает переспросить: — Бэйба, мне убить его? И почему-то Чонгуку кажется, что если он ответит положительно, то на следующий день на одного человека станет меньше, поэтому он отрицательно мотает головой. — Не нужно, он не стоит того, чтобы марать руки, — оторвавшись от чужих крепких объятий, говорит. — Хорошо-хорошо. Глядя на омегу, у Тэхена щемит в сердце. Сидит на нем скукожившись, трет глаза и бупный носик, и кажется таким беззащитным, хотя, по первому впечатлению, создает образ сильного и независимого. Но это только оболочка, внутри он нежный и ласковый. Его только защищать от таких ублюдков да любить. — Давай пойдем умоешься, а? — спрашивает Ким, и видя положительный кивок, подхватывает парня на руки и несет в ванную, словно пушинку, которая ничего не весит. Чонгук даже не успевает ойкнуть, как его опускают перед умывальником и ставят рядом коробочку с сухими салфетками, после чего оставляют одного. В отражении зеркала на него смотрит заплаканное нечто: укладка растрепалась за день, глаза опухшие и красные, с носа вот-вот сопля потечет. Как он мог понравиться такому богатею? Сейчас он выглядит мега жалким. Поэтому нужно по-быстрому умыться и уехать домой. Не факт, что в таком состоянии он позволит себе сесть за руль, ведь всегда в приоритете была безопасность. Он не из тех омежек с дорам, которые зареванные садятся в машины и попадают в аварии из-за пелены слез в глазах. Ремонт машины ему будет не по карману, а попросить у родителей он не сможет. Так что закажет такси, а завтра утром заберет машину. Приведя себя в относительный порядок, Чонгук, не успев покинуть ванную, был перехвачен теплой ладонью. Спорить и бояться альфу сил не было. Почему-то Чонгук верил его словам и знал, что ничего плохого он ему не сделает, поэтому молча шел следом. Придя на кухню, Тэхен усадил омегу за мраморный столик, уставленный различными сладостями. Чего там только не было: разнообразные шоколадки, пироженки, рисовые булочки, зефирки, печеньки, и огромный поднос с конфетами. Глаза Чона разбегались, и он не понимал намерений альфы, поэтому перевел на того удивленный взгляд покрасневших глаз. — Когда мой племяшка в плохом настроении, — начинает Ким, — сладкое, как по щелчку пальцев, справляется с этой проблемой. Чонгуку нужно сказать, что это так не работает в его-то случае, но не хотелось обижать альфу. Тэхен старался, наваливал на стол разные вкусности, а он будет нос воротить. Нет, так нельзя. Поэтому Чонгук берет одну конфетку и говорит тихое «спасибо», слегка приподняв уголки губ в улыбке. О нем только что позаботились. Приятно. — Бери побольше, если нравится, — говорит, наливая в стакан апельсиновый сок, и подвигает его к омеге. — Я тебе и с собой положу. Только не плачь больше. Пожалуйста. Чонгук застывает со стаканом сока в руке, когда теплая ладонь нежно проводит по щеке, стирая невидимые слезинки, а после чувствует мягкие губы на своем лбу и неизменную улыбку на губах. — Бэйба, ты такой невероятно-красивый. Кажется, я влюбился, — признается парень, но омеге трудно поверить в искренность его чувств за такой короткий промежуток «знакомства». — Ты всем такое говоришь? — Да. Теперь всем буду говорить, что влюблен в тебя. — Лжец. — Но я не вру. — Слабо верится. — Вставай, — просит альфа, решительно посмотрев на омегу. — Ну же, мне нужно доказать. Чонгук медленно поднимается и отодвигает стул (ему стало жутко интересно, как альфа планирует доказывать свои чувства), а после, чувствует, что Тэхен прижимает его к себе вплотную и кладет его руку в области своего сердца и спрашивает: — Чувствуешь? — смотрит своими ореховыми глазами как будто в самую душу. — Оно так бьется из-за тебя, Бэйба. С Кимом такое в первый раз. Он просто чувствует, что этот омега должен быть его. Еще тогда стоя у клуба, увидев его курящего, он пропал. Впервые за свои тридцать лет он хочет любить и быть любимым. Его альфа уже выбрал себе пару и сейчас довольно виляет хвостиком, порыкивая в удовольствии, от близости такой вкуснопахнущей сладости. Омега пахнет медом, и он чувствует себя, изглодавшим медведем по любимому лакомству. Не сдержав своего порыва, Тэхен приблизился к манящей жилке на шее парня и шумно втянул запах, но почувствовав дрожь омеги, заставил себя отстраниться. Альфа внутри недовольно заскулил. — Прости.. я напугал тебя? Чонгук отрицательно машет головой. Он сам не понимает, что чувствует от близости с этим мужчиной. Единственное, что он ощущает, — легкость, от выпущеных альфой феромонов, и такое незнакомое чувство защищенности. Запах сандала начал пробираться в самые дебри души, от чего, омега внутри него начинает мурчать, подгибая пальчики на лапках. Чонгук не сразу понял, как оказался прижатым носом к шее альфы, вдыхая обворожительный запах. Когда до него дошло, что он внаглую обнюхивает Тэхена, он резко отстраняется, встречая блестящие ореховые глаза. — Ты чудо, Бэйба, — шепчет альфа, приближаясь к его лицу с понятными намерениями. Он, кажется, собирается его поцеловать. Омега внутри в предвкушении пищит. Закрыв глаза и приготовившись к неизбежному, Чонгук лишь чувствует мягкость влажных губ на своей щеке. Распахнув глаза, он видит лицо парня в сантиметре от своего и не сдерживается. Сам поддается вперед, накрывая губы альфы своими в чувственном поцелуе. Тэхен, не ожидав таких действий от омеги, не сразу понимает что и к чему, но, почувствовав влажный язык на губах, торопливо отвечает на поцелуй, раскрывая губы, чтобы пустить внутрь юркий язычок омеги. Их языки сплетаются в медленном, но таком ярком поцелуе. Чонгук проявляет инициативу, а теплый влажный рот альфы податливо распахивается под его напором. Омега еще не до конца осознал, что на него нашло, и не понимает, почему так тяжело оторваться от этих пьянящих губ мужчины. Возможно, он пытается забыться и снять стресс таким образом. Или, может, этот альфа его околдовал, поэтому сейчас его ведет до дрожи в коленках и вытекающей смазки из дырочки. Особенно, когда чувствует ладони, медленно скользящие по спине вниз к ягодицам. Чонгук не смог удержать постыдного стона в поцелуе, когда почувствовал большие ладони, сжимающие его половинки. Тэхен целует и пьянеет одновременно, неторопливо двигаясь с омегой к кухонному столу. Затем поднимает парня под попу и усаживает на твердую поверхность. Чонгук, не сопротивляясь действиям альфы, послушно раздвигает бедра, скрещивая щиколотки на пояснице парня. Тэхен выдыхает прямо в рот омеги и ощущает, что его аромат стал более насыщенным и сладким. — Ты так сладко пахнешь, — оторвавшись от полюбивших губ, шепчет Тэхен. — И на вкус такой же, — в доказательство своих слов, Ким лижет его мягкие губы, ощущая сладость на кончике языка. Чонгук по этому поводу ничего не комментирует, лишь зарывшись пальцами в загривок альфы, притягивает того обратно, впиваясь в губы. Поцелуй в этот раз страстный, резкий, несдержанный. Тэхен старается контролировать себя, лишь иногда скользя руками по упругим ягодицам и оглаживая через одежду тонкую талию. Но, почувствовав, как омега елозит попой по столу и несдержанно трется об него в поисках приятных ощущений, его кроет. Не отрываясь от сладких губ, альфа сильнее вжимается в горячее тело, несколько раз толкается, имитируя фрикции, на что получает громкий стон в самые губы. — Блять, Бэйба, — рычит Тэхен, уткнувшись во вкуснопахнущую шею парня, жадно втянувши воздух. — Вмажь мне еще раз, — просит, начав осыпать поцелуями-бабочками шею омеги, — потому что я еле сдерживаюсь, чтобы не трахнуть тебя прямо на этом столе. — Но я хочу, — тяжело дыша, проговаривает омега. — Вмазать мне? — Тебя в себе. — Бэйба, — шепчет альфа, — ты даже не представляешь, как я хочу. — утягивает в нежный, но не продолжительный, поцелуй. Чонгук хнычет, когда Ким отстраняется от его губ, а после слышит тихий, довольный смешок. Тэхен его понимает. Сам за такой короткий промежуток стал зависим от этих медовых губ. — Пойдем, — просит Тэхен, спустив омегу со стола и ведя того в направлении спальни, — хочу взять тебя на мягкой поверхности. — произносит, впиваясь в губы. Как они оказались в нужном месте, даже самому Богу неизвестно. Но то, что они остались живы и чудом избавились почти ото всей одежды — факт. Повалив омегу на широкую кровать, Тэхен облизывается в предвкушении довольным котом. Спортивным, подтянутым телом хочется обладать до болезненного стояка в боксерах. Чонгуку еще никогда не было так хорошо. От одних поцелуев и ласковых ладоней Тэхена можно умереть. С Мингю такого не было даже в начале отношений. Да, секс был хорош, но не то. Не хватало чувств. В их сексе было лишь желание. Сейчас, глядя в кимовы глаза, Чонгук видит не только его. Там спрятано восхищение, обожание и, может быть, Любовь? Долго думать о чувствах не дает умелый язык альфы, вылизывающий твердые бусинки сосков. Тэхен кружит горячим языком вокруг маленьких сосочков, слыша тихие полустоны-вздохи омеги. Под ним омега становится таким податливым и трогательным, лежит томно вздыхая, выгибаясь на встречу умелому языку. Когда Ким оказывается у его пресса (животиком назвать эти четкие кубики будет кощунством), омега вплетает длинные пальцы в его волосы, легко сжимая у корней. Тэхен лижет медленно, неспеша, пробуя каждую частицу его тела на вкус. До боли сладкая чертовка ему попалась. А оказавшись у самого вкусного места, спрятанного под черными трусиками, альфа тяжело вздыхает и ловким движением избавляет омегу от ненужной ткани. — Красивый, — шепчет Ким. Трудно сказать, был ли этот комплимент адресован его члену или ему в целом. Омега не успевает спросить, как чувствует горячий язык на сочащейся смазкой головке аккуратного члена. Громкий стон вырывается из его уст непроизвольно. Просто слишком умело Тэхен вылизывает его головку, втягивая ту в горячий рот, после чего спускается и широким мазком проводит от основания до верха и так несколько раз. Останавливается на маленьких яичках и всасывает по одному в блаженстве мыча. Делать приятно такому парню доставляет еще большее удовольствие Киму от осознания, что его выгибает лишь от одного языка и умелых губ. Оторвавшись от члена омеги, Тэхен приподнимается на руках и смотрит на уже поплывшее лицо парня, но недовольное. А как иначе, если вместо того чтобы доводить его до звездочек перед глазами, он отстранился и тупо пялится. Долго злиться альфа на себя не дает. Он умело раздвигает стройные ножки, а затем проводит двумя пальцами меж половинок, собирая густую смазку и чувствует ответную дрожь в теле омеги. После этого подносит пальцы к губам, слизывает довольно мыча, и внимательно наблюдает за реакцией парня. Тот покраснел и прикрыл глаза. Жаль, ведь он не видит довольное лицо альфы и блеск в его глазах, но слышит с хрипотцой в голосе приказ. — Вставай, Бэйба, — просит Ким и ложится спиной на вторую половину кровати, наблюдая, как омега поднимается и присаживается возле него на коленках, подгибая пяточки под влажную попу. — А теперь, сядь мне на лицо, — довольно улыбаясь, говорит. — Но мы ведь не так давно знакомы, — отвечает, а у самого коленки начинают дрожать от предвкушения. — Тебя это так волнует? — А тебя? — глупый вопрос, ведь раз уж приказал предложил, значит, не волнует. — Мне ничего не мешает вылизать тебя прямо сейчас, — говорит, как режет. — Так что давай, двигай свои сочные булочки ко мне. — Это неловко, — мямлит Чон и смущается. Он еще никогда не практиковал подобное с альфами от того и неловко. — То есть ты хочешь сказать, что ни разу не сидел на лице? — Угу. — Боже, да такую Бэйбу только на лице держать и не отпускать, — говорит Ким, смущая того, а затем похлопывает омегу по мясистому бедру, призывая встать и сесть куда полагается. На его лицо. Как он подписался на такую неловкую авантюру, никому неизвестно. Но то, что ему захотелось попробовать такую позу с Тэхеном, говорили решительные действия: Чонгук, встав на кровать, ловко перекидывает правую ногу через альфу и присаживается на уровне его груди. Затем, приподнимается на коленки и с помощью Кима подставляет половинки к его лицу, боясь присесть. Тэхен, поняв, что омега дальше не продвинется, подхватывает упругие ягодицы теплыми ладонями и тянет к себе ближе, усаживая того удобнее. Перед взором оказывается аппетитная попка, которую грех не шлепнуть. Тихий шлепок озаряет звуком спальню альфы, а после сверху слышится тихий, довольный всхлип. Огладив покрасневшую половинку, альфа оставляет на ней поцелуй, а после и на второй. Затем, положив ладони на ягодицы, он ловко их раскрывает, любуясь сжавшейся дырочкой. Пододвинув лицо поближе, он оставляет на ней мокрый поцелуй, так сказать, для симметрии. Стона омеги долго ждать не приходится, особенно после того, как умелый язык начинает вылизывать у дырочки, ловко проходясь круговыми движениями вокруг сладкого места. Чувствуя, как бедра омеги дрожат, а с попки вытекает новая порция густой смазки, Ким благополучно слизывает ее, громко мыча в удовольствии. — Сука, ну ме-ее-д, — говорит, припав губами к дырочке, высасывая сладкую смазку, — ну медятина. Его слов омега не слышит из-за громких стонов, вырывающихся из его рта. Язык Кима творит неописуемые вещи с его задом. — Ты что-то сказал? — на выдохе спрашивает, когда не чувствует языка в чувствительном месте. — Говорю, что ты вкусный, — отвечает, а после снова припадает к манящей дырочке, выбивая из омеги новые громкие стоны. Пройдя широким мазком меж половинок, Тэхен останавливает язык у сжимающегося колечка мышц, скользя юрким язычком внутрь. Проникает мучительно медленно, имитируя толчки. Чонгук на такое действие хнычет, сжимая руками простынь, и вздрагивает, когда мокрый язык переходит в более активные действия. Тело покрывается мурашками, когда до ушей доходит смущающий звук смазки, которая пошло чвякает и стекает ебучими ручьями по подбородку Кима. Хочется кричать от неловкости и до одури приятного ощущения. Дурманящий, возбужденный запах Тэхена окутывает Чона полностью, пробиваясь в самые глубины подсознания, заставляя стать одержимым ароматом. Только тогда, когда Чонгук вспоминает о возбужденном до предела состоянии альфы, он переводит взгляд на топорщащиеся боксеры Кима и понимает, что тому, возможно, уже больно от напряжения. Поэтому Чонгук, чуть пододвинувшись, скользит правой ладонью от пресса альфы к сокровенному, удерживая свой вес на левой руке. Тэхен, поняв намерения омеги, одобрительно мычит и, не переставая вылизывать сладкую дырочку, приподнимается, чтобы омега смог хоть немного стянуть с него ненужную ткань. Когда Чон приспускает боксеры альфы, он слышит где-то на уровне своей задницы стон облегчения и хриплое «спасибо, Бэйба», вызывающее улыбку на его лице. Сейчас он намерен сделать альфе приятно. Не все же только ему получать удовольствие. Но увидев член Кима, омега громко сглатывает, а после в голове пробегает вопрос: «А что, бывают такие идеальные члены?». Бывают, раз сейчас он своими собственными глазами видит идеально ровный и длинный член, в меру толстый с мясистой головкой, на которой выступает капля смазки, которую хочется слизать. Чонгук уже на языке чувствует этот терпкий вкус и облизывается, как голодный котенок. Даже у Мингю был не такой. Кривоватый, по сравнению с этим произведением искусства. — Ну же, Бэйба, приласкай его, — просит альфа, не выдержав долгих раздумий омеги. Откуда ему знать, что омега занят разглядыванием такого восхитительного члена и не может отвести взгляд, не то чтобы переходить к каким-то ласкам. Поняв, что хватит мучить Тэхена, Чон, густо облизав ладонь, обхватывает нежный венистый ствол, начиная медленно водить вниз-вверх, слыша одобрительный низкий стон. Сейчас свое удовольствие переходит на второй план. В приоритете — доставить удовольствие альфе, который тихо порыкивая, продолжает вылизывать сладкую дырочку, вызывая у омеги полустоны. Чонгук, наклонившись ниже и соскользнув с языка альфы, слышит недовольное мычание, которое переходит в сладкий для чоновых ушей стон, когда он лижет кимову уздечку, давя на нее языком. Омега широким мазком обводит головку, сплюнув на нее пузырящуюся слюну, после чего обхватывает верхушку губами и нежно посасывает, опускаясь вниз, насколько может. — Бэйба, как же хорошо, — выстанывает Тэхен, закатив глаза. Его член нуждался в ласке еще с их поцелуя на кухне, поэтому сейчас каждое ловкое движение языка чувствуется до боли приятно и ярко. Чонгук умело втягивает щеки, опускаясь на половину, а свободной рукой быстро надрачивает то, что не может заглотить. В минете он был не спецом, но никогда не обделял своих партнеров такой лаской. Выпустив член со рта, он крепче оборачивает вокруг ствола кулак и быстро двигает рукой, припадая губами к нежной головке, смачно ее посасывая. Тэхен низко стонет, оглаживая бедра и пухлую попку парня. А когда ладони останавливаются на мягких половинках, он раздвигает их и надавливает большим пальцем на мягкое колечко, ощущая вибрации от стона омеги. — Я могу тебя растянуть? — спрашивает альфа, на что слышит одобрительное «угу». Тэхен смазывает пальцы вытекающей смазкой и оттянув левой рукой половинку, медленно погружает в расслабленное нутро палец. Внутри омеги жарко и липко, поэтому палец отлично скользит внутрь, растягивая нежные стеночки. Чонгук тем временем берет член наполовину, мучительно медленно двигая головой. Он то втягивает щеки, создавая вакуум, то выпускает ствол из жаркого плена с пошлым хлюпом, начиная посасывать лишь одну головку, после проталкивая ту за щеку. Комнату наполняют пошлые звуки чвяканья и низкие стоны альфы. Тэхен проталкивает в омегу второй палец, сразу раздвигая их на манер ножниц. Омега сейчас расслаблен, поэтому стеночки легко подаются растяжке, что позволяет через пару мучительных минут добавить третий и услышать громкий всхлип парня, когда подушечка пальца точно надавливает в нужное место. Альфа нащупал простату и теперь понимает, куда нужно толкать пальцы, чтобы омега задыхался от ощущений. Тот, в свою очередь, сейчас был способен только на ленивую дрочку парню, ведь чуть не подавился его членом, когда почувствовал яркий всплеск от точного попадания по простате. — Бэйба, думаю, ты готов, — тяжело дыша, говорит альфа, вынимая из омеги пальцы. — Ложись на спину, — просит, хлопнув напоследок сочные половинки такой аппетитной задницы. Чонгук быстро слезает с альфы и заваливается на кровать в предвкушении. Когда Тэхен нависает над ним и тянется за поцелуем, омега послушно открывает ротик, впуская язык альфы внутрь и оплетает его талию ногами, прижимая ближе. Не разрывая сладкого поцелуя, Ким, вылизывая рот омеги, осторожно приставляет головку к растянутому входу и плавно толкается в жаркое нутро, слыша громкий стон, оторвавшегося от его губ, омеги. — Все хорошо? — спрашивает альфа. — Пиздец как, — отвечает, закатывая глаза в удовольствии. Почувствовав, как мясистая головка ловко проехалась по простате, омега громко выстанывает, выгибаясь навстречу точным толчкам и мокрым губам Тэхена, вылизывающих его шею. Тот лаской его не обделяет. Медленно двигаясь внутри, он то оглаживает бархатное тело омеги, то подолгу целует, куда дотягивается, и дразнит чувствительные сосочки парня. Чувствуя, как тот сжимает его внутри и проводит короткими ноготками по спине, альфа низко стонет и ускоряет движения. Чонгук, от глубоких и быстрых толчков, высоко стонет и, как в бреду, шепчет имя альфы, который снова припал к шее, в опасной близости от пульсирующей жилки. Тэхену очень трудно себя сдерживать, когда под ним лежит его пара, так послушно принимая его в себе. Аккуратный член омеги трется меж их телами, создавая дополнительную стимуляцию. Низ живота туго сводит, и омега понимает, что на пределе. — Тэ, я скоро, — предупреждает Чон. — Я тоже, Бэйба, — говорит и осторожно выходит из растянутого нутра. Тэхен просто не выдержит если почувствует, как омега будет сжимать его при оргазме. Ему, конечно, уже хочется бэйбиков от этого парня, но он уверен, что тот набухшему узлу в своей заднице и метке не особо будет рад. Поэтому альфа, закидывая стройные ножки омеги себе на плечи, обхватывает оба члена ладонью и быстро дрочит, не забывая покрывать поцелуями ножки парня. Кончают почти одновременно. Чонгука крупно трясет, и он с немым стоном изливается себе на живот, а через пару секунд слышит протяжный низкий стон, чувствуя горячую сперму альфы, которая смешивается с его. Обессиленно упав рядом, он наблюдает за, еще не отошедшим от оргазма, омегой и не может сдержать улыбки. — Боже, Бэйба, это было великолепно, — говорит свой вердикт Ким, приблизившись к парню и оставив в уголке губ смазанный поцелуй. А до Чонгука только сейчас доходит. Пелена возбуждения спала, и он может здраво мыслить. — Пиздец, я трахнулся с первым встречным альфой, — закрыв глаза от смущения, говорит. — Ну что ты такое говоришь, — перечит Тэхен, — мы не трахались, а занимались любовью. — подмечает альфа, а Чону хохотать хочется. Его, кажется, уже трахнули, но отчаянно продолжают втирать про любовь. — Какая любовь, Тэхен? Ты ведь ничего обо мне не знаешь, даже имени. — Любовь с первого взгляда тебе ни о чем не говорит? — Нет. — Ну это пока, — не унимается парень, начиная водить ладонью по предплечью омеги. А через какое-то время и вовсе придвигается поближе, зарывая нос в шею парня. — Такой сладкий и такой колючий, — произносит куда-то в шею, щекоча своим дыханием нежную кожу парня. — Пошли в душ, тебя нужно хорошенечко помыть. Под этим «помыть» было совсем не «помыть». Потому что, подхватив омегу на руки, альфа понес его в ванную и, поставив под теплые струи воды, начал незаметно его поглаживать. Чонгук сразу и не понял, что его беспалевно расслабляют, чтобы потом незаметно так присосаться пиявкой к его губам. А через некоторое время он оказался прижатым к холодному кафелю с членом в … понятно каком месте. Вышли оба разморенные и довольные крышесносным оргазмом. Как этот альфа ловко его уламывает, одному Чону неизвестно. Даже сейчас, вместо того чтобы собрать свои вещи, разбросанные по квартире альфы и уехать, он идет с ним под ручку в спальню и не препирается, когда его укладывают и укрывают одеялом. Уже лежа с закрытыми глазами, он слышит тихий вопрос Кима. — Как я понимаю, имя свое ты мне не скажешь? — Неа, — полусонно отвечает. — Даже после всего, что между нами было? — Даже после всего, — стоит на своем. — Ладно, — понуро говорит. — А хоть скажешь, где научился таким ударам? — На бокс хожу. — Ого, круто! Это получается, что у меня теперь опасный омега, — восклицает Ким. — Да, который может придушить, если ему не давать заснуть. — Намек понят, — хохочет альфа и, придвинувшись к омеге, целует того в щечку, а после говорит: — Сладких снов, Бэйба. «И тебе», — в мыслях отвечает Чонгук, засыпая.

🚬

Утро у Чонгука было не самым добрым. Проснувшись от едва слышного звона будильника, он нехотя разлепил глаза и потянулся, ощущая ломоту во всем теле. Да, хорошо они вчера потрахались, раз утром у него все так болит. Тихо встав с кровати, чтобы не разбудить спящего альфу, который выглядит таким милым лохматым мишкой, когда спит, омега идет на носочках собирать свои вещи, а затем шустро одевается. Приведя себя в более-менее порядок, Чон по памяти находит прихожую и, удостоверившись, что ничего не забыл, покидает квартиру альфы. Знал бы папа, что такой хороший мальчик Чонгуки ночевал (читай как трахался) с малознакомым парнем, точно по головке не погладил. Но это останется тайной. Возможно, после нескольких рюмочек с Чимином, он поведает тому о своем странном знакомстве, и они оба поржут, но это только «возможно». Потому что вспоминать Тэхена больше не хочется. Даже сейчас, подумав о нем, внутри как-то не так. Как будто он совершает ошибку мирового масштаба, уходя по-английски, и это чувство ему не нравится. Не мог же он привязаться за один вечер к этому парню. Тем более в нем ничего такого особенного нет — всего лишь богатый, заботливый, чуткий, нежный. Улыбка у него красивая, волосы такие бархатные, да и член что надо. «Блять» — красной строкой пробегает перед глазами. Ему не может нравится Ким Тэхен. И точка. Сев в машину, Чонгук заводит двигатель и направляется к себе домой, а после поедет на учебу. Благо успеет переодеться, потому что его вещи все пропитались запахом Тэхена. «Приятно пахнет. Мне нравится» — думает, втянув носом заметный аромат сандала. Похоже, отрицать больше бессмысленно. Ему нравится весь Ким Тэхен. И точка.

🚬

Как ни странно, день прошел относительно хорошо, не смотря на пять пар по расписанию и разряженный телефон. Последняя пара была его нелюбимой философией. Удивительно, что старый динозавр не допытывал его вопросами, как он обычно любит делать. Видимо, чекушка сделала свое дело. «Нужно ему почаще делать такие подгончики» — думает Чонгук, подпирая лицо правой рукой. Спать хотелось до жути из-за монотонного рассказа про каких-то ин-ян и про дзены-хуены. Ему было не интересно это слушать, поэтому глаза постепенно закрывались, а зевать хотелось намного чаще. Спасло Чона от глубокого сна окончание последней пары. Он шел по коридору на выход радостный и воодушевленный, и ничто не могло испортить ему настроение. Доходя до самих ворот, омега замечает высокого парня с огромным букетом красных роз. Сразу стало понятно, что тот стоит по его душу, поэтому, чтобы не устраивать сцен, он по-тихому пошлет его и поедет домой. «Выпендрежник хренов» — буркнул Чон и неохотно подошел к бывшему. Мингю, увидев его, сразу выпрямился и сделал вид побитого щенка, но омегу таким не возьмешь. Щенки ему не нужны, у него аллергия на собак. Ну что сказать, настроение испортило не «ничто», а «никто». — У тебя минута, — начинает Чонгук, — и она уже пошла. — Чонгукии, — противно тянет Мингю, — прости меня. Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь и как люблю. Возвращайся назад. Пожалуйста. От слов этого альфы его тошнит. Как после всего он может так легко об этом говорить. Конченый мудила. Чонгук, кажется, начинает заводиться от злости, и только знакомый низкий бархатный голос не позволяет ему как следует вписать правой бывшему. — Хэй, Бэйба, — слышит Чонгук и оборачивается. Перед глазами оказывается никто иной, как Ким Тэхен. Стоит, облокотившись на мерс, в черной кожаной косухе нараспашку, во рту чупа-чупс, а на лице неизменная улыбка. — Не хочешь заменить свой скучный диалог с сомнительной персоной на культурную беседу? — и подмигивает, чертовски показушно. — Хочу, — без раздумий соглашается и уходит, послав бывшего ко всем его шлюхам, не забыв тыкнуть фак в охреневшее лицо. — Мадмуазель, карета подана, — говорит Тэхен, отрывая дверцу дорогого черного мерса перед омегой. Затем он сам обходит машину, и завалившись на водительское сидение, заводит двигатель и выезжает с парковки. — Как ты узнал, где я учусь? — спрашивает омега, ведь точно помнит, что альфе ничего о своей жизни не рассказывал, кроме занятий боксом. — По запаху унюхал, — смеется Ким, на что получает несильный удар по бедру. — Ауч, за что? — наигранно возмущается, потирая ногу. — Просто так, — отвечает, отвернувшись к окну. — Бэйба, не дуйся. У меня просто свои методы поиска. Потом как-нибудь расскажу, — положив руку на бедро омеги, начинает нежно вести вверх, останавливаясь на паху. Почувствовав, как его открыто лапают, Чонгук поворачивается лицом к альфе и отодвигает широкую ладонь от паха на свое бедро. Отрицать не будет, ему такие поглаживания нравятся. — И имя мое ты уже знаешь, — не спрашивает, а утверждает. — Знаю, но хотелось бы услышать от тебя лично. Закатив глаза, Чонгук все-таки говорит: — Чон Чонгук, двадцать один год, учусь на филологическом факультете. — Ким Тэхен, тридцать лет, влюблен в одну сладкую Бэйбу. Рука, властно лежащая на его ноге, медленно поглаживает внутреннюю часть бедра и не сильно сжимает. Ощущая нежные поглаживания таких больших ладоней, произошедшее этой ночью всплывает яркими флешбэками в голове. Главное не возбудиться, что в такой ситуации довольно сложно. — Тебя не смущает мой возраст? — спрашивает Чонгук, пытаясь отвлечься. Да и в целом его этот вопрос интересует, потому что 9 лет разницы — не 9 месяцев. Не смотря на то, что парни постарше его всегда привлекали, это не отменяет того факта, что между ними большая разница в возрасте. — А тебя мой? — Нет, — не думая, отвечает Чон. — И меня, — остановившись на светофоре, переводит взгляд на омегу, нежно тому улыбаясь. — Тем более, Бэйба, любви все возрасты покорны, — говорит, щелкнув того по бупному носику, а после хохочет от выражения лица парня, на что получает косой взгляд в свою сторону. — Для любви еще слишком рано. — Мне в самый раз, Чонгуки, — говорит, без привычного «Бэйба» и останавливает машину у обочины, безлюдной улицы. Заглушив двигатель, и взяв ладони омеги в свои руки, спрашивает: — Что ты чувствуешь? Я тебе хоть каплю симпатичен? Взгляд альфы, кажется, направлен в самую душу. — Если бы ты мне не нравился, то сейчас, — обводит взглядом весь салон машины, — меня здесь не было б. — То есть, я тебе нравлюсь? — Да, — прямо отвечает и видит расплывшее лицо Кима в яркой улыбке, а затем чувствует теплые объятия и поцелуй, затерявшийся в густых длинных волосах. — Я так рад, Бэйба, — приблизившись к губам омеги, оставляет на них короткий чмок и отстраняется, после чего говорит: — Ну что, поехали? — Куда? — спрашивает, заглянув в ореховые глаза. — В наше лучшее будущее. Не врет Ким. По его глазам омега читает всю искренность чувств, и на душе становится так легко, поэтому он коротко кивает головой в согласии и закрывает глаза, мечтая о том самом будущем, которое ждет их где-то там впереди. Почему-то он уверен, что сделал правильный выбор. Тэхен — тот самый парень, которому не жалко отдать свое сердце и подарить всю любовь, которая копилась в нем годами. И вправду говорят, потеряв одно, обретаешь что-то намного ценнее и дороже. Так произошло и с ним. Расставшись с парнем, он встретил такого безумно красивого мужчину, который выглядит сумасшедше за рулем, горланя на всю какую-то песню про любовь, посвящая ее ему. И на очередном красном свете засасывает его до звездочек перед глазами, каждый раз, отрываясь лишь тогда, когда слышит громкий сигнал машины сзади, ведь горит зеленый, а они так увлеклись, что не заметили. И дальше с громким смехом продолжают ехать в счастливое будущее, создавая его собственными руками. Кажется, день влюбленных стал его любимым праздником. И не только его.